Эхо Марсельезы. Роман о замках
Шрифт:
Вечно одетый кое-как, с непричесанными волосами, наспех затянутыми лентой, в ужасной фетровой треуголке, которая когда-то давно была белой, но теперь осталась без галуна и без перьев, хотя была по-прежнему дорога ему, ибо была преподнесена ему в подарок братом архиепископом. Несмотря на диковатый внешний вид, Сюффрен невольно заставлял окружающих испытывать глубокое уважение к себе, ибо он всегда умел постоять за себя, защитить слабых и свою семью, всегда сражался в первых рядах. Абордаж? Он всегда любил это дело!
По поводу его знаменитой шляпы среди моряков ходила следующая легенда. Говорили, что эта шляпа была для него чем-то вроде талисмана, и будто ни за что на свете этот великий командир не желал с ней расстаться или пойти под огонь без нее. И вот однажды Сюффрен был в дурном расположении духа. Точнее, он был в своей знаменитой ярости. Он орал почти с четверть часа, после чего сорвал со своей головы шляпу и резким движением послал ее за борт, прокричав:
– Гром и молния! Моя волшебница-шляпа в море! Из первого же канальи, кто заговорит со мной об этом, я сделаю отбивную!
С тех пор он дрался с непокрытой головой, а его матросы готовы были следовать за ним хоть в ад. И, надо признать, что в тех местах, куда он их вел, всегда было очень жарко.
В начале войны за независимость Соединенных Штатов [15] Сюффрен служил под началом адмирала д'Эстена, и именно его гений принес Франции ряд побед, так как адмирал хоть и отличался большой смелостью, но ничего не смыслил в морском деле. Прежде всего д'Эстен был превосходным наездником, которого министерство Бог знает зачем послало на адмиральское судно. Ему бы кавалерией командовать! Но надо отдать ему должное: хоть он и немного знал о море, но имел достаточно ума, чтобы позволить Сюффрену производить маневры.
15
Война за независимость США (1775–1783).
– Ах, если бы д'Эстен был таким же отчаянным моряком, каким он является храбрецом! – вздыхал наш герой без иронии, поскольку испытывал чувство глубокой привязанности и признательности к своему адмиралу.
Пока Сюффрен множил победы французского флота, морское ведомство все больше развивалось и достигло наконец самого высокого уровня бюрократизации во всей Европе. Людовик XVI, король-географ, король-ученый и большой любитель морского дела, назначил на должность министра герцога де Кастри и предпринял все необходимые меры, чтобы снабдить свое королевство мощным флотом. Он также разузнал все о своих лучших моряках, и, когда пришло время послать флот в Индию, король и его министр остановили свой выбор на самом бравом командире – на Сюффрене.
И тот не разочаровал своих благодетелей! Он приносил им победу за победой: Трикомали, Гонделур, Негапатам. Он выигрывал сражения в, казалось бы, почти невозможных условиях. Без порта, без базы, где можно было бы восстановить силы и подлатать пробоины, он доводил свои изъеденные солью корабли до полного разрушения, а их экипажи, не привыкшие к жаркому климату, до изнеможения. Но он возвращал Франции имперское величие, некогда утераченное в Индии. И даже англичане преклонили колени… Увы, по договору об американской независимости, подписанному в 1783 году в Версале, Сюффрен вынужден был оставить свои завоевания. Что поделаешь, такова политика!
С глубокой раной в душе наш герой поднял парус и отправился во Францию, где его ожидали самые громкие похвалы и почести. В Мальтийском ордене он стал бальи [16] де Сюффреном. При этом Людовик XVI назначил его генерал-лейтенантом всех военно-морских сил страны. Его возвращение стало настоящим триумфом…
По дороге в Фолс-Бэйе голландцы, которых он спас от английской оккупации, встречали его как подлинного освободителя. Более того, как это ни парадоксально, его приветствовал командор Кинг, корабль которого Сюффрен разнес когда-то в щепки. А когда Сюффрен возвращался к родным берегам, английские пушки встретили почетным залпом его адмиральский корабль «Герой».
16
Бальи (в дореволюц. Франции) – представитель короля или сеньора, управлявший областью (бальяжем), в которой он представлял административную, судебную и военную власть. В Южной Франции подобные функции выполняли сенешали (Примеч. пер.).
В Версале король ждал его с нетерпением и радушием, как своего лучшего друга: обнял, подарил ему ленту ордена Святого Духа, поставил его в пример дофину, двору и всему народу. Теперь Сюффрен был произведен в вице-адмиралы, и Париж, который всегда был неравнодушен к подвигам, рукоплескал ему, как это умела делать только столица. Его повсюду встречали овациями. Когда он появлялся в театре, все вставали, словно появился сам король. И, наконец, гроссмейстер Мальты Эммануэль де Роан-Польдюк назначил его религиозным послом при кабинете Версаля.
Однако Сюффрену в жизни недоставало всего лишь двух самых важных для него вещей: снова увидеть Терезу и опять уйти в море. В это время мир с Англией начал трещать по всем швам, и наш герой надеялся на то, что лучшие деньки еще вернутся. Увы, нет! Англия побаивалась Сюффрена, которого англичане прозвали Адмиралом-Сатаной. Переговоры продолжались. И, будучи спокойным и дружелюбным по натуре, Людовик XVI предпочел худой мир доброй войне.
А в Буригае Тереза все еще ждала. Она прислушивалась к эху той славы, которая окружала ее друга, и даже принимала в ней маленькое участие, так как во всех странах ее считали подругой и спутницей жизни великого человека. Колокола Прованса так часто звонили по поводу его побед, что пожилая дама (от времени же не убежишь) очень часто забывала, что осталась совсем одна. Словно талисман, она постоянно носила у сердца его последнее письмо…
«Только возвращение, мой дорогой друг, может вернуть мне нежность и спокойствие, только Буригай. Это именно то, чего я больше всего желаю…»
Спокойствие? Увы! Что ему удалось обрести, так это вечность. Французский флот уступил Англии, и для Сюффрена это стало таким сильным ударом, что 8 декабря 1786 года он скоропостижно скончался в Париже, и до сих пор никто не может выяснить обстоятельств его смерти. По официальной версии, смерть наступила от переохлаждения. Но, согласно другим источникам, причина смерти может быть сокрыта в роковом ударе шпагой, полученном на дуэли. Точно так же в свое время очень долго обсуждали смерть легендарного маршала Морица Саксонского: народ никогда не устраивают версии о мирной смерти знаменитых героев. Что это за смерть для доблестного вояки? Так банально – в постели…
Его похоронили в Тампле, в часовне Святого Имени Христа, которая принадлежит Мальте. Увы, его могила будет осквернена чернью четыре года спустя…
Тереза ненадолго пережила свою единственную любовь. Через несколько месяцев после смерти Сюффрена она спокойно отошла в мир иной. Она уснула в тени высоких сосен замка Буригай. Того самого Буригая, где в настоящее время располагается Федерация охотников департамента Вар. Сейчас там выращивают смирных ланей, среди которых, наверное, любит гулять успокоившаяся душа Терезы…
Вертёй
(Verteuil)
Великие Ларошфуко
Живущему в богатстве нужны б'oльшие добродетели, чем бедняку…
Некоторые, возможно, упрекнут меня за то, что я выбрала Вертёй в качестве замка Ларошфуко, военачальника и одного из членов великого французского семейства. Очевидно, что Вертёй уступает своему кузену, являющемуся шедевром Ренессанса [17] . Он также имеет более воинственный вид благодаря своему высокому донжону и семи круглым башням и не обладает красотой, поражающей в описаниях Фруассара. О нем говорят как об «очень сильной крепости на подступах к Дофине и Сентонжу». В любом случае, его история показалась мне более увлекательной. Может быть, потому, что эти древние стены стали местом ссылки, раздумий и разочарований грозного автора мемуаров, которым был Франсуа VI де Ларошфуко, человек, чья жизнь очень похожа на приключенческий роман.
17
Вероятно, автор имеет в виду замок Ларошфуко, расположенный в городке, имеющем то же название. Он и по сей день сохранил стройный гордый вид, достойный своей тысячелетней истории. В XVI веке его перестроили по чертежам Леонардо да Винчи. Изначально замок служил резиденцией Ларошфуко. Но со временем они переехали в Вертёй.