Чтение онлайн

Капитал, который скрывался от властей, не использовался, объявлялся тунеядным. Был издан указ: если кто-то будет скрывать капитал, а об этом узнают и донесут, доносчик получает треть этих денег, а остальные конфискуются государством. Указ применялся. В селе Дединове жили братья Шустовы, люди смирные, которые никакими промыслами не занимались и жили в свое удовольствие. Сосед донес, что это богачи, унаследовавшие от дедов огромное состояние. Явились с обыском. Под полом было обнаружено 4 пуда золота (частью в монетах) и 106 пудов серебряных денег. Все это было отобрано.

В третьих, государство прибегало к мерам экономического стимулирования, старалось заинтересовать будущих мануфактуристов. Если человек строил мануфактуру, ему бесплатно отводилась земля. Если для производства были нужны дрова или древесный уголь, бесплатно же отводился участок леса. Чтобы обеспечить сырьем горные заводы, в России была провозглашена «горная свобода»: каждому жителю страны разрешалось искать руды на чужих землях, в том числе и на помещичьих. Если помещик сам не позаботился о разработке руды на своей земле, «то принужден будет терпеть, что другие в его землях руду и минералы искать и копать и переделывать будут, дабы… под землею втуне не осталось.» Иными словами, рудные месторождения отводились горнозаводчику бесплатно.

Для строительства мануфактур государство давало ссуды и субсидии. Прельщаясь возможностью получить лишние деньги, люди охотнее включались в промышленное предпринимательство. Например, купец Короткий, получив от государства развалившуюся бумажную мануфактуру и ссуду в 3 тыс. руб., вложил в это дело своих 15 тыс. руб. и наладил производство. Ссуда обычно погашалась поставкой в казну готовой продукции.

Часто в качестве поощрительных мер рассматривается и передача казенных мануфактур в частные руки, которая стала практиковаться особенно широко в конце царствования Петра. Но такая передача чаще всего была принудительной. Казенные мануфактуры обычно были убыточными и передавались в частные руки, когда приходили в полный развал. «Буде волею не похотят, хотя в неволю», – писал Петр по поводу передачи в частные руки полотняного завода. И только в некоторых случаях такая передача играла действительно стимулирующую роль. Тульский кузнец – оружейник Никита Демидов, получив по собственной просьбе на Урале один из первых двух казенных заводов, сам построил еще десяток таких заводов.

Но капиталы в России все же были: они накапливались у купцов за счет неэквивалентной торговли. Хуже было со второй стороной первоначального накопления – образования слоя наемных рабочих. Основную массу населения составляли крестьяне, которые были «крепки» земле и помещикам. Не было здесь процесса разорения крестьян и превращения их в рабочих.

Первоначально Петр исходил из того, что мануфактура будет использовать наемный труд, потому что именно так было в Западной Европе, с которой он брал пример. И пока мануфактуры насчитывались единицами, добровольцев, или, как тогда говорили, «охотников», поступить на работу хватало. Известно, что большинству желающих даже отказывали в приеме, потому что их было больше, чем требовалось, и что они давали взятки чиновникам, чтобы те их приняли. Дело в том, что первые мануфактуры были школой мастерства. Там начинались новые для России производства, продукция которых прежде импортировалась и продавалась по высоким ценам. Там, например, можно было обучиться изготовлению тонкого, подобного голландскому полотна, а затем начать собственное дело. Ведь на стадии мануфактуры производство не требовало значительного основного капитала.

Но этот контингент, в основном из ремесленников и близких к городу районов, где были развиты промыслы, был очень скоро исчерпан. На мануфактуры стали отправлять в качестве наказания «винных девок и баб», военнопленных, солдат. А затем пришлось обеспечивать промышленность крепостным трудом.

Переломом стал знаменитый указ 1721 г. о дозволении «для размножения заводов… к тем заводам деревни покупать невозбранно», т. е. покупать деревни с крепостными крестьянами, чтобы заставлять их работать на мануфактурах в качестве рабочих. Этот указ относился к купцам: дворяне и без того имели право покупать крепостных и использовать произвольно их труд. Но это нарушало монополию дворян на право владеть землей и крепостными, уравнивало купцов с дворянами, поэтому права купцов-мануфактуристов были ограниченны. Крепостные и мануфактура в этом случае считались не собственностью купца, а лишь его условным владением – посессией. Юридически собственником такой мануфактуры считалось государство. Крепостные рабочие считались прикрепленными к мануфактуре, и владелец не имел права их продать или использовать их труд помимо мануфактуры. А все законы о казенных мануфактурах автоматически распространялись на посессионные. Государство устанавливало для них объем производства, цены продукции, нормы выработки, заработную плату [8, с. 392].

Итак, при Петре I было положено начало «крепостной мануфактуре», оригинальной российской форме промышленности с использованием крепостного, принудительного труда.

Дело не ограничивалось разрешением покупать крепостных к предприятиям. Кроме того, к каждому казенному и посессионному заводу приписывались деревни с государственными крестьянами. Приписные не составляли собственности мануфактуриста. Они оставались крестьянами, только налоги для них заменялись выполнением вспомогательных работ при мануфактурах. Например, при горных заводах они заготовляли руду, дрова и уголь, доставляя их к заводу на своих лошадях. Они отрабатывали эту повинность, а затем возвращались в свои деревни, где продолжали вести крестьянское хозяйство. Они оставались крестьянами, а не рабочими.

Итак, крепостная мануфактура возникла, потому что не хватало свободных рабочих. Особенно не хватало рабочих квалифицированных, обученных. Не имело смысла обучать профессии наемного рабочего. С окончанием срока найма он уйдет к другому мануфактуристу или заведет собственное дело. Поэтому в первую очередь мануфактуристы стремились закрепить именно обученных рабочих. В 1736 г. был издан указ, который закреплял за мануфактурами «навечно» всех квалифицированных рабочих.

И сложилось такое положение, которое не соответствует нашему обычному представлению, что наемные жили значительно лучше крепостных. В привилегированном положении чаще оказывались именно крепостные. Это были мастера, подмастерья, наиболее квалифицированные рабочие. Хозяин старался их беречь, потому что они составляли его собственность, и дети их, переняв мастерство отцов, будут работать на мануфактуриста. Эти рабочие жили в своих избах с усадьбами при мануфактуре, получали плату, более-менее соответствующую прожиточному минимуму.

Так, в текстильной промышленности в 20-30-х гг. XVIII в., по расчетам современников, «на харч» для одного человека требовалось в год 7–8 руб. Очевидно, для содержания семьи нужно было только на продовольствие затратить не менее 20 руб. Мастер в год зарабатывал 30–32 руб., подмастерье -21-32 руб., ткач – 18–23 руб., прядильщица – 9-15 руб. Мастера и подмастерья, которые были крепостными, могли содержать семью на свой заработок, а вот наемные прядильщицы не могли.

Однако следует оговориться, что не все российские мануфактуры были крепостными. Существовало четыре вида мануфактур: казенные, посессионные, вотчинные (т. е. принадлежавшие дворянам на праве полной собственности) и купеческие. Крепостными были первые три вида, рабочие которых были прикреплены к предприятиям и выполняли «обязательные», как тогда говорилось, работы.

Мануфактуры четвертого вида не обязательно принадлежали купцам. Купцам принадлежали и посессионные, а купеческая могла быть собственностью крестьянина или даже дворянина. Купеческая – мануфактура с наемным трудом. Правда, основной контингент наемных рабочих составляли тоже крепостные – крепостные крестьяне, отпущенные помещиками на оброк. Но по отношению к помещику они были наемными и эксплуатировались капиталистическими методами. Такие мануфактуры принято считать капиталистическими.

Но и крепостную мануфактуру мы не можем считать феодальной. Хозяин такой мануфактуры вкладывал в производство капитал, который подразделялся на основной и оборотный: тратились деньги на строительство предприятия, на ремонт оборудования, на сырье и материалы, на плату рабочим. Доход мануфактурист получал не в виде феодальной ренты, а в виде прибыли, т. е. разницы между производственными затратами и выручкой от продажи продукции. Крепостной рабочий существовал за счет платы за свой труд. Мануфактурист должен был платить за работу, обеспечивая рабочих, тем более, что это были его собственные рабочие.

Таким образом, производственные отношения в крепостной мануфактуре в своей основе были капиталистическими. Но они были облечены в феодально-крепостническую форму. Крепостной рабочий не добровольно, а принудительно продавал свою рабочую силу и не мог сменить хозяина. Поэтому при избытке рабочих на одном предприятии на другом их могло не хватать. Предприниматель-капиталист был одновременно помещиком-феодалом, имел в собственности не только предприятие, но и землю, и рабочих. И российские экономисты крепостного времени писали, что в России к основному («недвижимому») капиталу следует относить не только предприятие, но и землю, и рабочих, поскольку при продаже предприятия это оценивается вместе.

Следует подчеркнуть, что именно крепостное право стало тем инструментом, который позволил приспособить капиталистическую мануфактуру к феодально-крепостническим отношениям. Крепостная мануфактура были проявлением «второго издания крепостничества» – крупным товарным производством с использованием крепостного труда. По мере нарастания капиталистических явлений усиливалось крепостничество, чтобы приспособить эти явления к феодальным порядкам.

В результате развития крепостной мануфактуры происходило сращивание мануфактуристов с феодалами. Мануфактуристы получают дворянские звания: наследники кузнеца Демидова становятся князьями, наследники крестьян Строгановых – баронами. А помещики все активней включаются в промышленное предпринимательство, заводят мануфактуры в своих имениях.