Чтение онлайн

Я вскакиваю с кровати и начинаю ходить по номеру туда-сюда.

– Чушь собачья!

– Знаю, – соглашается Сэм. Не понимаю, как он может оставаться спокойным. Ну что ж, по крайней мере один из нас спокоен. Я же киплю от злости.

– Совсем как с тем фейковым фильмом. Они подменяют IP-адрес, чтобы сделать вид, будто я пощу это дерьмо, а другие им поверят. Точно так же, как поверили фильму.

– Хочешь, свяжусь с Майком? – предлагает Сэм. – Он может подключить ФБР, и они докажут, что адрес не настоящий.

– Почему бы и нет? – Я чувствую себя разбитой. – Хотя какая разница… – Глубоко вздыхаю и опускаюсь обратно на кровать. – Они ведь никогда не оставят нас в покое? Будут и дальше безнаказанно выдумывать небылицы и подделывать доказательства…

Я долго убегала от всего. Столько, сколько могла. Пока не поняла: бегство приносит детям больше вреда, чем пользы. Это нечестно по отношению к ним: они никогда не могли обосноваться на одном месте, завести друзей, освоиться в школе. Они всегда знали, что в любой момент мы можем сорваться и оказаться новыми личностями под новыми именами в новом городе.

В конце концов мне это надоело, и я решила остановиться. Я поняла, что от угроз не убежишь, потому что они никогда не прекратятся. Решила смириться, что всегда найдутся те, кто угрожает мне и моей семье. Максимум, на что можно рассчитывать, – это отличать действительно опасных преследователей от обычных «троллей».

Теперь я устала от всего. Устала включать компьютер и получать очередную порцию ненависти в почтовый ящик. Ненавижу, когда мне присылают фотографии с прифотошопленными к телам жертв лицами моих детей. Ненавижу бесконечные рассказы, как бы они отомстили мне, мучая моих детей.

И я чертовски устала от «Ангелов». Именно благодаря их псевдодокументальному фильму жители Стиллхаус-Лейка так разозлились, что вынудили нас уехать.

Я устала, что дети не могут жить нормальной жизнью. Это сказывается на них так же сильно, как постоянное бегство.

Надоело терпеть это дерьмо. Вот только я мало что могу. Я фиксирую все угрозы, почтовые и IP-адреса и отправляю копам и федералам, но наши проблемы для них явно не в приоритете. Хотя друг Сэма и работает в ФБР, киберугроз очень много, а агентов мало.

Хватит на кого-то надеяться – пора действовать самим. Большая часть угроз поступает из интернета анонимно, но сейчас мы имеем дело с конкретной организацией. У которой есть имя.

У нас появилась цель.

– Знаешь что? Я устала, что все это дерьмо сходит им с рук. Устала терпеть и молчать. – Я делаю вдох и выпаливаю: – Думаю, пора нанести ответный удар.

Сэм не спорит и не пытается меня переубедить.

– И что ты предлагаешь?

– Хочу подать в суд. Преследование, клевета и все такое. Надоело быть пассивной. Хочу покончить с этим.

Наступает пауза: он обдумывает мои слова.

– Ты уверена?

Сэм спрашивает не потому, что не поддерживает меня, – просто хочет просчитать все последствия.

Я совсем не уверена, но понятия не имею, что еще можно сделать.

– Абсолютно.

– Это может привлечь журналистов. Мы окажемся в центре внимания.

Я фыркаю. Это для нас не в новинку.

– Нельзя постоянно убегать. Мне надоело вечно обороняться, вечно в страхе ждать следующего удара. Я понимаю, что мы не сможем покончить со всеми угрозами, но надо хоть что-нибудь сделать.

– Давай я попробую сам связаться с Леонардом. Расскажу ему о наших планах и дам шанс отступить без громкого скандала.

– Думаешь, он послушает?

– Леонард, которого я знал, послушал бы. Он прагматик и должен понимать, что попытка раздуть общенациональную сенсацию выставит его не в лучшем свете и запятнает память о его дочери.

Раньше я, как и Сэм, верила людям. Я долго верила Мэлвину. Но моя прежняя жизнь рухнула в тот день, когда пьяный водитель врезался в наш гараж и раскрыл миру, на какие ужасы способен человек.

Когда понимаешь, как ловко монстры могут прикидываться обычными людьми, трудно снова кому-то доверять.

– Ты веришь людям больше, чем я.

– Я просто знаю, каково быть на его месте. Когда тебя переполняют ярость и горе и не знаешь, что с этим делать.

Его слова – неприятное напоминание о прошлом. Когда Сэм годами ненавидел и преследовал меня, думая, что, если уничтожит меня, это как-то облегчит его боль. К счастью, он понял, что я не такой монстр, как он думал. И еще понял, что не существует волшебной палочки, от одного взмаха которой исчезнет боль от утраты сестры.

– Спасибо, Сэм.

– Ты и дети для меня все. Ваша безопасность для меня самое главное.

– Если б только ты не был так далеко… В этом номере мне ужасно одиноко.

В моем голосе звучит дразнящая нотка. Поскольку Сэм теперь путешествует гораздо больше прежнего, пришлось разнообразить нашу сексуальную жизнь. Наши вечерние телефонные беседы стали гораздо чувственнее и интимнее.

Он заинтересованно хмыкает:

– Что, правда?

– Подумать только – первая ночь, когда мы одни, без детей, вот только торчим в разных штатах, – ворчу я.

– Но мне не обязательно быть рядом, чтобы у нас получилось что-нибудь интересное.

– Вот как? – Я откидываюсь на подушки, чтобы меня заполнило тепло его голоса. – Продолжай.

И Сэм продолжает. Во всех подробностях.

После разговора с Гвен я слишком взвинчен, чтобы уснуть. Ненавижу находиться так далеко от нее, особенно сейчас. Хочется обнять ее и хоть на время взвалить на себя тяжесть ее ноши. На Гвен всегда столько ответственности: за детей, за преступления бывшего мужа, за своих клиентов… Я каждый день поражаюсь ее силе.

Но у всех есть свой предел. И Гвен почти достигла его в начале года в Сала-Пойнте. Просто чудо, как она смогла это пережить. Однако я не думаю, что она окончательно пришла в себя, хоть и уверяет всех, что это так.

Гвен по-прежнему снятся кошмары. Иногда я замечаю, как она смотрит в одну точку, растирая больное бедро, и понимаю: опять вспоминает бойню, которую устроил тот псих. Гвен знает, что ей нужна помощь: она регулярно ходит к психотерапевту и не торопится нагружать себя на работе по полной.