Екатерина Великая. Портрет женщины
Шрифт:
Однако Екатерина старалась скрыть охлаждение в их отношениях. Петр, который был лишен и внутренних ресурсов, и всепоглощающих амбиций Екатерины, не считал своим долгом устраивать подобные представления. Оспа нанесла сокрушительный удар его психическому и физическому здоровью, внешнее уродство нарушило его душевное равновесие. После пережитого потрясения молодой человек вновь вернулся в мир своего детства. Весной и летом 1745 года Петр придумывал всяческие отговорки, чтобы оставаться в своей комнате, где он находился под защитой верных слуг. Ему доставляло удовольствие наряжать их в форму и муштровать. Даже в детстве униформа, военная муштра и команды заставляли его забывать о своем одиночестве. И теперь, еще больше осознавая свою отчужденность, он искал облегчение в этом старом лекарстве. Его кабинетные парады с эскадроном ряженых слуг стали для Петра своеобразным протестом против тюрьмы, в которой, по его мнению, он находился, и той нежеланной судьбы, которая его ждала.
12
Свадьба
Терпение Елизаветы было на исходе, ее стремительный отъезд в Хотилово, связанный с ужасными событиями, а также длительное дежурство у постели Петра по-прежнему оставались источником неприятных воспоминаний. Племянник едва не умер, но все-таки выжил. Ему было семнадцать, а его шестнадцатилетняя невеста провела в России уже больше года, но они до сих пор не поженились, и ни о каком наследнике не могло быть и речи. Тем не менее врачи снова сказали ей, что великий князь еще слишком юн, незрел и не до конца оправился после болезни. Но на этот раз императрица отвергла их доводы. Она понимала, что продолжение рода зависело от здоровья Петра и его способности родить наследника. Однако, если она будет ждать еще год, другая смертельная болезнь может унести жизнь великого князя, а если она поспешит с бракосочетанием, этот год, возможно, подарит России маленького наследника династии Романовых, более крепкого и здорового, чем Петр, такого же сильного и жизнеспособного, как Екатерина. Ради этого брак нужно было заключить как можно скорее. Врачи согласились с ее решением, и императрица стала обдумывать дату. В марте 1745 года императорским указом свадьбу назначили на 1 июля.
Новый императорский дом в России никогда не отмечал публичных свадеб, и Елизавета решила, что торжество должно быть необычайно великолепным, чтобы ее народ и весь мир убедились в силе и незыблемости русской монархии. Об этом должна была говорить вся Европа. Бракосочетание решено было устроить по образцу церемоний при французском дворе; русскому послу в Париже было велено передать все детали недавней королевской свадьбы в Версале. Большой доклад и подробные описания доставили ко двору, чтобы ознакомиться с ними и по возможности их превзойти. Привозились толстые папки набросков и чертежей, а также образцы бархата, шелка и золотой тесьмы. Огромные деньги тратились на то, чтобы пригласить в Россию французских артистов, музыкантов, художников, портных, поваров и плотников. Когда весь этот поток людей и информации хлынул в Россию, Елизавета читала, смотрела, слушала, изучала и подсчитывала. Она следила за каждой деталью: всю весну и начало лета императрица была так занята приготовлениями к свадьбе, что у нее не оставалось времени на что-либо еще. Она забросила государственные дела, игнорировала своих министров, и привычная государственная деятельность оказалась практически приостановлена.
Как только Балтийское море и Нева освободились ото льда, в Санкт-Петербург стали прибывать корабли, груженные шелком, бархатом, парчой, привезли тяжелую серебряную ткань, из которой должны были сшить свадебное платье Екатерины. Самые знатные придворные отдавали годовое жалованье, чтобы надеть столь пышные наряды. Согласно указу, дворяне должны были иметь карету, запряженную шестеркой лошадей.
Пока двор будоражило от волнения, невеста и жених жили в поразительном одиночестве. Им не давали никаких практических инструкций по поводу предстоящего брака. Для Петра уроки о взаимоотношениях между мужем и женой довольно бессистемно преподавал один из его слуг, бывший шведский драгун по фамилии Ромбург, чья жена осталась в Швеции. Муж, говорил Ромбург, должен быть хозяином в доме. Жена не имеет права говорить в его присутствии без разрешения, и лишь осел позволяет своей жене иметь собственное мнение. В случае разлада несколько крепких ударов по голове тут же исправляют положение. Петр с удовольствием внимал этим наставлениям и «со сдержанностью пушечного ядра» – как выражалась Екатерина – с удовольствием пересказывал ей все, что услышал.
Что касается секса, то до Петра донесли всю основную информацию, но он понял ее лишь отчасти. Слуга рассказал ему все подробно и в грубых выражениях, но вместо того чтобы просветить, эти слова смутили и напугали юношу. Никто не потрудился объяснить ему, что люди часто находят удовольствие в сексуальной близости. Смущенный, сбитый с толку и полностью лишенный желания, Петр должен был отправиться в постель к своей жене, руководствуясь лишь чувством долга и элементарным и довольно условным представлением о том, как этот долг исполнить.
Весной и летом Екатерина часто видела своего будущего мужа, поскольку их покои находились рядом. Но Петр никогда не оставался с ней надолго, и со временем стало ясно, что он избегал ее общества и предпочитал проводить время со слугами. В мае он отправился вместе с императрицей в Летний дворец, оставив Екатерину с матерью. Позже Екатерина писала:
«Кончились частые посещения великого князя. Он велел одному слуге прямо сказать мне, что живет слишком далеко от меня, чтобы часто приходить ко мне; я почувствовала, как он мало занят мною и как мало я любима; мое самолюбие и тщеславие страдали от этого втайне, но я была слишком горда, чтобы жаловаться; я считала бы себя униженной, если бы мне выразили участие, которое я могла бы принять за жалость. Однако, когда я была одна, я заливалась слезами, отирала их потихоньку и шла потом резвиться с моими дамами».
Летом двор перебрался в дворцовый комплекс Петергоф, находившийся у Финского залива в девятнадцати милях от столицы. Екатерина так описывала жизнь там:
«Мы часто прогуливались пешком, верхом и в карете. Мне стало ясно как день, что все приближенные великого князя, а именно его воспитатели, утратили над ним всякое влияние и авторитет; свои военные игры, которые он раньше скрывал, теперь он производил чуть ли не в их присутствии. Граф Брюммер и старший воспитатель видели его только на публике, находясь в его свите. Остальное время он проводил в обществе своих слуг, буквально в ребячествах, неслыханных в его возрасте, так как он играл в куклы. Великого князя невероятно забавляло, когда он заставлял меня выполнять строевые упражнения, и благодаря ему я научилась стрелять из ружья с точностью опытного гренадера. Он заставлял меня стоять на часах с мушкетом в руке у дверей в наши покои».
Во многом и сама Екатерина напоминала ребенка. Она любила «резвиться» с молодыми фрейлинами ее маленького двора, вместе они все еще играли в такие игры, как жмурки. Однако в глубине души она очень серьезно готовилась к браку.
«По мере того как этот день приближался, моя грусть становилась все более и более глубокой, сердце не предвещало мне большого счастья, одно честолюбие меня поддерживало; в глубине души у меня было что-то, не позволявшее мне сомневаться ни минуты в том, что рано или поздно мне самой удастся стать самодержавной русской императрицей».
Постоянное нервное возбуждение Екатерины проистекало вовсе не из-за страха перед интимными моментами, ожидавшими ее в первую брачную ночь. Она ничего не знала о подобных вещах. На самом деле накануне брака она была так невинна, что даже не ведала о различиях двух полов. И не имела никакого представления о том, что за мистический акт должен быть исполнен, когда женщина ложится с мужчиной. Кто и что должен делать? Как? Она расспрашивала своих фрейлин, но те были столь же невинны, как и она. Однажды июньским вечером они устроили импровизированный девичник в ее спальне, положив на пол матрасы, включая и матрас Екатерины. Прежде чем лечь спать, восемь взволнованных и переполненных чувствами молодых женщин обсуждали, как выглядят мужчины и как устроены их тела. Ни у кого не было особой информации, их разговоры были невежественными и не принесли никакой пользы, поэтому Екатерина сказала, что утром она поговорит с матерью. Она так и поступила, но Иоганна, которую саму выдали замуж в пятнадцать лет, отказалась отвечать. Более того, она «сильно бранила» свою дочь за ее непристойное любопытство.
Императрица Елизавета знала, что отношения между Екатериной и Петром были далеко не идеальными, но считала это затруднение временным. Великий князь, возможно, еще недостаточно возмужал для своего возраста, однако брак мог сделать из него настоящего мужчину. В этом отношении она полагалась на Екатерину. Как только молодая женщина окажется в его постели и пустит в ход свои чары, приумноженные ее свежестью и юностью, она заставит его забыть об играх со слугами. В любом случае чувства жениха и невесты имели второстепенное значение, по сути, у этих молодых людей не было выбора: они должны были вступить в брак, независимо от того, хотелось им того или нет. Они, разумеется, знали об этом и по-разному относились к подобной перспективе. У Петра состояние глубокой подавленности сменялось мелочным бунтом. Временами он готов был вымещать свой гнев на первом, кто подворачивался под руку. Реакция Екатерины была иной. Она приехала в Россию, выучила русский язык, ослушалась отца и приняла православие, прилагала много усилий, чтобы понравиться императрице, и она должна была выйти за Петра, несмотря на все его недостатки. Пойдя на все эти жертвы и уступки, она не готова была все бросить, вернуться домой и зажить тихой жизнью с дядей Георгом.
Между тем размах свадьбы, а также сложности, связанные с ее подготовкой, заставили даже нетерпеливую Елизавету дважды переносить дату. Наконец, церемония была назначена на 21 августа. Вечером 20 августа по городу разнесся грохот артиллерии и колокольный перезвон. Екатерина сидела рядом с матерью, на время они забыли о своих разногласиях и враждебности друг к другу. «У нас состоялась долгая теплая беседа, она наставляла меня по поводу моих будущих обязанностей, мы немного поплакали вместе и расстались очень нежно».