Чтение онлайн

Весьма вероятно, что люди, которые являются безработными в течение длительного времени, стали безработными в день прихода интервьюера. Те, кто не имеет работы в течение короткого периода, вряд ли станут безработными именно в этот день. Поэтому в выборке, ограниченной одним-единственным днем или одной неделей, вы обязательно столкнетесь с обманчиво большим количеством длительно безработных. Статистика свидетельствует о том, что общее благополучие 1980-х годов в Соединенных Штатах сопровождалось существенным увеличением разрыва между богатыми и бедными. По-видимому, богатые стали богаче, а бедные так и остались бедными. Не знаю, отражают ли эти статистические данные какие-либо основополагающие экономические реалии или нет. Но есть несколько причин, почему они могут их и не отражать.

Во-первых, в 1980-е годы ставки подоходного налога существенно сократились. Такое снижение налогов возымело важные реальные и не менее важные иллюзорные последствия. При снижении налоговых ставок люди прилагают меньше усилий для сокрытия своих доходов. Уже только поэтому декларируемые доходы растут. Люди, находящиеся в нижней части шкалы доходов, обычно декларируют большую часть своих доходов в любом случае, — как потому, что находятся на нижней ступени налоговой шкалы, так и потому, что получают свой доход в основном из такого вполне зримого источника, как заработная плата. Поэтому мы не видим больших изменений в декларируемых доходах на нижней ступени шкалы. Люди, находящиеся в верхней части шкалы доходов, имеют больше мотивов и возможностей хитрить, но они Хитрят меньше,, когда налоговые ставки для них понижаются. По-видимому, доходы в верхней части шкалы растут, а разрыв в доходах увеличивается.

Во-вторых, распад семьи создает статистическую иллюзию бедности. Семья, в которой оба супруга зарабатывают 25,000 долларов в год, относится к среднему классу с доходом семьи в 50,000 долларов. Когда семья распадается, то исчезает семья, принадлежащая к среднему классу, а на ее месте возникают две семьи с доходом в 25,000 долларов в год.

В-третьих, и, я думаю, это более интересно, возросшая разница между годовыми доходами не должна увязываться с увеличением разрыва в доходах в течение всей жизни. Это происходит из-за того, что люди обычно существенно меняют свое положение на шкале распределения доходов. (В Соединенных Штатах, если вы принадлежите к первой или пятой 20%-ной группе по шкале распределения, шансы на то, что через восемь лет ваше положение изменится, даже выше). Значительное увеличение высоких доходов, сопровождаемое небольшим снижением низких доходов, может оказаться благом для каждого, если мы все проводим какое-то время вблизи обоих концов шкалы доходов.

Предположим, что изначально каждый из нас имеет доход в 50,000 долларов без какого бы то ни было неравенства. Затем изменение в экономической среде становится причиной снижения доходов у половины из нас до 40,000 долларов, в то время как у другой половины доход возрастает до 100,000 долларов. Можно подумать, что одна половина семей находится в худшем положении, а другая — в лучшем. Но если ситуация изменится так, что половина из нас будет зарабатывать 40,000 долларов в четные годы и 100,000 долларов в нечетные, а другая половина — наоборот, то все мы в среднем будем зарабатывать 70,000 долларов в год, и все останутся в выигрыше.

Такая картина крайней мобильности доходов, конечно, совершенно нереалистична. Обычный стереотип «богатых и бедных», остающихся такими всю свою жизнь, тоже абсолютно нереалистичен. У большинства людей есть годы хорошие и годы неудачные. В любой данный год люди с высоким уровнем текущих доходов, вероятно, будут иметь один из лучших годов в своей жизни, а люди с низким текущим доходом, скорее всего, — один из худших. Разрыв между самым высоким и самым низким годовым доходом — это разрыв между лучшим годом одного человека и худшим годом другого человека. Но трудно представить, кто, если не брать в расчет журналиста, нуждающегося в сенсационной истории, захочет заниматься такими сравнениями. Правильное сравнение — между усредненными за многие годы доходами двух человек. Я не знаю, как изменения 1980-х годов повлияли на это сопоставление. Но знаю точно, что ничто в статистических данных о годовых доходах не может дать нам ответ. Один из способов создать ложное впечатление об увеличении разрыва в уровне доходов — это указать, что многие люди, получающие высокие доходы, в последнее время выиграли, и многие люди с низкими доходами в последнее время проиграли. У всех людей чередуются годы плохие с годами хорошими. Конечно, люди, находящиеся в верхней части шкалы, за последнее время выиграли: большинство из них имело необычайно хорошие годы и, следовательно, они живут лучше, чем жили в прошлом году. Вероятно, они также живут сейчас лучше, чем будут жить в следующем году, когда положение вещей начнет приближаться к обычному.

Представим себе группу кочевников, которые хаотично бродят вверх и вниз по склону горы. Сделаем снимок этого поселения. Те кочевники, которые находятся у самой вершины в тот момент, когда был сделан снимок, скорее всего, пришли наверх в недавнем прошлом. Те, кто ближе к подножию, вероятно, недавно спустились вниз. Из этого нельзя сделать абсолютно никакого вывода о том, увеличивается ли с течением времени разрыв по высоте местоположения между кочевниками сверху и снизу или нет.

Здесь существует общий урок, который заключается в том, что было бы ошибочно судить об общем благосостоянии человека на основании его текущего благополучия. Утверждать, например, что пожилые люди находятся в худшем положении, чем остальные, — скажем, мы с вами, — так как имеют больше проблем со здоровьем, значит игнорировать тот факт, что всему свой черед: все мы когда-то были молоды и все мы однажды состаримся. Мы с женой оказываем некоторым из наших соседей услуги няни, приглядывающей за их ребенком, когда родителей нет дома. Бывает, когда наши друзья вечером уезжают загород, а мы развлекаем группу пятилетних детей. Наши друзья не считают, что им повезло больше, чем нам, потому что знают, что на следующей неделе этим будут заниматься уже они. Это исключает возможность общей политики трансфертных платежей от молодых старым. Если такая политика имеет место в течение всей вашей жизни, вы теряете, когда вы молоды, и приобретаете в старости, что не является чистой выгодой. Передача дохода от одного поколения другому возможна. Но внимательный наблюдатель заметит, что доход переходит от тех, кто молод сейчас, тем, кто сейчас уже стар, и что с учетом общего для всех нас жизненного цикла первая группа не начинает с несправедливого вклада, сделанного молодыми.

На самом деле, жизненный цикл у всех нас не одинаков из-за несчастных случаев и болезней, не позволяющих некоторым из нас дожить до старости. Это означает, что молодые действительно оказываются в менее привилегированном положении, чем пожилые. Молодые могут прожить жизнь полностью, а могут и не прожить, тогда как старые люди прожили ее наверняка. Трансферты от молодых старым только усиливают эту несправедливость [29] .

Аналогичное наблюдение применимо и к существующему запрету на принудительный уход на пенсию. Фирмы, похоже, считают, что они могут повысить эффективность с помощью принудительного ухода на пенсию (если бы они так не считали, не было бы никакой необходимости в запрете подобной практики); если они правы, то существование запрета на принудительный уход на пенсию снижает средний доход за всю жизнь. (В конце концов, потери в эффективности должны на ком-то сказываться; вероятно, это означает снижение заработной платы для молодых людей.) [30] Запрет на принудительный уход на пенсию преподносится как благо для пожилых людей; но скорее он выгоден только тем, кто никогда не был молодым: — в таблоидах иногда печатают новости о 67-летних младенцах.

Валовый национальный продукт часто называют мерилом общего экономического благосостояния. Но у него есть ряд очевидных недостатков. Он учитывает стоимость всех товаров и услуг, произведенных в экономике, но не стоимость времени отдыха, проведенного на пляже.

Здесь также имеются некоторые другие, менее очевидные недостатки. Во-первых, он не учитывает стоимость всех товаров и услуг, произведенных в экономике. Многие товары и услуги производятся в домашнем хозяйстве. Неважно, моете ли вы посуду сами или нанимаете для этого горничную, чистой выгодой является шкаф, заполненный чистой посудой. Если вы платите за мытье посуды горничной, в ВНП это находит свое отражение, а если вы моете самостоятельно, то уже нет.

В менее эмансипированные времена эта идея иллюстрировалась в учебниках следующим образом: мужчина женится на своей экономке. Как экономка, она зарабатывает 25,000 долларов в год, начищая полы, моя посуду и занимаясь стиркой. Став женой, она зарабатывает 0 долларов в год, выполняя ту же самую работу. Несмотря на то что все осталось по-прежнему, ВНП, по-видимому, уменьшился на 25,000 долларов.

Этот момент особенно важен, когда мы сравниваем ВНП разных стран. В менее развитых странах, как правило, производство в секторе домашнего хозяйства более распространено, и, следовательно, имеется большее расхождение между отчетными показателями ВНП и действительным выпуском. Когда вы читаете, что ВНП в США более чем в 100 раз превышает ВНП в Мали, помните, что люди в Мали самостоятельно выращивают себе продукты питания и сами изготавливают себе одежду, и это не находит никакого отражения в счетах национального дохода. Они гораздо беднее нас, но не так бедны, как это пытается представить статистика.

Другим недостатком является то, что увеличение производства товаров и услуг может быть делом как хорошим, так и плохим. Строительный бум, при котором возводятся тысячи новых желанных домов, это хорошо; строительный бум, в ходе которого восстанавливаются тысячи старых домов, разрушенных ураганом, — бег на месте. ВНП одинаково учитывает и то, и другое. Говорят, что цифры не лгут, но лгуны манипулируют цифрами. Возможно, более серьезной проблемой является то, что честные люди обращаются с цифрами небрежно. Противоядием против этого является пристальное внимание именно к тому, что оценивается, и чем оно отличается от того, что вы действительно хотели бы по возможности оценить.

Индекс потребительских цен измеряет цену конкретной потребительской корзины товаров, а это не то же самое, что доход, необходимый для поддержания определенного уровня счастья. Уровень безработицы измеряет количество неработающих людей, а это не то же самое, что количество людей, которые несчастны. Ежегодные статистические данные по доходам населения показывают распределение текущих доходов, а это не то же самое, что распределение доходов на протяжении всей жизни. ВНП измеряет стоимость всех товаров и услуг, которые продаются на рынке, а это не то же самое, что стоимость всех товаров и услуг, которые производятся, или тех, которые желательны.