Экономическая теория кооперации. Экономическая структура кооперативных организаций
Шрифт:
Часть I. Введение: обзор интерпретаций кооперативной проблемы
«Наши объяснения лучше всего рассматривать с точки зрения процесса, поскольку он фактически уже идет. Мы в первую очередь задаемся вопросом: что уже существует, а не что должно быть… Защита, извинение или осуждение – не наше дело.
При глубоком размышлении наука и искусство должны быть отделены друг от друга…»
Покойный президент Американского института кооперации Ричард Патти сделал следующее заявление на собрании Первой ежегодной сессии этого института:
«Я хотел понять, что же нам нужно сделать для того, чтобы иметь право считать себя кооператорами… Я задаюсь вопросом: дошли ли наши раздумья в этом направлении достаточно далеко для того, чтобы позволить нам дать определение, которое будет считаться установившимся, стандартным и будет употребляться в точном соответствии со смыслом…» [1] .
1
American Cooperation. Vol. I, p. 165, Washington, 1925.
Собрание Американского института кооперации оставило этот вопрос без ответа [2] .
Литература по кооперативной проблеме обильна и существует уже почти 100 лет, но мы напрасно будем искать в ней ясное и точное определение кооперации. Ответов предлагается масса, но ни один из них не содержит объяснения и ни один из них не является общепринятым, тогда как многие из них уклончивы, одни лишены определенного значения, другие противоречивы или даже взаимоисключают друг друга. Кооперативная проблема продолжает оставаться, как и всегда прежде, повторяя слова д-ра Дж. Миллера, «поглощающей туманностью» [3] . Между тем, эта проблема представляет значительный теоретический интерес и имеет огромное практическое значение.
2
Там же, стр. 151–182.
3
Там же, стр. 177.
Её теоретическое значение проявляется в том, что кооперативные организации представляют собой новое и поразительно своеобразное экономическое образование, глубоко отличающееся от обычных предпринимательских, экономических организаций. Они обладают некоторыми таинственными и такими социологически захватывающими чертами, как «устранение прибыли», «равенство членов» и т. д. Кроме того, роль и функционирование «основного капитала» в этих ассоциациях носят специфичный характер, характер «дивидендов по акциям» своеобразен и т. д. и т. п.
Практическая важность этой формы организации широко признается и может быть проиллюстрирована тем, что:
(а) в настоящее время во многих странах активно работает свыше 500 000 кооперативных ассоциаций различных типов;
(б) продолжается непрерывный рост кооперативного движения;
(в) во многих странах отмечаются поразительные достижения кооперации;
(г) абсолютное фиаско некоторых кооперативных начал сопровождается большими экономическими и моральными потерями (например, «производственные» ассоциации) и
(д) будущее покажет социально-экономические возможности кооперативного движения.
Главные тенденции в интерпретации кооперативной проблемы
Прогрессу научного анализа кооперативной проблемы препятствуют три существенные трудности.
Во-первых, кооперативное движение, возникшее более века назад, всегда было и всё еще пребывает в младенческом возрасте, и многие кооперативные формы даже в наше время явно находятся в зачаточном состоянии.
Во-вторых, та область экономической науки (изучение экономических форм или экономическая морфология), к которой относится изучение кооперативов, представляется поразительно неразвитой, о чем свидетельствует отсутствие ясности и определенности в использовании некоторых основополагающих морфологических экономических концепций (например, концепции предприятия); некоторые термины, необходимые при изучении кооперативной проблемы, не имеют определенных коннотаций в текущем использовании, тогда как другие применяются к двум или более принципиально различным концепциям, и разные авторы применяют один и тот же термин, вкладывая в него различные понятия, часто допускающие различные толкования.
В-третьих, кооперативное движение затрагивает самые разные социальные группы и привлекает внимание как орудие политической деятельности и пропаганды. Этими обстоятельствами объясняется своеобразие литературы о кооперации: эта литература полна легенд и ложных оценок, и в ней непостижимым образом отсутствуют теоретические экономические исследования. Тем не менее в этой литературе можно четко выделить три основных подхода к трактованию кооперативной проблемы:
(а) традиционный социально-реформистский;
(б) описательный и
(в) теоретический.
Социально-реформистские интерпретации
Социально-реформаторский подход к проблеме кооперации всегда был – особенно в Европе – решительно доминирующим среди интерпретаторов кооперации и выкристаллизовался в течение столетия в некое подобие ортодоксальности. Появившееся вроде бы в философии Роберта Оуэна и Шарля Фурье, существенно усиленное авторитетом Дж. С. Милля, ревностно взращенное и оберегаемое христианскими социалистами в Англии и так называемой «Школой Нима» во Франции, это традиционное учение постепенно догматизировалось в набор детсадовских истин или «принципов кооперации».
Корни традиционной доктрины
Объявленный «создателем» ортодоксальной доктрины кооперации Р. Оуэн – успешный предприниматель в разгар промышленной революции, страстный противник предпринимательской системы, процветающий бизнесмен и упрямый социальный провидец – был удивительной и уникальной личностью. Он пережил свое время, и судьбе было угодно, чтобы он увидел не только провал всех его социальных экспериментов, но и испытать на себе в конце жизни насмешки соотечественников над его пропагандой нового социального порядка.
«Крах его экспериментальных коммун превратил последние 40 лет жизни Оуэна в трагедию, – говорит его современник Александр Герцен, – он был не только мучеником, но и изгоем. Когда я снова увидел Оуэна, ему было 85 лет. Тело его отжило, ум его стал тусклым и иногда бродил, разнуздавшись, по мистическим областям призраков и теней. А энергия была та же и тот же голубой взгляд детской доброты, и то же упование на людей!
У него не было памяти на зло, он старые счеты забыл, он был тот же молодой энтузиаст, учредитель поселения Нью-Ланарк…
Худо слышавший, седой, слабый, но так же проповедовавший гармоничную жизнь, основанную на совместном труде.
Нельзя было без глубокого благоговения видеть этого старца, идущего медленно и неверной стопой на трибуну, на которой некогда его встречали горячие рукоплескания блестящей аудитории и на которой пожелтелые седины его вызывали теперь шепот равнодушия и иронический смех.
Безумный старик, с печатью смерти на лице, стоял, не сердясь, и просил кротко, с любовью час времени. Казалось, можно было бы дать ему этот час за шестидесятипятилетнюю беспорочную службу, но ему в нем отказывали, он «надоел», он повторял одно и то же…» [4] .
4
Александр Герцен, «Былое и думы». Петербург, 1920. Т. XIV, стр. 469–470. Русский текст дается по оригиналу. Перевод Емельяновым этого отрывка на английский язык сделан неточно (Прим. пер.).