Чтение онлайн

– Конечно, - продолжал турок, - это не гоночная яхта.

Опытный глаз Ари прикинул длину "Афродиты" метров, примерно, в 45, а водоизмещение - в двести тонн. Судя по постройке и внешнему виду, ей должно было быть около сорока пяти лет.

– А кто такая была Афродита?
– спросил Иоав Яркони.

– Афродита была богиней любви, - ответил Давид.

– Ее выбросило на берег прибоем, всего в нескольких милях отсюда лет пять тысяч тому назад.

– Ого! Насмотрелась девка немало!
– сказал Иоав.

Турок проглотил шпильку и попытался изобразить на лице улыбку. Бен Канаан круто обернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

– Арматау, мне нужно только одно. Отсюда до Палестины свыше двухсот миль. Судну предстоит сделать только лишь один рейс. Сможет? Да или нет?

Арматау вскинул руки вверх.

– Клянусь честью своей матери, - сказал он.
– Я сделал на нем триста рейсов между Кипром и Турцией. Господин Мандрия, - хозяин пароходства; он не даст соврать.

– Это верно, - подтвердил Мандрия.
– Судно старое, но надежное.

– Господин Арматау, возьмите моих двух товарищей на борт и покажите им машину.

Когда все трое скрылись с палубы, Мандрия повернулся к Ари.

– Хотя Арматау и турок, но верить ему можно.

– Какую скорость можно выжать из этого самовара? спросил Ари.

– Пожалуй, пять узлов при попутном ветре. "Афродите" нечего торопиться.

Они поднялись на палубу и осмотрели надстройки. Судно было безнадежно запущено, его давно уже не имело смысла ремонтировать. Но несмотря на эти очевидные недостатки в нем было что-то добротное. Оно внушало чувство, что ему известны все козни моря и что оно выиграло не одно сражение с ним.

За полчаса Давид и Иоав закончили осмотр машинного отделения.

– Это судно - настоящий ублюдок, - сказал Давид, - но я уверен, что оно выдержит.

– Можно погрузить триста человек на борт?
– спросил Ари.

Давид почесал щеку.

– Н-да, если поднажать, может, и удастся. Ари повернулся к Мандрии.

– Нам предстоит с ним куча доделок и переделок. Главное, чтобы на нас не обратили внимания. Мандрия улыбнулся. Теперь настал его час.

– У меня тут, как вы, верно, догадываетесь и сами, есть кое-какие связи. Хорошенько подмазать кого следует, тогда никто ничего не увидит и не услышит.

– Давид, отправь сегодня же ночью радиограмму в Палестину. Скажи, что нам нужен капитан и два матроса.

– Команда из трех человек? Не мало ли?

– Ну ладно, так уж и быть: выдам вам секрет: вы оба, Зеев и я, мы тоже вернемся на этой лохани в Палестину. Мы и дополним команду. Иоав, у тебя всегда была слабость к перезрелым красавицам; вот тебе задача и будет. Поручаю тебе отремонтировать ее и привести в божеский вид.

Наконец он обратился к Арматау, ошеломленному молниеносной быстротой вопросов и распоряжений.

– О'кей, Арматау, вы можете вздохнуть посвободней: вы продали это чудище Но не за ту цену, которую вы собираетесь заломить. Давайте сходим в "Четыре фонаря" и обтяпаем и это дело.

Ари спрыгнул с палубы на мол и пожал Мандрии руку.

– Давид, ты и Иоав сматывайтесь сейчас же в Фамагусту. Как только мы покончим здесь с этим делом, господин Мандрия подбросит меня в Кирению.

– В Кирению?
– спросил Мандрия в испуге.
– Неужели этот человек никогда не устает? Ведь Кирения - на противоположной стороне острова, - запротестовал он.

– А что? С машиной что-нибудь не в порядке?
– спросил Ари.

– Нет... нет..., поедем в Кирению.

Ари, а с ним Мандрия и турок, пошли по молу назад.

– Ари, - крикнул Давид, - как же мы назовем эту стареющую красавицу?

– Ты ведь поэт, - крикнул Ари назад, - тебе и карты в руки.

Иоав и Давид смотрели вслед уходящим, пока они не скрылись из виду. Вдруг лица у них расплылись в улыбке и они бросились обниматься.

– Сукин сын, этот Ари. Нашел ведь способ сообщить нам, что мы возвращаемся домой.

– Разве ты его не знаешь?
– сказал Давид.
– Никаких сантиментов, никаких эмоций!

Они счастливо вздохнули и с минуту оба подумали о Палестине. Затем они посмотрели на "Афродиту". У нее рано был вид несчастной старой девы. Они ходили по палубе, осматривая деревянное судно, - Мне пришла хорошая мысль, сказал Иоав.
– Почему бы нам не назвать судно "Бевин"?

– У меня название получше, - сказал Давид Бен Ами.
– С этой минуты оно будет называться "Эксодус".

Глава 9

Марк свернул взятую напрокат машину с шоссе и поставил ее на обочине. Он забрался высоко в горы, прямо нависавшие над Киренией. Перед ними вздымалась огромная скала высотой метров в сто с лишним, на самой вершине которой стояли развалины святого Илариона. Сказочный дворец, напоминающий даже в полуразрушенном состоянии мощь и блеск готического владычества.

Марк взял Китти за руку и повел ее в гору на вершину. Они вскарабкались по выступам вверх, пока не добрались до нижней крепостной стены, откуда открывался вид на двор.

Они с трудом прокладывали себе путь через царские палаты и огромные залы, вошли в конюшню, в монастырь и в крепостные фортификации. Царила мертвая тишина, но все вокруг словно жило, дышали призраки далекого прошлого, нашептывая рассказы о минувших столетиях, когда здесь люди любили, ненавидели, вели интриги, воевали.

Почти целый час Марк и Китти взбирались на самую верхушку. Наконец они стояли, вспотев и тяжело дыша, на самом высоком месте и не могли оторваться от открывшегося перед ними великолепного вида. Скала уходила на протяжении почти девятисот метров отвесно вниз в сторону Кирении. На горизонте виднелся турецкий берег, а справа и слева, на самом краю крутых скал повисли сочные зеленые леса, виноградные террасы и маленькие домики. Совсем внизу серебристо маячила листва масличной рощи, ласкаемая тихим ветерком.

Марк смотрел на Китти, чей силуэт резко обозначился на фоне неба, когда туча проплыла у нее за спиной. Какая она милая, подумал Марк. Среди всех женщин его мира она одна была такая. Она не возбуждала у него желания. Марк Паркер немногих уважал на этом свете. Китти он уважал, он просто не мог иначе. Больше того, она была единственной женщиной, в обществе которой он чувствовал себя вполне хорошо, ибо с нею он мог быть самим собой, не нужно было строить из себя кого-то, разыгрывать что-то.

Они присели на огромный валун и продолжали смотреть на великолепие, простирающееся у их ног. Дворец, море, небо, горы.