Чтение онлайн

Колонна Гороскопа – последнее, что было сделано архитектором Бюлланом для особняка королевы. После его смерти в 1578 году Клод Герен – мастер-каменщик, работавший под его руководством, сменил его и в 1581 году на улице Кокильер построил часовню с двумя колоколенками на угловых опорах в виде полусвода. Возобновив строительство особняка, Герен сделал единый фасад для здания парильни, построенного к северу от особняка в саду, и большой зал. [250]

Теперь весь ансамбль здания имел красивый и благородный вид. Новый фасад длиной около ста метров выходил в прекрасный сад. Три красивых павильона, расположенных в центре и несколько в стороне, объединяли два просторных жилых здания, одно из которых – более старое – выходило на его задний двор, где стояла колонна. Эти жилые помещения через сводчатую галерею с террасой соединялись с передней частью павильонов. В среднем павильоне имелся проход, по которому из большого сада можно было пройти в малый сад, доходивший до улицы дю Фур: это был квадрат со стороной в тридцать пять метров, занятый цветником, окружавшим мраморный бассейн, в центре которого стояла статуя Венеры, возможно, сделанная Жаном Гужоном.

Большой сад представлял собой обширный четырехугольник, сужавшийся к улицам Гренель и Двух Экю. Там тоже были разбиты цветники, большой бассейн с фонтаном, аллеи с великолепными деревьями, птичник и деревянная галерея с апельсиновыми деревьями, закрывающаяся на зиму. Ее длина была сорок восемь метров (двадцать четыре туазы [20] ). Если стоять спиной к фасаду, то по правую руку оказывалась часовня – бывшая церковь Раскаявшихся грешниц, алтарь которой Екатерина украсила двумя статуями Жермена Пилона, изображающими Благовещение.

В особняке было пять независимых королевских покоев, располагавших большим залом, передней, спальней, гардеробной и кабинетом. Под крышами было много маленьких комнаток и чердачных помещений.

В 1585 году в свите королевы состоит около восьмисот человек. В отчетах о жалованьях упоминаются 86 придворных дам, 25 девиц, 40 горничных и кормилиц, 4 прачки, 2 прислужницы, 11 мажордомов, 12 ключников, 7 стольников, 5 конюших, 16 придворных дворян, 61 советник, 36 духовников, 4 капеллана, 5 клириков, 20 певчих, 1 секретарь по финансам, 106 секретарей, 3 писца, 13 лекарей, аптекарей и хирургов, 54 лакея, 7 швейцаров, 2 лакея гардеробной, [251] 2 носильщика, 4 привратника, 6 лакеев на повозках, 7 подручных, 5 придворных художников, 65 работников конюшни, лакеев, слуг, погонщиков мулов, кучеров, кузнецов. На кухнях работали около ста человек: виночерпии, булочники, повара, поварята, поворачивающие вертел, мальчики на посылках, зеленщики. Кроме привратников и швейцаров, двери охраняют 30 стрелков. Вся эта армия прислуживает королеве по очереди: она всегда может быть уверена, что нужные ей дамы или офицеры находятся у нее под рукой. Те, кто не живет в особняке или в Лувре, разместились в соседнем квартале, чтобы явиться по первому зову королевы. Дворец Екатерины стал сердцем маленькой вселенной, живущей в унисон с королевой.

На втором этаже дворца, в большой галерее, идущей вдоль улицы Двух Экю и находящейся над главной входной дверью, можно полюбоваться тридцатью девятью портретами с изображением членов королевской фамилии, начиная с Франциска I и нескольких иностранных государей-союзников. В центре стоит прекрасный стол с флорентийской мозаикой. По обе стороны от галереи расположены кабинеты с произведениями живописи. Выходящий на улицу дю Фур посвящен семье Медичи. Портрет Екатерины написан на камине. В другом кабинете, выходящем на Орлеанскую улицу, помещены портреты Елизаветы, вдовы Карла IX, и испанских внучек королевы. Писари отмечают, что портреты находятся также в сундуках, шкафах, чуланах. Всего – триста сорок один портрет: они составили огромный семейный альбом. Большинство написаны Пьером и Комом дю Монтье и Бенжаменом Фулоном – официальными художниками королевы, но вполне вероятно, что есть портреты, принадлежащие кисти Франсуа Клуэ и Корнелю Лионскому.

«Рабочий кабинет» Екатерины – это просторная украшенная пейзажами комната, вдоль стен которой стоят шкафы. Камин поднимается до самых потолочных балок, откуда свисают семь чучел крокодилов и большая оленья голова. По окружности зала выставлена коллекция минералов, восемь фигур из обожженной глины и четыре маленькие пушки [252] бронзового литья на колесах и с затворами. Внутри шкафов в полном беспорядке свалены всевозможные предметы: восточные кожаные веера, венецианские маски, зеркала, куклы в траурных платьях, еще куклы в придворных одеждах, баночки с духами и помадами, коробочки, сундучки, всевозможные футляры, любопытные вещицы: чучело хамелеона, фигурки из венецианского стекла, изделия из китайского лака, «коробочка с античными идолами», разнообразные игры (шахматы, маленький бильярд, бирюльки, медные колесики и игра из сорока восьми пластинок, покрытых эмалью, «как маленьких, так и больших».) «В плохую погоду, – пишет Брантом, – королева придумывала игры и коротала так свое время». В шкафах кабинета также находились предметы культа: статуэтки святых, золотые и хрустальные кресты, переносной алтарь (два мраморных квадрата, врезанных в деревянную плиту). Именно в рабочем кабинете сохранились те сокровища, которыми сегодня можно полюбоваться в галерее Аполлона в Лувре: двенадцать предметов из горного хрусталя, три из которых – «гондолы» на золотой подставке, покрытой эмалью.

В шкафу, стоящем между двумя большими окнами, хранятся книги, которые Екатерина всегда держала у себя под рукой, нечто вроде настольных книг. Среди них – «Утешение по смерти покойного короля Генриха», «Пророчества сивилл», григорианский календарь и труд под названием «Заблуждения мира». Затем чертежи «Портреты различных чертежей зданий», генеалогия графов Булонских – предков королевы по материнской линии, и развлекательные книги – пособие по игре в шахматы и «Разные авторы и разные истории»: мемуаристы не пожелали удовлетворить наше любопытство. Можно представить, что к этому разделу относились французские хроники (по свидетельствам многих очевидцев, Екатерина удалялась в свой кабинет читать древние истории королевства; она часто цитировал деяния Людовика XI). Возможно также, что сюда же она относила Историю Флоренции и Государя своего соотечественника Макиавелли: почему-то считается, хотя и бездоказательно, что в своей политике она применяла его максимы. [253]

Эта маленькая коллекция является лишь очень небольшой частью библиотеки королевы. В ней всего насчитывается около 4500 томов. Из общего количества 776 рукописей, представляющих собой один из самых богатых фондов той эпохи, Екатерина получила от маршала Пьеро Строцци, своего кузена, а тому они, в свою очередь, достались от кардинала Ридольфи, племянника Льва X. Чтобы составить каталог библиотеки, летописцам пришлось отправиться на улицу Платриер, в расположенный неподалеку, но за пределами дворца дом, где королева поместила свои рукописи, хранителем которых был ее духовник и библиотекарь Джованни Батисто Бенчивени, аббат Бельбранша. Рукописи относятся к самым разным эпохам: некоторые – совсем недавние, другие – почтенные средневековые манускрипты. Среди них есть даже папирусы. Они посвящены самым разным областям человеческого знания: теология, философия, право, история, а также естественные науки, география, астрономия, математика и главные литературные произведения Античности, классические шедевры или познавательные книги – например, труды по магии.

Богатство обстановки и личных вещей королевы проявлялось еще больше благодаря гобеленам на стенах и портьерам, украшавшим проходы между залами и галереи.

При отделке в большом количестве использовались золото и серебро, бледно-алый бархат, шелк с золотой тесьмой, серебряное камчатное полотно, кожа с золотым и серебряным отливом. Большие апартаменты королевы должны были поражать воображение всей этой симфонией красок и света. Их называли «траурные апартаменты». Анфилада этих величественных комнат была затянута в белое кружево на фоне черного шелка и черного бархата, усеянного печальными символами королевы, взятыми ею после смерти мужа, а также на фоне черной кожи, обшитой золотом и серебром.

Еще одним чудом этого королевского дома была посуда: серебряная, конечно, а еще – покрытая эмалью – сто сорок один предмет «фаянса под яшму», вероятно, из мастерской Бернара Палисси – блюда, кубки, чаши, сосуды, [254] кувшины для воды, солонки и миски великолепных расцветок, а рядом в сервантах были расставлены кубки и блюда, покрытые эмалью «в изображении» или прозрачные, изготовленные лучшими эмальерами Лимузена: Куртеи, Суром, Нуаилье и Леонаром Лимузеном.

В такой одновременно величественной и домашней обстановке королева изучала дела, писала или диктовала свои бесчисленные письма, играла в шахматы или вышивала – в этом она была большая мастерица. Она всегда была начеку, готовая бросить свое рукоделие и бежать в Лувр или ехать через все королевство, служа королю. И в других ее резиденциях были так же перемешаны роскошь и комфорт. В удобном и уже законченном загородном доме в Монсо не требовалось ничего перестраивать: там была разбита только площадка для игры в мяч. Был приведен в порядок еще один маленький загородный дом в Гранмон, на холме Шайо. За пределами Парижа главные строительные работы велись в Шенонсо и в Сен-Мор-де-Фоссе.

Очень скоро стало ясно, что замок Сен-Мор (бывшая аббатская резиденция), приобретенный у наследников кардинала дю Белле, слишком тесен, чтобы принять королеву и ее свиту. Под руководством Филибера Делорма началась первая очередь строительства – жилые помещения двух павильонов. Работы были завершены в 1569 году. Еще более значительные по объему работы продолжились с 1577 по 1581 гг. Разделенные павильоны имели теперь по четыре этажа и один этаж под крышей. Их объединило здание, увенчанное огромным фронтоном, который прикрывал три уровня галерей, выходивших на фасад девятью полукруглыми арками. Хотя Бюллан и был суперинтендантом этих работ, его все-таки нельзя считать архитектором, ответственным за создание этого безобразного «чудовища». Возможно, пришлось решительно пожертвовать эстетикой в угоду функциональности, потому что галереи обеспечивали удобную связь с павильонами, задуманными как независимые жилые помещения. Сен-Мор был очень приятным поместьем, где жизнь протекала между фермой бенедиктинского аббатства, откуда поставлялись свежие продукты, [255] и заповедником, полным дичи, Екатерине он напоминал о сельских удовольствиях больших флорентийских вилл ее детства.

Помимо своих собственных строек Екатерина интересовалась тем, что строит король. На какое-то время она решила продолжать строительство Шарлеваля в долине Анделы, около Лионских лесов в Нормандии. Едва начав работы в этом поместье, которое должно было, по замыслу ее сына Карла IX, превзойти Фонтенбло, король умер. Чертежи и макет здания были выполнены итальянцами: Джанни Галлиа, или Жаном Феррарским, и братьями Джироламо и Андреа Корда. Жак Андруэ дю Серсо воспроизвел его чертежи, очень гармоничные и симметричные, и общий вид – совершенно антиклассический и обильно украшенный. Но в 1577 году королева-мать прекратила работы в этом мертворожденном дворце в связи с отсутствием необходимых финансовых средств.