Чтение онлайн

Дороговизна настоятельно требует, чтобы сибирскую дорогу, как нищеснабдительный путь, мы построили как можно скорее, в 2 года; финансовое наше положение также настоятельно требует, чтобы эта дорога стоила как можно дешевле, а экономическое положение России заставляет искать для сибирской линии такого направления, чтобы на ней можно было поселить всех безземельщиков и малоземельщиков, составляющих ныне тягостную для государства массу, ничего не производящую и объедающую других.

Ни одного из означенных условий не имеет за собою линия из Нижнего в Тюмень, чрез Казань, Сарапул и Екатеринбург. А как достижение этих условий составляет такую потребность дня, без исполнения которой нет спасения от недостатка в продовольствии, то, по нашему глубокому убеждению, самая целесообразная и дешевая линия была бы из Самары в Тобольск прямо к многоводному Иртышу через Уфу, Челябинск и Шадринск с ветвью из Шадринска налево в Екатеринбург, а направо в Петропавловск. Линия эта, за исключением Петропавловской ветви, будет не длиннее так называемого южного направления через Казань, но она не представляет надобности строить мосты через Волгу и Каму, требующие пятилетнего труда и 15 млн. рублей затраты. Линия самаро-тобольская должна быть от Самары до Челябинска построена и открыта через год, дабы как можно скорей придвинуть на Волгу дешевый зауральский хлеб. Что касается ветви из Шадринска в Петропавловск, то она должна быть обселена вся крестьянами из внутренних малоземельных губерний, так как местность эта заключает в себе все условия земного рая для сельского быта. Вследствие этого, одновременно с сооружением означенной линии, все окружающие ее земли должны быть разделены на участки и обстроены крестьянскими домами, для помещения в них крестьян, переселяемых из малоземельных губерний. Чтобы представить себе вообще будущность Самарско-тобольской дороги и будущность всей местности, где эта дорога пролегает, надобно вообразить следующую картину: Волга, соединенная рельсами с Иртышом, имеющим водяной путь внутрь Сибири на 6000 верст, а между Волгой и Иртышом население крестьян, блаженствующих от избытка щедрой природы, совершенно забывших все бедствия минувшего малоземелья и награждающих свою мать - Россию за попечение об них присылкою массы продовольственных продуктов.

Коснемся теперь средств на сооружение Самарско-тобольской линии. Так как в настоящее время едва ли возможно обременять государственный бюджет новыми расходами, то является необходимая потребность изыскать предмет для обложения его налогом, дабы поступающая от этого налога сумма имела специальное назначение на платеж % и реализацию железнодорожных бумаг вновь строящихся дорог. Быть может, другие укажут более удобный предмет обложения, но я, со своей стороны, не вижу ничего удобнее, как обложение выделки всех изделий из нефти внутренним акцизом в 50 коп. с пуда при соответственном, разумеется, возвышении таможенной пошлины на иностранный керосин и другие нефтяные фабрикаты. Этот акциз даст в год до 5 млн. рублей, и этой суммы будет не только вполне достаточно на уплаты проц. и реализацию бумаг для дороги из Самары в Тобольск, стоящей не дороже 20 тыс. рублей верста, но представится еще большой остаток. На остаток этот надобно строить одновременно с сибирской другую дорогу, от владикавказской линии Петровск (300 верст), идущую по пустопорожним землям, удобным по их растительности для заселения. Заметим притом, что выделка керосина и других фабрикатов достигла у нас до 10 млн. пудов в год и продажная цена на керосин столь низка, что акциз в 50 коп. с пуда нисколько не задержит дальнейшее его развитие. Напротив того, при устройстве железной дороги в Петровск бездействующая зимой торговая каспийская флотилия будет безостановочно во время всей зимы подвозить керосин в Петровск и оттуда по железным дорогам распространять его по всей России, тогда как теперь керосин остается в течение 5 месяцев, по случаю замерзания устьев Волги, запертым в Баку без возможности его продать, отчего усиливается потребность в оборотном капитале, стесняющая самое производство. Кроме того, устройство посредством акциза с керосина и прочих нефтяных фабрикатов двух дорог: Сибирской и Прикаспийской с непременною целью поселения около них всех безземельных и малоземельных людей, раздвинет рынок для сбыта керосина от Волги до Иркутска и притянет к нам сибирское плодородие, тогда как дальнейшее продолжение безземельного состояния крестьян, повергая их в тяжкую бедность, уменьшит сбыт не только керосина, но и всех вообще фабрикации.

Прежде чем окончить эту статью, я считаю необходимым привести следующую заметку, найденную мною при разборе своих бумаг (40-х годов): "Граф Канкрин, при всем своем уме, не понимает пользы железных дорог и даже видит в них вред. Просто все его соображения по этому делу, находятся под какой-то пеленой боязни и упрямства. Несколько лиц (в числе их Кузин и Журавлев) в споре с Канкриным высказали ему, что сначала надобно строить дорогу от Москвы к Черному морю, а потом уже между столицами, дабы укрепить нашу мощь на юге России, и что Петербург, имея для подвоза грузов три водяных системы, а для пассажиров шоссе, может 5-7 лет подождать, уступив первую линию замосковскому краю. Граф улыбнулся и сказал: "Вот еще выдумка, строить дорогу там, где за 1000 верст перевозка на волах стоит 10 коп. с пуда". В этих словах выразилось старчество графа и угасающая дальнозоркость". Нельзя не задуматься над означенной заметкой. Ясно, что при существовании дороги в 50-х годах из Москвы к Черному морю не было бы ни высадки в Крыму неприятельских войск, ни севастопольского жертвоприношения с потерею флота, ни образования государственных долгов, порожденных Крымской войной! Кто возьмется исчислить все потери России, исходящие из той минуты, в которую решился вопрос о соединении рельсовым путем столиц, прежде соединения Москвы с югом?... Но перейдем к тому, что у нас на очереди: Казань и Сарапул, будучи соединены с Нижним, Волгой и Камой, могут без всякой потери подождать железной дороги, а если мы начнем строить сибирский путь с мостами, требующими 5-летних работ, и оставим в пренебрежении как скорое привлечение зауральских хлебов, так и проведение дороги по плодородной почве для водворения на ней всех малоземельников, то в смысле экономическом произведем второй Севастополь.

Настоящую статью я считаю только вступлением в вопрос об освобождении русской жизни от дороговизны. Все подробности оставляю до зимы, кроме нижеследующей.

Дороговизну на хлеб и мясо многие относят к понижению ценности нашего кредитного рубля, выражающемуся упадком курса. В отношении хлеба это наполовину справедливо, потому что иностранцы находили расчет платить за хлеб дорого, рассчитываясь с нами уцененным кредитным рублем.

Другое влияние на дороговизну хлебов произошло от неурожая в черноземной полосе. Что касается мяса, то цены на него возвысились единственно от бескормицы минувшей зимы и весны в местностях, изобилующих скотоводством, что доказывается тем, что на петербургский скотопригонный двор в апреле и мае настоящего года пригон черкасских быков против 1879 г. уменьшился на 7600 голов, и если бы нас не поддержал Остзейский край присылкою в эти же месяцы 8800 голов, то дороговизна на мясо была бы гораздо значительнее существующей.

Обращаясь к влиянию курса на дороговизну хлеба, следует остановиться на том, что хлеб есть главный предмет нашей вывозной торговли; но все те предметы, которые не вывозятся за границу, следовательно и не проходят через реторту курса, остались в своей цене, как-то: соль, сахар, дрова и т. п. Предположим, что иностранцы вовсе не имели бы надобности в нашем хлебе, тогда у нас не образовались бы ныне существующие высокие цены; но иностранные рынки производили сильное требование на хлеб, а государство находило полезным для перевеса в торговом балансе не задерживать выпуск, и это образовало дороговизну, выразившуюся в отношении к каждому рабочему в следующей цифре: 2 года назад печеный хлеб продавался 1 1/2 коп. фунт, а теперь 3 коп., дороже на 100%. Для питания рабочего нужно хлеба в день, по крайней мере, 3 фунта; следовательно, рабочий ежедневно переплачивает 4 1/2 коп., что составляет в год 16 руб. Это новая подать, новый налог, упавший не только на работника, но и на стариков, старух и детей, включительно с голодающими и нищими, налог, платимый такими людьми, которые в упадке курса ничем неповинны. Справедливость требует тяжкое влияние этого налога ослабить ускорением заявленного правительством предложения о снятии личных податей и открытием государственных работ для доставления заработков. Заключим наше слово народной пословицей: "Беда дает разум".

Да сбудется над нами это спасительное изречение.

В. Кокорев

7 авг. 1880 г. Ушаки.

В экономической жизни России пошатнулись три главных устоя: народный кредит, сельское хозяйство и денежный курс. Так как исправление курсов достигается только посредством благоустройства сельского хозяйства, которое немыслимо без согласования винокурения с интересами земли и без уничтожения кабака, то прежде всего является потребность в мероприятиях, относящихся к питейному сбору. Только по одобрении этих мер наступит время для устройства дешевого народного кредита, тем более что и самые средства для этого предполагается извлечь из нововведений по сбору акциза с винокурения. Кроме того, пока существует кабак, никакие кредиты не принесут пользы крестьянам, а обратятся в наживу кабатчиков.

Было бы излишне доказывать ужасный вред, нанесенный народной жизни безграничным увеличением кабаков. Этот вред очевиден для каждого, ибо в течение последних двадцати лет более двух миллионов крестьян пропили все принадлежности своего хозяйства и остались без лошадей и коров. Подтверждением этой горькой истины служат подворные описи, сделанные в некоторых губерниях и обнаружившие, что в лучших уездах Рязанской губернии у 1/6 части населения не оказалось ни скота, ни молока для детей.

Точно так же нет надобности доказывать, что введение однообразной акцизной системы для сбора дохода с винокурения переместило винокуренное производство на черноземную почву, то есть в местности дешевого хлеба; а это перемещение, уменьшив число сельскохозяйственных винокурен в северных губерниях, повело сельское хозяйство на север к уменьшению скота, а землю - к лишению удобрения.

Далее, не только северные винокурни, но и южные оказались подавленными влиянием вновь возникших громадных винокуренных заводов, имеющих характер спекулятивно-промышленный. Результат вышел самый плачевный: тысячи усадеб разрушились, полевые земли за неимением удобрения остались невспаханными, а владельцы имений, лишенные крова и пищи, пошли скитаться по белу свету. Наконец, изо всех этих зол сложилось лютейшее зло - масса людей, способных на всякое злодеяние для потрясения общего спокойствия.

Для устранения облегающих русскую жизнь бедствий является делом первой потребности такое законоположение о питейном сборе, которое сообщило бы мелкопоместным дворянским имениям доходность, а крестьянской избе - сытость, и чтоб усадьба и изба возвратили к своему очагу с дороги праздношатания и отчаяния своих прежних обитателей.

Вышеизложенные побуждения сами собою создают нижеизлагаемый проект главных оснований правил, относящихся к винокурению и кабаку:

1. Принимая в соображение, что различие климатических и почвенных условий, при обширности России, препятствует винокуренному производству быть одинаково выгодным во всех губерниях и что многие губернии остаются почти вовсе без винокурения, последствием чего является недостаток в скотоводстве, а потому и в средствах к удобрению почвы надлежит установить поощрение (выдачу премий) для сельскохозяйственных винокуренных мелких заводов повсеместно, а в северных губерниях - в двойном размере против общего, дабы породить желание устраивать мелкие винокурни. Таковые премии должны существовать только для заводов, находящихся в дворянских имениях (за исключением местностей, не имеющих таковых имений), дабы сообщить этим имениям возможность восстановить, при вольнонаемном труде, сельское хозяйство.

2. При изменении устава с целью развития сельского хозяйства надлежит иметь в виду полное сохранение ныне получаемого дохода в казну от акциза с вина, а также и то, чтобы выдача премий мелким винокуренным заводам не составила для правительства но

вой статьи расхода почему сверх ныне взимаемого акциза следует установить дополнительный акциз по 2 коп. с градуса.

3. Весь сбор означенного дополнительного акциза обратить в особый капитал для выдачи из него винокуренных премий с целью урегулирования интересов винокурения; затем все остатки от сего сбора употреблять в беспроцентную ссуду на восстановление мелких винокурен, быта обнищалых крестьян и на устройство сельских шоссейных дорог, вместо ныне существующих грунтовых, надрывающих мускульную силу людей и животных.

4. При выдаче мелким сельскохозяйственным винокурням премий большие заводы не в силах будут конкурировать с мелкими и затруднятся в сбыте вина поэтому всем крупным заводам, не вошедшим в разряд сельскохозяйственных, следует также сверх существующих поощрений выдавать премию, но только при вывозе ими вина за границу. Этим способом установится постоянный отпуск хлеба за границу в виде спирта и откроется сбыт бочек в интересах русского труда.

5. Для сбережения лучших сортов хлеба на пищу и на обсеменение полей существующие ныне нормы для выкурки вина из данного количества хлеба отменить. Система перекура заставляет употреблять на винокурение лучшие сорта хлебов, так что зерновые хлеба, нужные для посевов, трудно найти в продаже. Для предупреждения этого зла в Германии существует закон, воспрещающий употреблять на винокурение хорошие сорта хлебов.