Чтение онлайн

Убедившись, что Ари жив и что ему не угрожает непосредственная опасность, Китти несколько успокоилась и энергично принялась за дело.

– Муса, принесите мне немного воды, мыло и чистые полотенца. Мне надо получше рассмотреть рану.

Она тщательно вымыла руки, затем осторожно обмыла рану по бокам. Бедро посинело, и кровь сочилась из пулевой раны. Место вокруг раны опухло.

У Ари задрожали веки.

– Китти?
– вырвалось у него, когда он открыл глаза.

– Да, это я.

– Слава богу.

– Вы что-нибудь уже сделали с раной?

– Вчера всыпал немного сульфамида. Наложили жгут, хотя кровь лилась не очень.

– Ну, я теперь немножко повожусь. Предупреждаю, будет больно.

– Валяйте.

Он застонал, когда она дотронулась до опухоли. Его тело покрылось холодным потом от боли. Он снова вцепился в бронзовые перекладины и вся кровать заходила ходуном. Китти живо отняла руки. Ари дрожал от боли целых три минуты. Она вытерла ему лоб мокрым полотенцем.

– Вы можете говорить, Ари?

– Сейчас пройдет, - ответил он.
– Эта боль то появляется, то снова проходит. Пустяковая рана, а так больно! Вам такие случаи не попадались на пункте скорой помощи?

Китти улыбнулась: смотрите-ка - не забыл!

– О, всякое бывало. Бывало, какой-нибудь ревнивый муж стрелял в любовника жены, а нам - возись с раненым.

– А все-таки что у меня?

– Я не могу сказать точно. Пули ведут себя порой очень странно. Нельзя знать заранее, куда они попадут. Пульс у вас нормальный, дыхание тоже, шока у вас нет. Нога не опухла, если не считать того места, где рана.

– А что это значит?

– По-моему, то, что внутреннего кровоизлияния не, было. Главную артерию пуля не задела. Не вижу и признаков инфекции. Я бы даже сказала, что вам повезло... хотя эта боль меня и беспокоит.

– Я теряю сознание из-за этой боли каждые несколько часов.

– Держитесь. Я хочу еще раз прощупать рану.

Ари сжал зубы, но выдержал всего лишь несколько секунд. Он дико заорал, его туловище рывком взвилось вверх, затем он бессильно упал на подушку.

– Эта подлая рана меня со света сживет! Он сцепился в простыни, повернулся ничком и задергался весь.

На этот раз припадок длился целых десять минут. Наконец боль стихла и Ари остался лежать неподвижно.

– Китти... что бы это могло быть?... Ради бога, я этого не вынесу...

– Когда вас ранило, вы могли ходить?

– Да... Что бы это могло быть, Китти? Откуда эта дикая боль?

Она покачала головой.

– Я не врач. Не могу сказать точно. Может быть, я совершенно не права.

– Скажите хоть то, что вы думаете, - взмолился он.

– Так вот, я думаю, что пуля проникла в бедро и задела кость. Она не сломала кость, а то бы вы не удержались на ногах. Она не прошла также дальше вглубь, потому что в таком случае она задела бы, вероятно, артерию.

– Что же тогда?

– Я думаю, что задев кость, пуля либо вызвала трещину, либо даже отшибла осколочек. Это одна из причин того, что вам так больно. Но я думаю, что пуля пошла потом рикошетом обратно и застряла где-то, задев нерв.

– И что же будет?

– Надо вынуть пулю. Эта боль может даже убить вас, а то - парализовать. Выехать отсюда вы не можете. В пути все может случиться... скажем, кровоизлияние или что-нибудь другое. Вас должен немедленно осмотреть врач, не то будет очень плохо. Эту пулю нужно немедленно удалить.

Ари посмотрел в сторону Мусы. Китти обернулась и тоже посмотрела на него, но тут же быстро повернулась назад к Ари.

– После вчерашнего рейда по всей Галилее скрываются раненые, - сказал Муса.
– Все еврейские врачи Палестины находятся под неукоснительным наблюдением. Если я попытаюсь доставить сюда врача, вслед за ним придут и англичане.

Она снова перевела взгляд с одного на другого, затем встала и закурила.

– В таком случае вам лучше сдаться англичанам добровольно, тогда вашей раной займутся немедленно. Ари кивнул Мусе, и тот вышел из комнаты.

– Китти, - подозвал он ее.

Китти подошла к кровати. Он взял ее за руку.

– Они меня повесят. Все зависит теперь только от вас. У нее пересохло в горле. Она отошла, прислонилась к стене и задумалась. Ари совершенно успокоился к этому времени и не сводил с нее глаз.

– Нет, я не могу. Я не врач.

– Вы должны.

– Да тут и нечем...

– Все равно вы должны.

– Я не могу... Вы понимаете, не могу... Вы просто не выдержите. Чего доброго, еще шок схватите. Нет, нет, Ари, мне страшно даже подумать.

Она упала на стул. Она вспомнила о том, что Ари возглавлял нападение на тюрьму, и что он совершенно прав, считая, что англичане его повесят, если схватят. Она подумала о Дове, о том, что перенесла Карен. Она знала, что ему не на кого больше надеяться, кроме как на нее. Если она ему не поможет, это будет все равно, что приговорить его к смерти. Она вцепилась зубами в крепко сжатые пальцы и тут же рывком поднялась. На тумбочке стояла бутылка коньяка.

– Пейте. Когда вы выпьете эту бутылку, достанем еще одну. Пейте... вы должны напиться до потери сознания, потому что когда я начну вас кромсать, вы сойдете с ума от боли.

– Спасибо, Китти...

Она быстро распахнула дверь.

– Муса!

– Я вас слушаю.

– Где можно достать кое-какие медикаменты?

– В кибуце Ягур.

– Сколько потребуется, чтобы человек добрался туда и обратно?

– Добраться туда просто. Но вот вернуться... По шоссе нельзя; значит, нельзя и на машине. Пешком по горам... мы можем и не успеть к ночи.

– Так вот, послушайте. Я набросаю список того, что мне нужно. Вы должны немедленно послать человека в кибуц.

Китти задумалась. Посыльный может вернуться только ночью, а может и совсем не вернуться. В медпункте кибуца могли быть нужные ей обезболивающие средства, а могли и не быть. Так или иначе, а ей ждать больше нельзя. Она написала, что ей нужны два литра плазмы, пенициллин в ампулах, морфий, перевязочные материалы, термометр и кое-какой инструмент. Муса тут же отправил одного из часовых в Ягур.

– Карен, ты мне должна будешь помочь, но предупреждаю - будет очень трудно.

– Я все сделаю.