Чтение онлайн

К. ЛАРИНА: Ну, а часто бывает, когда тебе хочется человеку сказать – пошел вон отсюда? Тому, которой пришел в эту студию? И закрыть программу и сказать: «Спасибо, до свидания».

Л. ГУЛЬКО: Слава Богу, не часто. Потому что люди, как правило приходящие сюда к нам в эфир, они все-таки понимают, куда они пришли, если они те люди, которым хочется сказать, или приходят люди, которым не хочется этого говорить.

К. ЛАРИНА: Но со слушателями иногда вступаешь в конфликты?

Л. ГУЛЬКО: Ну, иногда бывает. Уродов-то хватает везде.

К. ЛАРИНА: Скажи, пожалуйста, по твоим наблюдениям, уродов стало больше или меньше? Честно ответь на этот вопрос?

Л. ГУЛЬКО: Честно могу сказать. Их как было так и осталось, в процентном отношении.

К. ЛАРИНА: Мне кажется, что больше, нет?

Л. ГУЛЬКО: Нет, как были, в процентном отношении, как были, так и остались. Просто у нас аудитория увеличилась. Если там на то количество человек, которое нас слушало, было столько уродов, кажется, что их стало больше. На самом деле аудитория увеличилась.

К. ЛАРИНА: Что такое уроды, давай мы объясним. А то люди сейчас подумают, что мы говорим о каких-то физических увечьях. Нет же, что такое уроды?

Л. ГУЛЬКО: Ну, моральные уроды, люди, которые, ну, понятно, кто там, я не знаю, фашисты, которые в эфир прорываются, вот это уроды. Или люди, ну, я не знаю, человек хочет себя выразить в этом эфире, но выражает себя через какашки. Понимаешь, вот он какашка, и он начинает пахнуть у нас здесь в эфире.

К. ЛАРИНА: Как ты думаешь, этих людей возможно каким-то образом перевоспитать?

Л. ГУЛЬКО: Нет, только палкой по голове. Хоть я и не конфликтный человек…

К. ЛАРИНА: Сейчас многие вещи откроются, тайные страсти.

Л. ГУЛЬКО: Только палкой по голове. Эти люди понимают только силу, к сожалению.

К. ЛАРИНА: А у тебя были на улице, ты сталкивался с такими уродами?

Л. ГУЛЬКО: Сталкивался.

К. ЛАРИНА: И что, палкой по голове бил, серьезно?

Л. ГУЛЬКО: Меня очень сложно вывести из себя. И вообще я человек дружелюбный и в конфликты пытаюсь. Но если сильно захотеть, конечно, было. Как и у любого человека.

К. ЛАРИНА: Я просто знаю человека, представителя центрального округа Москвы. Я знаю, как Лев Гулько относится к различным торжествам и праздникам столичным, и что как житель центрального округа, что он огребает после каждого праздника и что он по этому поводу думает.

Л. ГУЛЬКО: Ну, Западного округа, Центральный, Западный, ну, близко. Просто рядом Поклонная гора. Но я тебе хочу сказать, что количество этих уродов, если уж мы говорим, у Поклонной горы, у нас приезжающих к нам стало меньше в десятки раз.

К. ЛАРИНА: Ага, все-таки меньше. А почему? Как ты думаешь?

Л. ГУЛЬКО: Потому что стало понятно, что, в общем, и у себя можно покалабродить, побить, пописать в своей помойке, хотя остаются люди, все больше приезжает людей просто покататься на роликах. На автомобилях. Что, в общем, конечно, не приветствуется с одной стороны, поскольку у нас там, конечно, с этим проблемы, но с другой стороны, когда приезжают нормальные люди, ну и пускай себе приезжают, и катаются, и гуляют, и отдыхают. Вот все меньше людей стали писать у помойки. Посмотрим, что будет 9 мая.

К. ЛАРИНА: Почему я с этого начала разговор, поскольку Лева в отличие от многих своих коллег, и в частности от меня, он иллюзиями себя не тешит. Насколько я понимаю, работа у микрофона, работа с населением посредством выступления по радио на население никакого влияния не оказывает. Судя по тому, как ты к этому относишься. Мне-то все время кажется, что мы можем что-то изменить в этой жизни. Но я так понимаю, что ты давно потерял всякую надежду на это. У тебя были какие-то иллюзии, когда ты сюда пришел?

Л. ГУЛЬКО: Ну, конечно, были, как и у любого человека.

К. ЛАРИНА: Когда они начали рушиться?

Л. ГУЛЬКО: Ну, сложно сказать, наверное, на середине срока. 17 лет. Где-то лет через 8,5.

К. ЛАРИНА: То есть ты серьезно, я так иронизирую, серьезно убежден, что ничего изменить невозможно с помощью работы с аудиторией?

Л. ГУЛЬКО: Ну, мне так кажется, во всяком случае. Что вот так глобально изменить это невозможно.

К. ЛАРИНА: Почему? Что мешает?

Л. ГУЛЬКО: Даже сложно сказать, что мешает. Мешает, наверное, то, что человек слушает и делает по-своему. Он же не создавай себе кумира. У некоторых он есть, конечно, и это хорошо и здесь у нас, и…

К. ЛАРИНА: Ты на выборы ходишь? Почему?

Л. ГУЛЬКО: Нет. Все по той же причине.

К. ЛАРИНА: Что бесполезно.

Л. ГУЛЬКО: Мне кажется да. Потому что демократия, как сказал один тут уважаемый человек, политолог, я слышал просто, я с ним согласен.

К. ЛАРИНА: Ты слушаешь радио. Признавайся.

Л. ГУЛЬКО: Нет, я слышал его не по радио, мы были с ним в разговоре. Он сказал, я с ним согласен, это заблуждение, что демократия – это власть народа. Демократия – это борьба элит. В США борьба элит, в других странах, в нашей, в том числе. Ну, просто в нашей эта борьба только определяется, только формируется.

К. ЛАРИНА: Ну, тогда подожди, а ты как представитель СМИ кто в этой борьбе? Или тебя вообще не учитывают лично, как ты думаешь?

Л. ГУЛЬКО: Нет, конечно, они учитывают, они, как мне кажется….

К. ЛАРИНА: Используют.

Л. ГУЛЬКО: Используют в хорошем смысле этого слова эти ребята.

К. ЛАРИНА: А ты чувствуешь…

Л. ГУЛЬКО: А я выбираю из этих элит меньшее зло.

К. ЛАРИНА: То есть когда совпадает, то хорошо, а когда не совпадает, приходится с этим мириться.

Л. ГУЛЬКО: Да, конечно. Ну, когда не совпадает, значит, не совпадает. Мириться, может быть, не мириться, но не совпадает.

К. ЛАРИНА: Как ты относишься к политологам, к представителям этой древнейшей профессии.

Л. ГУЛЬКО: Знаешь, как говорили, рот открыт, рабочее место готово. По-разному я отношусь к политологам. Есть люди прекрасные, грамотные, хорошие.

К. ЛАРИНА: Вот всерьез ты что-нибудь воспринимаешь из того, что происходит здесь в эфире, в публичном пространстве…