Чтение онлайн

Собственник стал рабом собственности. Петти сам сравнивал себя в одном из писем с рабом, который прикован к скамье галеры и изнемогает, гребя против ветра. Это трагедия талантливого человека, энергия и силы которого растрачиваются в волчьем мире денег, рент, откупов: буржуазная трагедия.

Современники ощущали эту трагедию, но воспринимали ее, конечно, иначе, чем мы. Их изумлял разрыв между феноменальными способностями Петти и его незначительными успехами на политическом и государственном поприще. Эвелин писал, что трудно представить себе человека, лучше понимающего государственные дела. Он продолжал: «Во всем мире не найдется человека, столь же способного управлять промышленностью и ростом торговли… Если бы я был государем, я бы сделал его по меньшей мере своим вторым советником».

Между тем Петти не добился большего, чем пост ничего не решавшего чиновника в морском министерстве…

Сам Петти далеко не всегда был слеп к убожеству своих повседневных дел, истощавших его мысль и энергию. Порой он сардонически смеялся над собой. Но выйти из порочного круга не мог. Предельный лаконизм сочинений Петти – их достоинство и выражение его характера. Но вместе с тем – это следствие его занятости другими делами.

В 1682 г. Петти написал по конкретному поводу споров о перечеканке английской монеты небольшую работу под названием «Разное о деньгах» (или «Кое-что о деньгах»). Она написана в форме 32 вопросов и кратких ответов. Это «кое-что» – как бы стальной каркас научной теории денег, несущая конструкция, которую оставалось заполнять другими материалами – уточнениями, деталями, иллюстрациями, ставить перегородки между разделами и проблемами.

Маркс говорит о скромной записке, адресованной лорду Галифаксу и не увидевшей света при жизни автора, что эта работа является «до конца отделанной, как бы вылитой из одного куска… Последние следы меркантилистских воззрений, встречающихся в других сочинениях Петти, здесь совершенно исчезли. Эта небольшая работа – настоящий шедевр по содержанию и по форме…».

Петти трактует деньги как особый товар, выполняющий функции всеобщего эквивалента. Стоимость его, как и всех товаров, создается трудом, а меновая стоимость количественно определяется размерами трудовых затрат в добыче драгоценных металлов в сравнении с затратами в других сферах производства. Количество необходимых для обращения денег определяется размерами торгово-платежного оборота, т. е. в конечном счете количеством реализуемых товаров, их ценами и частотой обращения денежных единиц в разных сделках (скоростью обращения). Полноценные деньги могут быть в известных пределах заменены бумажными деньгами, выпускаемыми банком.

Теория денег и кредита в течение последующих двух столетий во многом развивалась в рамках идей, высказанных здесь (и в некоторых других сочинениях) Уильямом Петти или в полемике с этими идеями.

Однако, вместе с тем, это скромное сочинение, где многие мысли лишь конспективны и эскизны, показывает, какие возможности теоретического мышления были заключены в этом человеке. Он сделал лишь какую-то часть того, что мог бы сделать. И хотя подобную вещь можно, вероятно, сказать о любом человеке, в отношении Петти это особенно применимо и особенно важно.

XVIII век воспринимается как переломный в истории России. Начинается он с царствования Петра I, который, как принято считать, повернул Россию на западноевропейский путь развития. Особенно это выражалось внешне: верхушка общества переоделась в западноевропейскую одежду, стала перенимать быт европейского дворянства. Однако именно при Петре I, его действиями роль государства в хозяйстве страны повысилась до крайней степени, а это означало усиление одной из «азиатских» черт российского хозяйства» В этом отношении преобразования Петра I имели весьма противоречивый характер.

Именно в связи с петровскими преобразованиями, с развитием мануфактурного производства и рыночных отношений в России усиливается крепостничество, достигшее своего апогея во второй половине XVIII в. Крепостное право, выдвинутое в противовес нарастанию капиталистических явлений, позволило использовать эти явления в интересах сословия феодалов. Использование буржуазных элементов хозяйства в крепостнической форме надолго задержало крушение феодализма в России.

Эти преобразования не были только волюнтаристскими действиями прогрессивного царя. Они были подготовлены всем ходом экономического развития России в XVII в. Мануфактура в России возникла в XVII в., а петровские преобразования лишь ускорили ее развитие. Преобразования в области торговли были прямым следствием рождения всероссийского рынка. Создание регулярной армии было подготовлено формированием полков «иноземного строя».

Уже в XVI–XVII вв. наметилась особенность экономического развития России – усиленный рост государственного хозяйства и господство государства в экономике. Поскольку развитие производства отставало от потребностей государства, особенно военных, государству пришлось самому обеспечивать эти потребности. Поэтому возникли Пушечный двор и Оружейная палата, поэтому первыми мануфактурами в XVII в. были казенные. И поскольку нарождавшаяся в лице купечества русская буржуазия была еще слишком слаба, инициатором ускорения экономического развития выступило государство.

У историков эффективные действия Петра I заслонили прогрессивные преобразования Екатерины II, второй главной фигуры на троне в XVIII в. Между тем именно она открыла дорогу частному предпринимательству и рыночной экономике, и, может быть, ее действия даже в большей степени повернули Россию на Запад.

Итак, первая четверть XVIII в. – период реформ Петра I. Цель этих реформ в области экономики – ликвидировать отсталость России, а для этого – развивать промышленность, которая в Западной Европе находилась на стадии мануфактуры. Политику содействия развитию промышленности принято называть протекционистской. Это обычная экономическая политика государства на начальном этапе капиталистического развития.

Но в России эту буржуазную политику проводило феодальное государство, и это существенно усложняло ее экономическое содержание. Развивая промышленность в форме мануфактуры, в буржуазной, в сущности, форме, государство содействовало росту буржуазных явлений в хозяйстве. Однако, будучи феодальным, оно совсем не стремилось ускорить переход страны к капитализму, поэтому стремилось подчинить эти буржуазные явления к феодальному строю, сделать так, чтобы феодальное общество их усвоило и переварило. Результатом такой противоречивой политики были сложные полуфеодальные, полукапиталистические явления, такие как крепостная мануфактура.

Естественным путем мануфактурное производство еще не развивалось, потому что для этого еще не созрела экономическая основа – первоначальное накопление делало только первые шаги. Реформы Петра I и были направлены на преодоление этой недостаточности первоначального накопления, на развитие промышленности в не созревших для этого условиях.

Одна сторона первоначального накопления – накопление капиталов. Правда, на первой стадии мануфактурного производства, когда преобладала рассеянная мануфактура, больших капиталов не требуется. Но если рассеянная мануфактура в Западной Европе рождалась естественным путем из простого товарного производства, то у нас мануфактура «внедрялась» в хозяйство страны по инициативе государства сразу в централизованной форме. Для нее требовались довольно крупные капиталы. Основной капитал текстильной мануфактуры составлял от 50 до 150 тыс. рублей, металлургической (горного завода) – намного больше. Купцов, имевших столь значительные капиталы, в России насчитывалось не более трех десятков, но и они не стремились вкладывать капиталы в новое рискованное дело.

Недостаток капиталов преодолевался в трех направлениях.

Во-первых, путем строительства казенных предприятий на средства казны. Большинство петровских мануфактур было построено государством. Это было продолжением уже сложившейся традиции, начало которой было положено Пушечным двором, Оружейной палатой и Хамовным двором.

Во-вторых, для выявления и мобилизации частных капиталов использовались насильственные, административные меры. Если отдельные капиталы были недостаточны для основания мануфактуры, группу купцов заставляли объединяться в «кумпанство» и вместе строить мануфактуру. Например, в 1720 г. для налаживания суконной мануфактуры в Москве Петр предписал объединить в компанию 14 купцов из разных городов, и для организации дела они были доставлены на место под конвоем солдат, причем содержание конвоя было поставлено им же в счет [3, с. 53–54].