Чтение онлайн

— И именно тогда вы смогли разорвать связь, — продолжил я, уже складывая картину.

— Нет, господин, — поправил Яков. — Тогда мы лишь оборвали канал передачи. Менталист перестал считывать, потому что ему самому было неприятно и больно. Не в той же степени, что Сергею, но он всё это тоже чувствовал. Пока он находился в этом состоянии, нам нужно было удерживать Сергея на грани, не давая каналу восстановиться, и довести дело до конца — до смерти.

— И смерть… отколола кусок его Эхо, — подхватил я. — Менталист понял, что его подчинённый умер, и уже сам оборвал связь.

— Именно так. А затем мы смогли перепривязать его Эхо на вас.

Я на миг замолчал, а потом усмехнулся.

— Вот теперь я понимаю, почему был использован именно этот кинжал… и почему меня от него вырубило. Он артефактный. Пока он находился в теле, он не давал Эхо полностью уйти в мир, рассеяться.

— Да, — кивнул Яков. — Клинок удерживал жизнь ровно настолько, чтобы можно было провести всё, что мы сделали. И без него это было бы невозможно.

Я откинулся на подушки. Слабое, чужое Эхо внутри отзывалось благодарностью, тихим облегчением.

— Это понятно, — сказал я. — Что с Сергеем делать, тоже ясно. Он теперь в дружине, и точно никогда не предаст. Род как род, но меня — наверняка. Умру я — умрёт и он, верно?

— Всё верно, господин, — подтвердил Яков.

— Понимаю, что моё состояние сейчас не лучшее, но есть вопрос. Как нам вообще хватает денег? С завода мы получаем не больше двух-трёх тысяч рублей в месяц. У нас дружинников больше сотни, слуг — человек тридцать. Откуда средства на всё это?

— Все, кто остался в роду, — люди полностью преданные, — ответил Яков.

Я усмехнулся:

— А как же Сергей?

— Я знал, что он предатель, — спокойно сказал Яков. — Держал его специально, чтобы церковники не вмешивались и не мешали роду развиваться. Планировал вытащить его из-под их контроля, но не понимал, что именно с ним сделали и как он передавал информацию. Раньше канал был слаб, его нельзя было отследить. Но в те дни, когда вы очнулись и приехали церковники, я смог его разглядеть и понял, что нужно делать. Плюс вы дали прямой приказ найти крота. По законам рода, предателя убивают.

Я отвёл взгляд от Якова и заметил в окне, что небо уже краснеет — закат. Значит, я проспал ночь и весь день, очнувшись только к вечеру.

— Ты же сам говорил, что право убить есть только у главы рода, — напомнил я.

— Древние обычаи — да. Современные — нет, убить мог любой. Возмещение же всегда было — и тогда, и сейчас. Мы хотели его спасти, потому что я видел, что он хочет служить роду, но не знал, как уйти от церковников.

Яков на миг замолчал, затем продолжил:

— Теперь у нас две новые задачи. Может, и не проблемы. Первая — Сергей должен исчезнуть. Имя нужно сменить. Он содержал детские дома, и по условиям старого контракта церковники выплатят им компенсацию — хватит на три-четыре года. Потом их содержание ляжет на род.

— А вторая? — спросил я.

— Девушка-маг. Его сестра, ваша одногодка. Ей семнадцать, исполнилось в прошлом месяце. — Яков на мгновение замолчал, затем добавил: — И, к слову… сегодня и вам исполнилось семнадцать. Поздравляю с днём рождения, господин.

— Спасибо, — коротко ответил я.

Чужие поздравления всегда звучали для меня неловко. Особенно сейчас, когда вспоминаешь, что в прошлом мире умер в свой день рождения. Там — смерть, здесь — очнулся после отключки и проспал почти весь свой день.

— Разрешите, я продолжу, — Яков вернул разговор в деловое русло. — Я упоминал о ней во время казни, когда сказал, что у него ничего нет, кроме сестры. По закону, после казни предателя она переходит в распоряжение рода.

— Понимаю. Что с ней планируется?

— Она только что окончила обычную школу и поступила на экономический факультет. Её придётся отправить в Академию, скорее всего вместе с вами. Но она не должна знать, что Сергей жив. Слишком велик риск, что церковники выйдут на неё даже там.

Я прищурился. Яков уже говорил мне, что Милена поедет с нами. Стоп… выходит, ей тоже семнадцать? Или шестнадцать? А может, она старше?

— Подожди, — я повернулся к Якову. — Милене столько же, сколько и мне?

— Семнадцать, — подтвердил он. — Уже три месяца.

Я тихо хмыкнул. Лицо у неё молодое, привлекательное, но по фигуре и выправке не скажешь, что семнадцать. Хотя свежий воздух и магия делают своё дело. И тут в голове снова всплыло слово «Академия». Мысль об этом месте вернулась неожиданно, как неприятный привкус.

Учиться я хотел, но сомневался, что там смогут дать что-то ценное. Я вижу Эхо иначе, чем большинство. Единственное, что оправдывало поездку, — возможность пользоваться библиотекой Академии вместо покупки книг. Я почти уверен, что там найду больше полезного, чем на самих лекциях. Но три года вдали от дома, в Москве, усложнят управление родом и финансами. А сейчас роду нужны развитие и экономический рост, а не глава, который уехал учиться.

— Завтра хочу выехать на завод, — произнёс я, наблюдая за тем, как Яков поправил манжет. — Тот самый, что принадлежал роду. Хочу увидеть всё своими глазами.

— Осмелюсь предположить, молодой господин, — отозвался он ровно, — что там вас ждёт разочарование.

— Возможно. Но я просмотрел договор. Там чётко указано: если завод признают разрушенным — повреждено не менее сорока пяти процентов зданий и утрачено восемьдесят процентов первоначального оборудования — он возвращается прежнему владельцу. И «нашим» оборудование считается только в случае, если оно идентично изначально установленному. На момент передачи всё было в порядке, есть акты приёмки. Вы ведь были здесь всё это время. Что там на самом деле?

Яков слегка склонил голову, будто оценивая, сколько деталей стоит выдать сразу.

— Почти всё оригинальное оборудование было заменено в первые месяцы, — произнёс он спокойно. — Старые агрегаты вывезли. Корпуса в основном целы, но несколько в аварийном состоянии. Формально, молодой господин, условия для признания завода разрушенным более чем очевидны.

— То есть, если всё оформить правильно…

— …то по договору он будет возвращён роду, — закончил Яков, едва заметно усмехнувшись. — Разумеется, придётся пройти через привычную бумажную волокиту.