Чтение онлайн

Но и это еще не все! Конкуренты конкурируют между собой, кто-то из них выигрывает, кто-то проигрывает. От чего будет зависеть выигрыш или проигрыш? Очевидно, от переменной "Затраты" в формуле Прибыли. Кому-то повезет, и ему достанется не старое месторождение, а кому-то - старое, где ему придется нести дополнительные затраты на капремонт и более глубокое бурение. Никакие ноу-хау здесь никакой роли не играют, потому что поставщики оборудования также всем известны, и экономический эффект от применения того или иного оборудования давно просчитан. Как по-честному разделить месторождения, чтобы обеспечить равные условия конкуренции? Единственный способ попытаться это сделать - создать некую комиссию при европейских властях. Опять Госплан!

Но, допустим, по-честному разделили. Теперь надо как-то отрегулировать покупателей газа чтобы они исходили также из рыночных предпочтений. Здесь тоже непросто заставить служить идеалам рынка. Вплоть до того, что продавцов газа придется заставить выходить на биржу инкогнито. Тут уже нужны полицейские силы - заставить инкогнито соблюдать.

В общем, чтобы соблюсти рыночные отношения в газовой отрасли, нужно очень много регулировок правительства и полицейских мер, не только единовременных, но и постоянных, в каждый момент экономических отношений. При этом на выходе - никакого развития, так как капитальные затраты на освоение новых месторождений при таком подходе бессмысленны. Остается только один вариант: государства будут брать на себя эти капитальные затраты, а потом уже готовые и обустроенные месторождения раздавать частникам. Можно назвать это неокейнсианством-2 [Есть, все же, один альтернативный вариант - возить газ в сжиженном виде. Вся Европа последние несколько лет строила терминал для приема такого газа в Литве, это происходило в рамках общеевропейской программы снижения зависимости от одного поставщика. Сейчас терминал, наконец, построили, и в Республике Литва приняли закон, обязывающий литовских потребителей покупать часть газа на этом терминале. Газпром же поступает очень просто: устанавливает цену на свой газ на десяток долларов меньше, чем на терминале. В результате правительство Литвы вынуждено дотировать покупателей на эту разницу. Альтернатива получилась так себе, да и независимость тоже - Газпром получил возможность управлять бюджетными тратами Европейского государства. Все просто: транспортировать газ до порта, там его сжижать, потом грузить на корабль, потом в порту прибытия обратно разжижать и транспортировать до потребителя в любом случае дороже, чем просто транспортировать газ до потребителя, какие бы технологии не применялись. Получается бизнес, существующий исключительно за счет дотаций государства, то есть псевдобизнес. Госплан времен Перестройки, когда затраты планирует государство, а прибыль - частник.]!

В любом случае, как ни крути, все это "неокейнсианство" есть командно-административные отношения времен СССР. С одной особенностью: на каждом этапе этих отношений имеется возможность для частных лиц выводить из оборота в свою пользу (и пользу тех, кто от имени государств будет регулировать процесс) столько средств, сколько им захочется. Именно такие отношения, замаскированные под рыночные, порождают коррупцию. Любой либерально-рыночный экономист подтвердит, что чем больше в экономике участвует государство, тем больше там коррупции. Если говорить точнее - коррупция существует там, где происходит взаимодействие государственных и частных форм.

***

Таким образом, у нас всего два варианта: либо продолжать делать вид, что, если еще больше чиновники будут вмешиваться в экономические отношения и перетягивать одеяло на себя (в том числе и в вопросах "заработка"), когда-нибудь из этого вырастет рынок, либо отказаться от псевдорынка в пользу иных отношений производства и распределения, не связанных с частной собственностью и частным предпринимательством. Элементарный пример: если слить все номинально частные предприятия, участвующие в производственном цикле одного продукта воедино, возможность выводить деньги "налево" просто исчезнет, так как не будет частника, через которого только и возможны такие процедуры. Если мы не будем ни у кого ничего покупать, а все будем делать сами - мы не будем тратить деньги, а если мы не будем тратить деньги - нам некуда будет выводить "откаты".

Ситуация в России - отнюдь не эксклюзив, доставшийся в наследство от СССР. Как только из любой отрасли в любой части света уходит рынок, убиваемый конкуренцией и кризисом рентабельности, а на его место приходит государство и начинает поддерживать псевдорынок - возникает и коррупция. "Схема" здесь одна и та же, и вытекает она из сущности того, как осуществляются производство и обмен.

Современную коррупцию надо отличать от ее аналогов, даже очень похожих, в прошлом. Тогда это было преступление, нарушение установившихся общественных отношений, защищаемых всей мощью класса частных собственников. Сегодня частный собственник слаб и зависим, соответственно коррупция - это способ присвоения прибыли частными лицами, пришедший на смену классическому рыночному способу делать это через дивиденды. Поменялся субъект присвоения, поменялся и способ - все правильно.

4. Роль государства усиливается.

Во времена рыночной экономики роль государства не слишком заметна. Человек и государство существуют параллельно друг другу и встречаются очень редко - когда нужна какая-нибудь бумажка. В остальных случаях, даже при уплате налогов, общение происходит опосредованно, через почту или банк. Все свое время человек, как участник рынка, в каком бы он качестве в нем не выступал, хоть собственник, хоть наемный работник, хоть безработный - имеет дело с другими участниками рынка. Такая картина предстает перед нами, когда мы беремся читать американскую и европейскую художественную литературу конца 19-го - начала 20-го века, примерно до 30-х годов. Даже то, что является неотъемлемым признаком государства, как бы "приватизируется". Например, судья Тэтчер в знаменитом "Томе Сойере" Марка Твена, воспринимается не как государственный чиновник, а как лицо, неотделимое от местной общины, выбравшей его для соблюдения своих интересов. В России ситуация точно такая же, вопреки нашей привычке считать монархию, "Империю" страшной деспотией, прочно управляющей всеми сферами человеческого существования. Возьмем Гиляровского "Москва и Москвичи", где описываются будни жителей Хитровки, Трубы, извозчиков с биржи на Лубянской площади. Где там государство, власть? Власть представлена городовым, больше оглядывающимся не на непосредственное начальство, а на потребности своих "опекаемых", отношения которых он регулирует по выработанным совместно с ними в результате длительной практики правилам, и у них же находится на содержании.

Сегодня нам сложно представить себе подобные отношения. А все потому, что государство стало посредником "внутри" бизнеса, взяло на себя роль регулятора экономики. Взаимодействие с госаппаратом - важное направление деятельности любой современной компании. Простым регулированием бизнеса дело, конечно, не могло ограничиться - и государство стало самостоятельным, независимым и самым могущественным участником отношений во всех сферах существования общества.

Государство дает деньги - государство хочет понять, кому оно их дает и хочет проследить, как они тратятся. Эта функция государственного контроля "за своим" вызывает у нас раздражение. Мы не привыкли считать государство партнером, для нас это нечто, чьи полномочия заканчиваются, когда деньги списываются с его счета или подписано и опубликовано решение о преференции или освобождении от чего-нибудь.

В таком рассуждении, безусловно, есть своя логика. Государство - это общественный институт, призванный решать самые элементарные "бытовые" проблемы каждого члена общества, о которых мы, благодаря государству, вообще почти не думаем: вопросы внешней угрозы и внутреннего правопорядка, основанного на соблюдении закона всеми субъектами, находящимися в его юрисдикции. Мы "сбрасываемся" на это своими деньгами в виде налогов и привыкли считать государство "своим" [Если мы даже возьмем самое "экстремистское" определение государства, данное Марксом - мы придем к тому же выводу. По Марксу государство - это инструмент насилия, с помощью которого правящий класс удерживает свою власть. Поскольку мы - наемные работники, пролетариат, загнали бизнесмена на задворки производства и распределения, превратили его в зависимую и часто номинальную фигуру, государство - наш инструмент насилия и нашего удержания власти. С помощью государства и всего его аппарата принуждения мы насилуем несчастного бизнесмена, вытягивая из него "откаты", угрожая разорением, если он останется без нашей "милости" (предупреждаю недоумение от слова "мы": позднее разберем этот механизм и нашу роль в нем более подробно).]. По мере того, как бизнес отдает позиции, государство их "подбирает". Для этого есть железобетонное основание: одна из главных функций государства - поддержание спокойствия и правопорядка, а в условиях отсутствия производства необходимого для жизни или тотальной безработицы, поддерживать спокойствие и правопорядок затруднительно. И мы переносим наше отношение к государству как к институту защиты общества и на экономическую деятельность. По общему убеждению, государство должно дать денег и тихо отойти в сторонку, умильно наблюдая, как мы с их помощью богатеем.

Такое отношение к государству нисколько не соответствует реальности. Государство - не элементарная единица общественно-экономических отношений. Оно, когда речь идет о конкретных разбираемых нами отношениях - сумма чиновников, его представляющих. А у каждого чиновника свой личный интерес. И каждый чиновник ограничен способностью удовлетворять этот интерес только в рамках оборота государственных средств через "бизнес". Или - через благотворительные фонды.

Государство не только "вынужденно" идет навстречу бизнесу - по мере необходимости, оно организовывает самую настоящую экспансию! И сдерживают его только чувства приличия и смутное понимание, что это "плохо" и "неправильно" [Сюда же относится и страх чиновника получить наказание за свои действия или лишиться должности. Это чувство чаще иррационально, чем исходит из конкретных объективных реалий. Общество гораздо более толерантно к чиновнику, чем ему кажется, когда он совершает нечто противозаконное или предосудительное. Для него противоправность и предосудительность очевидны, для общества - далеко не всегда.]. То есть - чистый идеализм. Что происходит, когда идеализм сталкивается с практическими потребностями? Практические потребности меняют идеалы под себя. Сначала в особой общественной группе, непосредственно стоящей у руля удовлетворения практических потребностей, а от этой группы новые идеалистические установки уже навязывается всему обществу.

Следовательно, мы вправе сделать прогноз о том, что негативная роль государства, обычно воспринимаемая как "тоталитаризм", "диктатура", в нашей жизни будет со временем только усиливаться, и мы, в конце концов, поверим, что это правильно и хорошо. Если, конечно, допустить, что нынешние экономические отношения имеют перспективу развития - в противном случае все будет происходить ровно наоборот.

5. А какой план, шеф?

Мало того, что роль государства усиливается, она усиливается стихийно. Нет не то что какого-то плана его усиления, но и даже осознания этого усиления в обществе. Все происходит медленно, и мы успеваем приспосабливаться, не замечая разницы с прошлым. Не только медленно, но и скрытно, маскируясь - ведь мы верим в то, что основы рыночной экономики незыблемы и продолжают действовать, как и всегда.

Стихийность процесса и отсутствие цели порождает массу негативных явлений. Все представления о тупости чиновников, об их неспособности решать элементарные вопросы и даже об их вредительстве - следствие такой стихийности. Государство ведь тоже своей экспансии не осознает! У него тоже в "мозгах" рынок, содействие предпринимательству, развитие конкурентной среды... Оно считает, что занимается именно этим - развивает рынок и конкурентную среду! Не "оно" как субъект, а "оно" как сумма субъектов, его представляющих.