Чтение онлайн

– А он?!

– Он делает свое дело, мэм. И делает его хорошо, - по-прежнему шепотом ответил Эр.
– Если бы вы позволили мне помыть лицо - я не спал полтора суток - и дали кофе перед тем, как я отправлюсь искать отель в этом чертовом городе, был бы вам весьма признателен...

– Сейчас я пушу воду в ванну... Скажите, что Пол? Как он выглядит? Хотите есть? Он, правда, здоров? У меня есть яйца и сыр. Он ничего не написал мне? Раздевайтесь, Джек, я вас таким и представляла. Пол говорил, что вы очень сильный и добрый. Хотите, пожарю сыр? Это невероятно вкусно, - она металась по квартире, вновь испытывая поющее чувство счастья, почти такое же, как было в те дни, когда они с Полом поселились у Спарков; в Джеке Эре она почувствовала того, кто еще три дня назад видел Роумэна, говорил с ним, пожимал его руку, нес на себе отпечаток того тепла и нежности, которые постоянно излучал Пол.
– Вы любите очень горячую ванну? Или предпочитаете полухолодную, как мы, скандинавы, живущие в этом чертовом городе?

Джек Эр снял ботинки, открыл свой плоский чемодан, достал из него наушники и какой-то странный прибор с индикатором, показал жестом, чтобы Криста продолжала говорить, а сам начал обследовать отдушины, штепсели, телефон; удовлетворенно кивнув, сказал громко и не таясь:

– У вас чисто. Подслушки вроде бы нет, так что могу ответить: мистера Роумэна я не видел, мэм. Я получил указание вылететь к вам от его друзей.

– От Спарков?

– Мэм, поскольку я обучался в Федеральном бюро расследований и был его агентом, я никогда не открываю имен моих контактов.

– Кого, кого?
– не поняла Кристина.

– <Контакт> на жаргоне ФБР означает человека, с которым я поддерживаю конспиративную связь в интересах той или иной комбинации, мэм.

– Перестаньте вы называть меня дурацкой <мэм>! Я себя чувствую старухой в кринолинах.

– Простите, мэм, а как я должен обращаться? Миссис Роумэн? Или вы взяли девичью фамилию после развода?

– Вы это серьезно?
– Кристина резко обернулась, бросив Эру полотенце и простыню.
– Кто вам сказал об этом?

– Мой контакт.

– Он идиот, этот ваш контакт! Вы что, не понимаете, что развод пустая формальность?!

– Если вы и впредь будете так говорить даже в ч и с т о й квартире, рискуете оказаться вдовой, мэм.

Кристина стремительно оглядела стены, потолки, двери; во взгляде ее появилась растерянность:

– Да что вы такое говорите?! Как можно?!

– Нужно, мэм. Ваш адвокат не умер в Мюнхене, как это написано в телеграмме. Его убили.

– Как?!

– За этим я и отправляюсь в Мюнхен, мэм... Однако я прибыл сюда, - с вашего позволения, я частный детектив, хозяин фирмы <Прайвет инвистигэшн Джек Эр лимитэд>, - чтобы выяснить, кто из мужчин вас ныне окружает... И сделано это по просьбе вашего мужа... Или, точнее сказать, бывшего мужа. Мистера Пола Эс. Роумэна...

– Слушайте, идите купайтесь, а?
– сказала Кристина устало. Плещитесь, мойтесь, жаль, у меня нет целлулоидных игрушек, вы похожи на младенца с кольтом...

– Не сердитесь, мэм. Я делаю мое дело, вы - свое. Чем лучше каждый из нас будет заниматься своим делом, тем большую пользу принесем тому, чему служим.

...Из ванны Джек Эр вышел свежим и еще более юным, хотя подбородок и щеки были покрыты рыжей щетиной.

– Я не взял с собой станок, - заметил он.
– Таскать бритву - плохая примета. Я не шокирую вас тем, что не брит?

– Меня зовут Кристина.

– Я знаю, мэм. Вы для меня объект. А не Кристина. Я должен оказывать вам протекцию. И расследовать то дело, которое показалось вам знаком тревоги.

– Да что вы говорите, как заводная игрушка, черт побери?! Садитесь к столу, яичница и сыр стынут.

– Я как раз люблю холодную еду, мэм. Это не разрушает желудок и кишечник. Люди, употребляющие горячую еду, рискуют заработать язву.

И тут Криста, наконец, рассмеялась; смех ее был вымученным, но она просто не могла не смеяться, - такой Эр может довести до сумасшествия, не говорит, а изрекает, наверное, читает только справочники, да и то в популярном издании, где об учении Вольтера и Конфуция все сказано на одной странице.

– Нет, нет, - продолжил между тем Джек Эр, набросившись на яичницу, это не выдумка. И не досужие разговоры бабушек. Я проходил курс судебной медицины. Мы ездили на вскрытия. А я сам резал трупы скальпелем. Интересное занятие. Необходимо пройти каждому сыщику...

– Доешьте сначала, Джек, а после говорите о трупах. Даже мне делается плохо, а вы еще при этом уплетаете за обе щеки, как можно?

– Детектив с плохими нервами - это не детектив, мэм.

– Но если вместо нервов у него веревки - это тоже не подарок.

– А вы знаете, что нервы не имеют ни вен, ни артерий? поинтересовался Эр, подбирая хлебом остатки яичницы с большой тарелки. Моя ма...
– продолжил он и вдруг осекся. Дурашка, застеснялся слова <мама>, поняла Криста, играет во взрослого; как можно верить такому юнцу?! Все же Пол порою ставит совершенно не на тех, на кого следовало бы.

– Так что мама?
– помогла ему Кристина.

– Моя мама, - Эр благодарно улыбнулся ей и принялся за жареный сыр, была убеждена, что нервы проходят через сухожилия. Старшее поколение достаточно темное. Прогресс движут молодые силы.

– Ох, господи, - вздохнула Кристина.
– Любите большую подушку? Или спите на думке, как грудные?

– На думке, мэм. А вообще-то последнее время я сплю на деревянном подносе. Очень тренирует шейные позвонки. Если у вас нет деревянного блюда, можно употребить кухонную доску... Вы решитесь оставить у себя холостого мужчину?

– Я спою баюшки <холостому мужчине>. И покачаю кроватку, чтобы не плакал.

– Сыр был дьявольски вкусным, мэм. Теперь о колыбельных песнях. Я их очень люблю. Но засыпать можно и без них. Знаете как? Надо лечь головой на деревянное блюдо. Резко, пальцами, опустить веки на глазные яблоки. Приказать себе: <спать!> И через три минуты вы заснете. Только перед этим надо погулять десять минут. Вы не покажете мне, куда лучше идти? Я боюсь заблудиться. У вас слишком узенькие улочки. И все одинаковые...

На улице, отвернувшись от Кристины, он тщательно высморкался, заметил, что здешнее небо отлично от германского: там даже в звездах заметна какая-то заданная аккуратность.

– Откуда вам знать, какие звезды в Германии?
– усмехнулась Кристина.

– Меня там расстреливали, мэм. В концентрационном лагере. Куда я попал тяжелораненым.

Кристина резко обернулась:

– Но вы же такой молоденький!

– Я младше вас всего на три года, семь месяцев и двенадцать дней, мэм... А теперь по делу: хотя квартира у вас чистая, но я все же побаиваюсь говорить в закрытых помещениях. О главном. На улице спокойней. Особенно если за тобою никто не топает. Скажите, у вас есть лицензия на управление яхтой?

– Нет. Пока нет. А что?

Джек Эр, словно бы не услышав ее вопроса, продолжил:

– Это долго - получить ее?

– Не знаю... Видимо, нет... А что?

– Вы ужасно нетерпеливы, мэм. Пожалуйста, следите за собою. Это не просьба. И не совет. Это указание. Мистер Пол Эс. Роумэн находится под неусыпным и постоянным наблюдением его бывшего босса...

– Макайра?

Продолжая идти размашистым шагом, так, что Кристе приходилось чуть ли не бежать за ним, Эр раздраженно, с некоторым пренебрежением ответил: