Чтение онлайн

– Мы спрячем эти платья под винтовками, если это доставит тебе удовольствие.

Несколько минут спустя она уже вертелась перед зеркалом как истая женщина и была ужасно рада, что Китти проявила такую настойчивость. Было так приятно чувствовать на себе эти вещи и смотреть на себя в зеркало! Когда еще она носила такие нарядные вещи? В Дании, пожалуй... но это было так давно! Китти была в не меньшем восторге, видя как Карен превращается у нее на глазах из крестьяночки в изящную девушку. Затем они обошли всю улицу Алленби, заходили в магазины, покупали то одно, то другое, и наконец, нагруженные свертками добрались до площади Мограби, где начиналась улица Бен Иегуды. Усталые они присели к столику ближайшего кафе тут же на тротуаре. Карен жадно ела мороженое и не сводила широко открытых глаз с улицы и с прохожих.

Она сунула в рот волную ложечку мороженого и сказала:

– Это самый прекрасный день, сколько я себя помню. Как жаль, что с нами нет Дова и Ари.

Какая она прелесть, - подумала Китти. Она так добра, что думает только о других.

Карен погрузилась в размышления, выковыривая из стакана остатки мороженого.

– Я частенько думаю, что нам с тобой досталась пара кислых лимонов.

– Нам с тобой?

– Ну, как же... ты и Ари, я и Дов.

– Я не знаю, откуда ты взяла, что между мной и мистером Бен Канааном есть что-нибудь, но если ты так думаешь, то ты глубоко ошибаешься.

– Ха-ха-ха, - ответила Карен.
– Не от этого ли ты вывихивала себе шею вчера, осматривая каждый грузовик? Кого же ты там высматривала, если не Ари Бен Канаана?

– Гм, - пробормотала Китти, отпив глоток кофе, чтобы скрыть смущение.

Карен вытерла губы и пожала плечами.

– Да хоть кого спроси, все знают, что ты к нему неравнодушна.

Китти строго посмотрела на Карен.

– Уж больно ты умна...

– Ты только попробуй отрицать. Я тогда возьму и заору об этом во весь голос на иврите. Китти вскинула руки.

– Сдаюсь. Может быть, ты поймешь когда-нибудь, что мужчина может нравиться женщине, которой перевалило за тридцать, но что это все-таки решительно ничего не значит. Ари мне нравится, я не стану отрицать, но все-таки я должна разочаровать твое романтическое воображение: ничего серьезного между нами нет.

Карен смотрела на Китти, и ее взгляд ясно говорил, что она не верит ни единому ее слову. Девушка вздохнула, придвинулась поближе, взяла Китти за руку, словно собиралась поделиться с ней бог весть какой тайной, и с девичьей искренностью серьезно сказала.

Ты очень нужна Ари, я это знаю точно.

Китти похлопала Карен по руке и поправила выбившийся у нее на голове локон.

– Хотела бы я быть снова шестнадцатилетней девочкой, и чтобы все представлялось мне таким простым и незапутанным. Нет, Карен, Ари Бен Канаан принадлежит к той категории суперменов, которым никто не нужен и которые полагаются исключительно на свои собственные силы. Ари Бен Канаан не нуждается ни в ком с того самого дня, когда отец всунул ему в руки воловий кнут. Его кровь состоит из малюсеньких частиц стали и льда, а сердце у него - просто насос, как вон тот двигатель у автобуса. Из-за этого ему неведомы простейшие человеческие чувства.

Она замолчала и ее взгляд неподвижно смотрел куда-то поверх головы Карен.

– Но все-таки ты его любишь.

– Да, - вздохнула Китти, - я его люблю, и то, что ты сказала, - правда. Нам с тобой досталась пара кислых лимонов. Ну, а теперь вернемся в гостиницу. Я хочу, чтобы ты успела переодеться и нарядиться как принцесса. У нас с Брусом есть сюрприз для тебя. И прическу сделаем тебе.

Когда Сатерлэнд явился на ужин, Карен действительно выглядела как принцесса. Сюрприз заключался в том, что они все отправились в национальный театр "Габима" на "Лебединое озеро". Играл оркестр Палестинской филармонии.

В продолжение всего балета Карен сидела, нагнувшись вперед, на краешке стула и не сводила глаз с прима-балерины, плывущей по сцене. Божественная красота этого балета произвела на девушку потрясающее впечатление.

Господи, как же все это прекрасно!
– думала Карен. Она уже почти забыла, что на свете существуют такие вещи, как балет. Какое это счастье, что у нее есть Китти Фрэмонт. Сцена утопала в синем свете, оркестр бурно исполнил финал, где Зигфрид побеждает злого фон Ротбарта, а на сцене лебеди превратились в женщин. По лицу девушки текли слезы радости.

Китти следила больше за Карен, чем за балетом. Она чувствовала, что разбудила в сердце девушки что-то такое, что дремало там под спудом. Может быть Карен начинала понимать, что на свете, к которому принадлежала когда-то и она сама, есть вещи не менее важные, чем зеленые поля Галилеи. Китти снова приняла решение держать это чувство всегда живым в душе Карен. Как бы евреи ни завладели ею, а было все-таки и что-то такое, на что их власть никогда полностью не распространится.

Завтра Карен увидится со своим отцом, и ее жизнь примет новое направление. Нет, Китти все-таки добилась кое-чего за этот день,

Они вернулись в гостиницу поздно. Карен была вне себя от счастья. Она рывком открыла входную дверь, и, танцуя, прошла по вестибюлю. Английские офицеры изумленно подняли брови. Китти услала ее наверх и велела приготовиться ко сну, а сама она подошла с Сатерлэндом к стойке бара, чтобы выпить еще по одной рюмке на сон грядущий.

– Вы ей уже сказали про отца?

– Нет еще.

– Хотите, я пойду с вами?

– Нет, я лучше... сама.

– Конечно, конечно.

– Только потом мне бы хотелось, чтобы вы были здесь.

– Буду здесь.

Китти встала и поцеловала Сатерлэнда в щеку.

– Спокойной ночи, Брус.

Карен все еще танцевала в номере, когда вошла Китти.

– Помнишь Одетту в последней сцене?
– сказала она, подражая балерине.

– Поздно уже, и ты устала, как негр.

– Ах, какой чудесный день!
– сказала Карен, опускаясь на кровать.

Китти прошла в ванную и оделась на ночь. Она слышала, как Карен напевала мелодии балета.
– Господи!
– шепнула Китти.
– Чем же она заслужила такое наказание?
– Китти закрыла лицо руками и вся задрожала.
– Дай ей, господи, силу... умоляю тебя, дай ей силы.

Китти лежала в темноте с широко открытыми глазами. Вдруг Карен зашевелилась. Китти посмотрела в сторону кровати девушки. Карен встала, подошла к кровати Китти, опустилась на колени и положила головку на грудь Китти.

Я тебя очень, очень люблю, - сказала девушка.
– Родную мать, и то я не могла бы любить больше тебя.

Китти отвернулась и погладила девушку по волосам.

– Иди, иди спать, - сказала она, и что-то запершило у нее в горле.
– Нам предстоит завтра утомительный день.