Чтение онлайн

Почему не подумать о водяном пути из С.-Петербурга к Белому морю в Онежскую губу? От С.-Петербурга до Повенца, посредством озер Ладожского и Онежского, соединяемых рекою Свирью, самое удобное водяное сообщение, а от Повенца до Онежской губы всего 60 верст, и по этому расстоянию множество рек, так что богомольцы более ста лет отправляются этим путем из С.-Петербурга в Соловецкий остров, - а новгородцы более 500 лет, - и где-то в одном месте перетаскивают свои лодки на себе версты три. Ну вот, если бы эти три версты прокопать и воспользоваться обильными запасами боковых вод, то ведь выйдет то, что из С.-Петербурга на пароходе в четыре дня можно быть на Белом море. Тогда и дороговизна на рыбу исчезнет, и будет всякий в состоянии покупать ее, что для русской жизни, соблюдающей посты, необходимо нужно.

А если мы коснулись путей сообщения и тронули тем соображение об удешевлении провозных цен на товары, то невольно являются опять новые почему и почему.

Почему не заняться расчисткою донских гирл, отчего бы Ростов соединился с Азовским морем и доставка пшеницы за границу значительно бы удешевилась?

Почему пароход из Гавра до Кронштадта идет десять дней, а от Кронштадта до Васильевского острова, до таможни, двадцать дней? И этим-то путем движется вся торговля Европы с Петербургом, Москвою и северною Россиею!

Почему русские товары, предназначенные к заграничному отпуску, идут от Ладоги до нагрузки их в иностранный корабль сорок дней? Если бы из Ладоги была железная дорога, по проекту г. Усова, к Финскому заливу, то товары вместо сорока дней поспевали бы в десять часов.

Почему между реками Волгой и Сухоной, на расстоянии 150 верст, нет железной дороги, которая бы соединила Архангельск с Астраханью, так чтобы между этими оконечностями России путь совершался, во время навигации в восемь дней?

Почему бы не обратить внимания на то, что через Волгу ни в Ярославле, ни в Костроме, ни в Нижнем, ни в Казани и т. д., нет ни одного разводного моста, тогда как на Рейне, который быстрее Волги и имеет более пароходов, есть мосты, разводимые в пять минут тремя человеками? Если на Рейне частные люди нашли выгодным построить мосты для взимания в свою пользу за проезд из леса, привезенного морем в кораблях из Норвегии, то как же нам не найти в том выгоды, имея леса почти на берегах Волги?

Почему бы не обратить внимания на то, что во всех приволжских городах пилят на дрова семисаженной длины бревна, а вершины их остаются в лесах без употребления?

Оканчивая наши почему и почему, мы надеемся, что и Европа выскажет свои почему и почему того и того у нее нет. Во время моего краткого путешествия я заметил многие странности, но я их оставлю до времени за собой.

Вот сколько набралось предметов, указуемых мыслью, при рассмотрении потребностей настоящего времени.

Слышу возражения, что компания с десятью миллионами не в силах будет совладеть со всем. Отвечаю: все названные предметы составляют только заглавие предстоящей деятельности; из них надобно выбирать нужнейшие. Здесь я повторяю мысль, сказанную прежде: когда отчет первого или второго года докажет, что вложенный в дело капитал принес, положим, 10%, тогда явятся сотни миллионов и овладеют всеми нужными предметами благоустройства, без всякого затруднения в капитале. Эта компания может вот что сделать: мать, говорящая своему сыну: "Тебя я готовлю в такую-то канцелярию или полк," - будет говорить иначе: "Готовься, мой милый, в Муравейник, и бери с собою туда свои десять или пятнадцать тысяч. Там и жалованье дают, и делу учат, и на капитал вырабатывают прибыль. Иди, трудись, будь муравьем, живи от своего труда; не старайся быть пиявкой, которая сосет сок из жизни людей". Теперь пора сказать уже и о том, что предстоит для деятельности на третьем пути - пути неведомом, который должен уясниться в изучении России.

Об этом пусть уже поговорит сама компания, когда она состоится, а теперь что же говорить, когда промышленное изучение России еще не совершилось? Этот разговор принадлежит уже членам компании, когда они разместятся по обширным углам русской земли, а теперь для первоначального размышления довольно и того, что сказано.

Нам остается пожелать одного, чтобы члены компании приготовили со временем вот что:

Промышленный словарь России, написанный на местах тех городов и селений, кои войдут в описание.

Чтение лекций о политической экономии и торговле и прикладной химии и механике.

Издание особого журнала о действиях компании, с помещением в нем практических статей о промышленности.

Училища для образования детей всех членов стогласной компании в том направлении, какое нужно для пользы дела и развития гражданства.

Клуб промышленности с библиотекой, выставкою картин русских художников и музеем образцовых изделий и товаров, открытым для безденежного входа всем.

Постоянное отправление молодых людей за границу для изучения всего полезного.

На все это могут сказать: мечты. Нет, не мечты, а глубокое убеждение, которое я подтверждаю вот чем: когда при отклике на предложение оказался бы недостаток в капитале, то я заявляю твердое намерение взять пять паев и вложить в дело полмиллиона рублей серебром; пусть этот капитал идет в основу деятельности молодого русского поколения, коему я вручаю эти пять паев с капиталом без всякого раздумья. Окончим тем, что устройство такой компании в России вызовет ответ и в Европе.

С этою целью мы и высказали все наши предположения открыто, ибо секреты в делах общечеловеческой пользы неуместны. Все наши почему есть наше богатство. Выставляем его на вид Европы, вместе с сознанием неразработанности, которое лучше всего свидетельствует о стремлении нашем идти вперед по пути развития. Всякий поймет, что все наши почему требуют труда не только в приложении к практике, но даже и в подробном изложении на бумаге. Мы представляем их как только заглавия, в той уверенности, что явятся практические люди и разберут каждый предмет в подробности. После того мы представим еще новую огромную коллекцию общеполезных предметов, под тем же названием: почему и почему.

Теперь мы желаем только того, чтобы подобная компания, для передачи в Россию европейских товаров, была задумана и в Европе. Тогда товары минуют переходы через множество рук и явятся к нам в дешевой цене, к явному увеличению их сбыта.

Народ и в России, и в других странах Европы благословит эти компании за их цель и полезное направление, которое выразится удешевлением жизненных припасов и необходимых мануфактурных изделий на рынках.

А всякое дело, благословляемое народом, прочно и многоплодно, нет, - более!
– священно.

Пусть эта недодумка обработается в горниле общего ума. Более говорить нечего; а будем ждать, что скажет молодое поколение. Нам дорого замечание тех людей, кои готовятся к делу. Желаем одного: чтобы разбор, обсуждение как можно глубже проникали в дело и чтобы критика отличалась полнотою и меткою верностью взгляда.

Все наши рынки, большие и малые, в городах и селах, объяты необычной дороговизной на первые потребности жизни; все наши порты также объяты обычной деятельностью по отправке хлебов за границу.

При существующей на рынках дороговизне на хлеб и мясо стоимость содержания рабочих, составляет такую сумму, которую они, в большинстве случаев, заработать не могут; вследствие этого положение большинства трудящихся людей делается невыносимым, разорительным. А при таких условиях остается один шаг до сокращения действий фабрик и заводов и до общего затруднения торговли и промышленности, наклонность к чему уже обнаруживается в ходе дел на нижегородской ярмарке.

На содержание рабочего, при существующей цене на хлеб и мясо в столичных губерниях, необходимо не менее 100 руб. [ 23 ] в год. Основания этого расчета следующие: на 3 фунта хлеба в день 10 коп., фунт мяса 14 коп., на квас, соль и горсть крупы в похлебку 2,5 коп.
– всего в день 26,5 коп., в год 96 руб. 72 коп., не говоря о расходах на обувь, одежду и содержание семьи. Такая стоимость пропитания, выражает собою дороговизну, равносильную недостатку в продовольствии и ставит одних в необходимость обратиться к испрашиванию милостыни, чтобы снискать себе средства к существованию, других - прибегать к дерзким способам добывания себе пропитания. При этом не следует упускать из вида того обстоятельства, что к концу зимы придется кормить огромное количество людей, лишенных средств пропитывать себя при существующих ценах на хлеб и мясо, при совершенном неимении в некоторых местностях того и другого.