Чтение онлайн

Но строгость ее наряда совсем не означает показной добродетели в ее поведении. Конечно, пока ее дети были маленькими, она следила за соблюдением приличий при дворе, что для той эпохи было скорее исключением. Но к концу жизни, во время царствования Генриха III, ее бдительность притупилась. Она больше не могла с прежним вниманием следить за порядочностью трехсот человек, постоянно ее окружавших. Царящая в окружении короля свобода нравов влечет за собой распутство, с которым Екатерина соглашается, если оно ей выгодно. Вольности, которые она позволяет придворным на «языческом» празднике в Шенонсо в 1577 году, развлекают короля и с их помощью она удерживает его около себя. Любовные похождения своих придворных дам, которых она практически толкает в объятия пылких воинов, таких, как, например, Генрих Наваррский, служат делу мира, и она, не смущаясь, покровительствует им: с удовольствием эксплуатирует для нужд своей политики альковные признания.

Такое светское окружение, фривольное, жадно стремящееся к немедленным удовольствиям и нимало не заботящееся о завтрашнем дне, состоящее из многочисленных пажей и юных девиц, охотно дает вовлечь себя в непрекращающийся вихрь балов, маскарадов, торжеств, кортежей, военных парадов, охот, потешных атак и засад. Удовольствие, риск и спор превращают жизнь в увлекательную игру. Свобода царит повсюду – и в политике, и в сексуальных отношениях. Достаточно вспомнить репутацию двора Генриха III и то, что его называли «островом [260] гермафродитов»! Это была эпоха дам с весьма вольными нравами и бравых сеньоров Брантома. Поэтому шестидесятилетняя Екатерина уже была не в состоянии укротить стремление этих людей к наслаждениям. Однажды, когда по ее приказу проверяли содержимое багажа ее дам, в одном из чемоданов были найдены пять искусственных фаллосов. Видя смущение владелицы, королева разразилась хохотом. В такой реакции полностью проявился ее характер.

И правда, ее невозможно смутить, даже самыми непристойными шутками. Так, она очень веселилась, когда во время второй гражданской войны ей передали, почему гугеноты весьма непочтительно прозвали самую большую пищаль «королева-мать». Она всегда стремится быть веселой и жизнерадостной. Своему сыну Генриху III и Луизе Лотарингской она рекомендует радость как лекарство, которое даст возможность иметь детей, потому что, как она говорит, «посмотрите, сколько детей даровал мне Господь, а все потому, что я никогда не грустила».

Даже в один из самых мрачных периодов в своей жизни, когда в июле 1585 года Лига подчинила короля своей воле, она находит возможность развлечь себя. Вместе со своей подругой герцогиней д'Юзес она переодевает в женское платье серьезного Бельевра, суперинтенданта финансов, и старого кардинала Бурбонского, закутав их в «постельный полог».

Как мы уже видели, в ее шкафах и дорожных сундуках всегда были игры, чтобы убить время, если возникала такая необходимость. Со свойственным ей любопытством Екатерина поощряла всевозможные новые веяния. Например, именно благодаря ей распространилось употребление табака.

Уверенная в чудесных свойствах травы, Екатерина начала нюхать ее порошок. Весь двор начал ей подражать, затем этот обычай перешел в народ. Табак стали называть «травой королевы», или «медицейской травой», а потом «никоцианой»: благодаря Екатерине он стал панацеей и удовольствием для всех. [267]

Чутко следящая за всем, что происходит вокруг, королева-мать способна приспосабливаться к малейшим изменениям. Она умело скрывает свои страсти. Ее гнев может быть ужасен, но она тщательно контролирует себя на людях. Любезная, открытая, покладистая, она старается показать пример ровного настроения. Если проанализировать ее характер, наблюдая за ней в частной жизни, то можно заметить, что более всего ей свойственны терпеливость и упорство. Ее главные качества – это верность и великодушие. Екатерина изливает свою любовь на тех, кто ей дорог. После смерти мужа ее взрослые дети остаются, как она не раз подчеркивает в своих письмах, ее «главным интересом» в мире. Она их страстно любит, но при этом не боится их строго бранить, даже если они носят корону, и сурово наказывать. В гневе способна ударить свою дочь Маргариту. Екатерина настолько слепо и безгранично любит Генриха III, что не видит пороков этого любимого сына. Для своих внуков она – нежная бабушка: неустанно следит за воспитанием «юного Карла», внебрачного сына Карла IX и Мари Туше; интересуется своим внуком Лотарингским. Ее испанские внучки получают от нее подарки: она постоянно просит, чтобы ей присылали их портреты, следит за их ростом. Дочь Карла IX и Елизаветы Австрийской умерла в детстве, но с ней осталась Христина Лотарингская, которую она взяла к себе после смерти ее матери Клод.

Кроме удовольствий семейной жизни королева очень любит светские праздники, балы, турниры, спектакли.

Она обожает комедию, охотно смеется шуткам итальянской комедии, живо интересуется литературой полуострова: она принимает Тассо, прибывшего в 1571 году, чтобы представить своего Ринальдо, и дарит ему свой портрет в знак восхищения. Аретино прославлял ее как «женщину и богиню, светлую и чистую». Еще до смерти Генриха II она присутствовала на представлении Sophonisba, Софонисбы, трагедии, которую перевел с итальянского Меллен де Сен-Желе: считалось, что жалкая участь героини этой пьесы, которой Сципион приказал покончить жизнь самоубийством, побудила Екатерину навязать французским поэтам новый [268] жанр – трагикомедию – со счастливым концом. Первая пьеса, написанная в этом жанре – Прекрасная Гиневра, была поставлена в Фонтенбло 13 февраля 1564 года: это была инсценировка одного из эпизодов Неистового Роланда Ариосто – наказание плута, который хотел предать принцессу. Екатерина также поощряла обработку латинских комедий: Жан-Антуан де Баиф по мотивам Miles Gloriosus, Хвастливого воина Плавта написал Храбреца, сыгранного в особняке Гизов 28 января 1568 года.

Королева защищает и раздает содержания и бенефиции своим штатным поэтам, членам знаменитой Плеяды: Ронсару, Реми Белло, Баифу и Дора. Во время великого путешествия по Франции привозит юного короля к Ронсару в его монастырь Святого Кома недалеко от Тура. Она предложила великому поэту написать подражание Петрарке и получила восхитительное произведение – сто двенадцать сонетов, сочиненных в честь одной из дам королевы – Элен де Сюржер.

Екатерина любит не только поэзию, но и музыку, пение и танцы. Особенно ей нравится хоровое пение – еще с тех времен, когда, будучи наследной принцессой, она пела псалмы. После религиозных поэм в моду вошли эротические песни, в частности Клемана Жаннекина. Это привело к тому, что на музыку были положены Любовные стихи Ронсара: публика собиралась в салонах, в городе и при дворе, чтобы послушать эти произведения, чье исполнение сопровождалось игрой на лютне. Одна из приближенных дам Екатерины, герцогиня де Рец, прославилась концертами, проходившими в ее особняке. Особенно сильным итальянское влияние становится к 1570 году, когда полновластно царит сонет. В то время самым известным музыкантом был Ролан де Лассю. Поэт Жан-Антуан де Баиф и музыкант Тибо де Курвиль участвовали в создании учреждения, имевшего целью способствовать развитию художественного воспитания, – академии поэзии и музыки, устав которой разработал Карл IX, бывший страстным меломаном.

Но еще больше, чем музыка, Екатерину влечет искусство балета: в молодости, сообщает нам Брантом, она танцевала «с большим изяществом и величественностью». Во [259] второй половине своей жизни она написала несколько тем для балетов и предложила оригинальные хореографические фигуры. Она выписала из Милана хореографов и скрипки. Танцовщицы, переодетые нимфами, сиренами, амазонками, были в основном итальянки. В своих костюмах они участвовали в пирах, в частности, на том, который Екатерина дала в честь своего сына, герцога Франсуа Алансонского-Анжуйского, 9 июня 1577 года на террасе Шенонсо, после взятия Ла Шарите-сюр-Луар. Под натянутыми пологами из дорогих тканей сновали прекрасные полуобнаженные дамы, обслуживая гостей.

Екатерина организовала этот вечер, чтобы угодить Генриху III, который пытался этим непристойным зрелищем доставить удовольствие своему брату, прославившемуся своим распутством. Тот завлекал дам в свои апартаменты, заставлял их пить, как рассказывает Брантом, из великолепного серебряного кубка, покрытого гравировкой из самых смелых эротических картин.

Другие, более приличные праздники, организованные королевой-матерью, поражали современников. После балета, данного в честь польского посольства, самым большим ее успехом стал «комический балет королевы Луизы», показанный при дворе 15 октября 1581 года по случаю свадьбы герцога де Жуайеза и мадемуазель де Водемон. Автором балета был гениальный Бальтазар де Божуайе, итальянец, переделавший свое имя на французский манер. В 1554 году он приехал во Францию с «группой скрипачей», посланных Екатерине маршалом де Бриссаком. В 1567 году он назначен камер-лакеем. Умрет в 1587 году, получив титул конюшего и сеньора «Ланд». Вместе с ним над постановкой истории Цирцеи на сцене большого зала особняка Бурбонов работала целая команда либреттистов, музыкантов и декораторов. Король не поскупился – праздник обошелся, как говорили, в 400000 экю.

Его успех был ошеломляющим. Уже рано утром огромные толпы (говорили, что было девять или десять тысяч человек) собрались перед открытыми воротами особняка, надеясь увидеть хоть что-нибудь. Спектакль начался в десять [270] часов вечера и закончился в три часа ночи. Генрих III и его мать сидели на возвышении под балдахином. По правую руку от них за рощей Пана и гротом, окруженным освещенными деревьями, скрывался орган. Слева от них сверкающий «золотой свод» изображал эмпирей; там располагались десять оркестров («музыкальных концертов»). Напротив королевского трона находились сад и дворец волшебницы Цирцеи.

Впервые не только во Франции, но и в Европе зрители могли наблюдать совершенно новое зрелище, объединившее в себе концерт, пение, балет, феррарскую пастораль, венецианскую интермедию, флорентийский маскарад. В «комическом балете» с помощью поэзии, музыки и танца рассказывалась трагическая история.

Очарованные вельможи и дамы смотрели, как в зал входят морские божества, родники и рощи, умолявшие небо положить конец преступлениям колдуньи Цирцеи, ненавидевшей весь род человеческий. На колеснице в форме родника ехала Фетида в окружении двенадцати нереид, среди которых все узнали королеву Луизу де Водемон, принцессу Христину Лотарингскую, новую герцогиню де Жуайез, герцогинь де Гиз, де Невэр, де Меркер и д'Омаль. Принцессы сошли с колесницы, чтобы исполнить мудреное танцевальное па, которое сопровождалось музыкальным диалогом Фетиды и Пелея, чьи роли исполняли автор музыки Болье и его жена.