Чтение онлайн

Именно из понятия «колониальная империя» и возник термин «империализм»: империалистами в Англии называли сторонников колониальных захватов.

Но оба эти процесса со временем приходят к логическому концу. Процесс концентрации производства приводит к образованию монополий, т. е. таких крупных фирм и объединений, которые производят уже основную массу какой-то продукции в данной стране. Им уже не с кем конкурировать. А колониальные рынки сбыта уже поделены между индустриальными державами. Момент, когда оба эти процесса – концентрации производства и раздела колоний – приходят к логическому концу, и есть момент наступления империализма.

Кульминацией борьбы за колонии стал раздел Африки. К концу 80-х гг. XIX в. колониальные рынки на других континентах были уже в основном разделены между индустриальными державами, а в Африке европейцы пока владели только небольшими участками океанского побережья – опорными базами для вывоза слоновой кости и рабов. Внутренние земли Африки оставались для европейцев белым пятном. Туда пробирались лишь отдельные путешественники, купцы, миссионеры. Они, в сущности, вели разведку для будущих колониальных захватов.

В конце 70-х гг. положение резко изменяется. Все крупные капиталистические державы бросают в Африку вооруженные силы и начинают двигаться от своих опорных баз на побережье в глубь континента, присоединяя все новые территории. Марк Твен говорил по этому поводу: «Вся эта банда так хладнокровно поделила Африку вдоль и поперек, словно купила ее, заплатив сполна».

Англичане двигались, главным образом, с двух сторон: с севера, где их опорой был Суэцкий канал, и с юга, где английскую экспансию направляли месторождения золота и алмазов. Эти месторождения были обнаружены в южноафриканской Бурской республике. Предлогом для захвата этой республики стало жестокое отношение буров к туземцам, чего будто бы даже у соседей не могла терпеть гуманная английская администрация.

Военные экспедиции разных государств постоянно сталкивались, и министрам иностранных дел приходилось улаживать отношения. Солсбери, английский министр иностранных дел, по этому поводу говорил, что «Африка создана в наказание министрам иностранных дел».

За два десятилетия вся Африка была разделена. В 1898 г. на последнем незанятом клочке земли, у крепости Фашода в Судане, встретились английский и французский отряды, отправленные для занятия этой территории. Англичане сюда пришли с севера, они стремились соединить свои северные владения с южными, а французы – с запада, они хотели соединить свои западные владения с восточными. Но эти пути пересекались.

В маленькой крепости стояли два отряда, развевались английский и французский флаги, а командиры вежливо разговаривали. Один настаивал, чтобы другой удалился, а другой отвечал, что уйдет лишь тогда, когда ему прикажет его правительство.

Последний кусок «ничейной» земли был разделен между Англией и Францией. Раздел был неравным. В руки Англии попала Нигерия – страна золота, марганца и олова, а французы получили большой кусок пустыни Сахары (через Сахару французы собирались строить железную дорогу, соединяющую их западные колонии с северными). Журналисты иронизировали: «Французы получили больше квадратных миль земли, но в стране с сыпучей, даже очень сыпучей почвой» [1, с. 38]. Правда, потом здесь обнаружили нефть. С этого момента мир был поделен между несколькими индустриальными державами.

Но это не означало прекращения соперничества, которое в конечном итоге привело к Первой мировой войне. Новый узел противоречий возник на Ближнем Востоке. Германия начала строить железную дорогу Берлин – Белград – Багдад. Эта дорога была направлена от германской столицы к сердцу британских владений на Востоке – к Индии. Но если немцы ведут туда дорогу, значит они собираются прибрать к рукам эти английские владения. По этой дороге прямиком, дешево можно вывозить туда германские товары, а можно также в короткий срок перебросить солдат (Англии же надо везти их морем вокруг Европы). Англия пытается затормозить строительство дороги или повернуть ее в другую сторону – к границам России. Но немцы в этом вопросе не идут на уступки. Возникает конфликт.

Новый конфликт – снова в Африке. У Англии там были группы колоний на севере, юге, востоке и западе. Она мечтала соединить эти колонии, построить железную дорогу, которая пересекала бы Африку в форме креста – «зажарить Африку на кресте из железнодорожных рельсов». Но из этого ничего не получалось, потому что центр этого креста занимала колония Германии. У Германии был свой план трансафриканской дороги – с востока на запад, но осуществлению этого проекта мешали английские и бельгийские владения.

Дело шло к развязыванию мировой войны, а поскольку предполагалось, что это будет война за колонии, за заморские земли, особое значение приобрело военно-морское соперничество.

С конца XIX в. Германия приступает к строительству мощного военно-морского флота. Естественно, что немецкие корабли, которые закладывались в эти годы, оказались более совершенными, чем английские, построенные десятки лет назад.

Это обстоятельство крайне обеспокоило английское адмиралтейство. Ведь Англия до этого придерживалась принципа «тройного превосходства», т. е. правила иметь флот в три раза больше, чем у любого другого государства. Теперь от этого принципа пришлось отказаться: устаревшие суда пришлось списать, а построить новый флот, в три раза превышающий германский, Англия была уже не в состоянии. Был установлен новый принцип «двойного превосходства», а чтобы компенсировать проигрыш, англичане решили построить невиданные до этого корабли. В 1905 г. был заложен первый дредноут. Его постройка была окутана тайной, и все страны приостановили военно-морское строительство, ожидая, что же выйдет из английских верфей. «Вместо двух установок тяжелых орудий на носу и на корме оно имело 10 двенадцатидюймовых орудий в пяти башнях. Оно развивало скорость на два узла больше своих предшественников и было самым безобразным, неуклюжим чудовищем, которое когда-либо бороздило голубые волны океана», – так описывал появившийся дредноут английский писатель [7, с. 81].

Германия спешно принялась тоже строить дредноуты, но по их количеству не смогла догнать Англию. Зато она обогнала ее по миноносцам, подводным лодкам и сухопутному вооружению. Дело в том, что дредноуты были чудовищно дороги, и поэтому на строительство каждого такого корабля приходилось испрашивать согласие рейхстага, а миноносцы и подводные лодки можно было строить, ни перед кем не отчитываясь.

Но можно ли считать империалистическим современное мировое хозяйство и прежде всего – хозяйство передовых индустриальных стран? Один из признаков империализма – колониальные империи. Но они распались после Второй мировой войны. Колоний больше нет. Другой признак империализма – монополии. Но современные корпорации уже не являются монополиями в прежнем смысле этого слова – они не монополизируют производство какого-то товара. Это стало невозможно в условиях экономической интеграции, когда национальные рынки все более сливаются в единый мировой рынок.

К тому же в настоящее время идет интенсивный процесс диверсификации – перехода от монополий к многоотраслевым корпорациям – конгломератам. В современных условиях, условиях научно-технической революции, когда увеличилась неравномерность развития отраслей промышленности и на первый план выступают структурные кризисы, стало рискованно иметь в составе корпорации какую-то одну отрасль. Гораздо надежней опираться на несколько отраслей, с тем чтобы мобильно перебрасывать ресурсы в те отрасли, для которых складывается наиболее благоприятная конъюнктура.

Но если нет монополий и нет колоний, то современное мировое хозяйство уже не соответствует определению империализма.

Более того, оно не соответствует и традиционному определению капитализма. Капитализм предполагает наличие частной собственности на средства производства, т. е. частное предпринимательство, и рыночных отношений (тогда как социализм – общественной собственности на средства производства и планового хозяйства).

Но частная собственность стала превращаться в общественную без всякой революции уже в XIX в. при переходе к империализму, когда началось массовое акционирование промышленности. В сущности, акционерная корпорация – это уже не частная собственность. В советской экономической науке было принято считать кооперативную собственность не просто общественной, но даже общественной социалистической собственностью. Однако если в кооперативе сотни и тысячи пайщиков, то в современной акционерной корпорации – миллионы акционеров, причем роль главных акционеров играют банки, а у банков – свои акционеры. И если мы считаем кооперативную собственность разновидностью общественной, то тем более должны признать общественной собственность акционерного общества. Акционер – не предприниматель, а рантье. Делами акционерной корпорации руководят специалисты: директора, менеджеры, управляющие – носители мозгов, а не капитала, в сущности, наемные служащие.