Чтение онлайн

– Ну, если ты об этом… – Сэм колеблется, подбирая слова. – Она зарегистрировалась как Ланта Кейд, под моей фамилией.

– А…

Даже не знаю, что именно я сейчас чувствую. Я рада, что Ланни воспринимает Сэма как очень близкого человека – настолько близкого, чтобы позаимствовать его фамилию. И ценю ее дальновидность: Ланни понимает, как рискованно называться настоящим именем. Весьма умный ход с ее стороны. Теперь она в большей безопасности, но вместе с тем у меня возникает ощущение, что она отдаляется от меня.

Я понимаю, что не так уж важно, какое имя она выбрала. В конце концов, за последние годы, находясь в бегах, мы не раз меняли имена.

Конечно, Сэм, хорошо зная меня, догадывается, о чем я думаю.

– Не надо искать в этом скрытый смысл. Она просто не хочет все выходные отвечать на вопросы о Мэлвине.

– Знаю, – бурчу я.

– С ней все будет в порядке. И не волнуйся; высадив ее, я припарковался и обошел вокруг общежития, в котором она остановилась, а еще проехал мимо дома, в котором сегодня вечеринка. Вход в общежитие по карте, и на моих глазах никто не распахивал дверь для незнакомцев. К тому же в кампусе надежная система видеонаблюдения.

Я признательна Сэму за то, что в плане безопасности детей он параноик не меньше меня и просто зациклен на этом. Он правда стал для них настоящим отцом. Словно в подтверждение моих мыслей Сэм тут же спрашивает:

– А как Коннор?

– Трудно сказать, – честно отвечаю я. – Ведет себя так, будто ничего и не случилось. Но, по крайней мере, хоть какая-то передышка от журналюг. Коннору не придется волноваться, что они будут ломиться к нему в дверь и донимать вопросами.

– Он больше ничего не рассказывал про стрельбу?

– Ни словечка. Я так и не решила, надо ли заставлять его говорить об этом, или ждать, пока он сам будет готов.

В последние дни сын все больше отдаляется от меня, и я чувствую себя потерянной. Ненавижу это чувство. Он словно становится чужим у меня на глазах.

Сэм на секунду задумывается, потом спрашивает:

– А что подсказывает твоя интуиция?

Я фыркаю:

– Без понятия. В последнее время я с ней не в ладах, иначе бы не разрешила Коннору водиться с Кевином.

– Не вини себя за Кевина, – говорит Сэм. – Никто из нас не мог это предвидеть.

– Знаю.

Звучит не слишком убедительно. На самом деле признаки были налицо: изменившееся поведение Коннора, его угрюмость. Я списывала это на обычные подростковые издержки роста. Но было и то, чего я не замечала, – и это гложет меня больше всего. Если Коннор с Кевином ходили стрелять в лес, то, когда сын возвращался домой, от него должно было пахнуть порохом. А я должна была это заметить. И сразу понять: что-то не так.

Нельзя терять бдительность. Как раньше.

– Я помню себя подростком. И главное, что я запомнил: в этом возрасте всегда найдут способ получить желаемое. Коннор – подросток. Он пытается понять, кто он и каково его место в мире. Если б ты стала на него давить, то еще больше оттолкнула бы его.

– Но я бы защитила его.

– Гвен, ты не сможешь защищать их вечно. Рано или поздно им придется научиться защищаться самим.

– И это говорит человек, только что предложивший следить за собственной дочерью на вечеринке…

Сэм смеется:

– Я не говорю, что отпускать детей легко или что я готов к этому.

У него тот же первобытный инстинкт, что и у меня: защищать наших детей, и поэтому я люблю Сэма еще сильнее.

Я тяжело вздыхаю:

– Я просто не хочу, чтобы, повзрослев, они оказались лицом к лицу с этим миром. Во всяком случае, с тем миром, который их поджидает. Который уже нарисовал на их спинах мишени из-за того, кто их отец.

– Я знаю. – Голос Сэма мягок и серьезен одновременно. – Но это лучше, чем вообще не повзрослеть.

Трудно сказать, думает ли он сейчас о своей сестре Келли, о Джульетте или о них обеих. Иногда я спрашиваю себя: может быть, дела о пропавших людях привлекают меня отчасти из желания искупить преступления Мэлвина? Он украл будущее у стольких молодых девушек, и после каждого раскрытого дела мне кажется, что я возвращаю хоть частицу того будущего, которое он забрал. Не тем девушкам, которых он убил – их уже не вернуть, – а другим, которым не поможет никто, кроме меня.

– Он сильный парень, Гвен. Он справится.

Сэм прав. Я просто не знаю, как легко Коннор переживет все это. В его жизни и так хватало травм.

– И какие у тебя планы на вечер? – меняю я тему.

Сэм вздыхает, и что-то в его голосе настораживает меня. Что-то его беспокоит.

– Я навел кое-какие справки о Леонарде Варрусе, – говорит он. – Том парне из пресс-релиза «Погибших ангелов».

Мои плечи напрягаются.

– И?..

– Я нашел так называемые улики, что ты якобы помогала Мэлвину. Сейчас перешлю.

Как раз в этот момент на мониторе появляется электронное письмо от Сэма. Открываю его и вижу скриншот страницы форума. Быстро просматриваю ее.

IP Маленького помощника Мэлвина обведен красным, и я сразу узнаю его. Это мой адрес. К письму прикреплены и другие скриншоты. Я просматриваю все, испытывая тошнотворный страх. Там подробно описаны убийства Мэлвина: как он выбирал жертв, как оглушал, какие приспособления для пыток использовал, как реагировали жертвы. Ужасные, омерзительные подробности.

Кем бы ни был Маленький помощник Мэлвина, он прекрасно осведомлен о Мэлвине и его преступлениях. Другие форумчане правы: кое-какие детали из его рассказов не знаю даже я. Об этом не упоминалось на суде.

Об этом мог знать только сам Мэлвин.

Закрываю глаза и вспоминаю висящую в моем кабинете фотографию кладбища с безымянной меткой, указывающей на то место, где Мэлвина похоронили несколько лет назад. Я знаю, что он мертв. Я сама его застрелила. Я видела его труп. Видела, как его клали в гроб и как хоронили.

Мэлвин Ройял мертв.

Но тогда кто такой Маленький помощник Мэлвина и откуда он столько знает?

И почему пишет с моего IP-адреса?

Ответ очевиден: кто-то пытается выдать меня за Маленького помощника Мэлвина.