Чтение онлайн

— Биометрия, — пробормотал сам себе. — Отпечаток ладони. И, скорее всего, не только.

Я приложил к панели отрубленную голову Астария, которую Мрак любезно оставил мне в качестве «ключа». Ничего. Тогда я приложил к панели его же руку, которую мы нашли рядом с трупом одного из советников. Щёлк… Панель сдвинулась в сторону, открывая потайной отсек.

Внутри, на бархатной подкладке, лежал всего один предмет. Небольшой, чёрный кристалл, по форме напоминающий вытянутую капсулу. Он был холодным на ощупь, и от него не исходило никакой магической ауры. Обычный кусок обсидиана, если не знать, что ищешь. Но я знал, видел подобные штуки раньше, в другом мире, где стоял храм Пауков. Это был коммуникатор, не магический артефакт связи, а именно технологическое устройство. И принадлежало оно явно не Астарию.

Я взял его в руки, браслет на запястье тут же ожил, выдав на внутренний интерфейс короткое сообщение: «Обнаружено устройство связи. Уровень шифрования максимальный. Попытка взлома…»

— Отставить взлом, — мысленно приказал я своему ИИ. — Только пассивное сканирование, покажи, что там в эфире.

Картинка перед глазами изменилась. Я увидел сеть, невидимую паутину зашифрованных сигналов, окутывающую этот мир. Большинство из них были слабыми, фоновым шумом, остатками старых передач. Но один канал был активен. Он шёл от этого коммуникатора, тонкая, едва заметная нить, уходящая куда-то вверх, за пределы атмосферы, за пределы этого мира. И по этой нити бежали пакеты данных. Короткие, зашифрованные импульсы.

«…потеря связи с объектом „Астарий“. Протокол „Жатва“ активирован, но не выполнен. Зафиксировано внешнее вмешательство, источник — Империя Анимория, объект „Морозов“. Уровень угрозы повышен до критического. Запрос на активацию следующего агента влияния…»

Дальше шёл поток цифр и символов, который мой ИИ не мог расшифровать на лету. Но и того, что я понял, хватило с избытком.

Они наблюдали всё это время. Пауки, или кто там сидел на том конце провода, использовали Астария как фигуру средней ценности. И когда эту фигуру сбили с доски, они просто отметили это в своём журнале и приготовились ввести в игру новую фигуру.

Моя победа, разгром Лирии, смерть Астария, всё это для них было лишь мелким инцидентом, очередным тестом на прочность. Они не отступили, просто перегруппировывались. Я сжал коммуникатор в руке так, что хрустнули костяшки пальцев. Чувство триумфа, которое где-то в глубине души всё-таки было, сменилось тяжёлой яростью. Я воевал с тенью, с кукловодом, который сидел в темноте и дёргал за ниточки. Я отрубил одну голову гидры, но на её месте уже росла новая.

— Следующий агент влияния…

Кто? Где? Какой-нибудь обиженный герцог в моей собственной империи? Король на соседнем континенте? А может, кто-то из тех, кого я считал союзником? Эта мысль была самой паршивой. Паранойя — заразная штука.

Я спрятал коммуникатор в подсумок. Это устройство было сейчас ценнее, чем вся казна Лирии, которая по факту пуста. Это была моя единственная ниточка, ведущая к врагу. Опасная, ядовитая, но единственная. Я не мог его уничтожить, но использовать было слишком рискованно. Как только я попытаюсь выйти на связь, они тут же меня идентифицируют как незарегистрированного пользователя.

Я вышел из покоев Астария, оставив за спиной роскошь и трупный запах. Передышка закончилась, так и не начавшись. Война за Лирию была выиграна, но это была лишь битва. Маленькая, незначительная стычка на окраине галактики.

Я проснулся от тишины, давно забытой мною. Обычное моё пробуждение, сопровождаемое сопением кого-то из моих беспокойных жён, также давно стало для меня несбыточной мечтой. На автомате провёл рукой по пустому месту, окончательно убеждаясь в своём одиночестве. Снова…

Скинув с себя остатки сна, я поднялся с кровати. Тело привычно гудело, отзываясь на вчерашние нагрузки. Я никогда не полагался только на дар, мышечную память и рефлексы никто не отменял. Особенно когда от них зависит твоя жизнь и жизнь тех, кто тебе дорог. К тому же таскать тяжелую броню на тщедушном теле всегда проблематично.

В комнате был полумрак, плотные шторы почти не пропускали свет. Лишь узкая полоска у окна, где занавеска была чуть-чуть отодвинута, намекала на то, что снаружи уже давно не ночь. Оттуда же доносился едва слышный щебет птиц, что радуются лету, твари пернатые.

Я подошёл к окну и дёрнул штору. Комнату залило ярким утренним светом, заставив на секунду зажмуриться. За приоткрытой створкой, в щель, врывался свежий воздух с запахом зелени. Распахнув окно настежь, я облокотился на широкий подоконник и вдохнул полной грудью.

Передо мной раскинулся огромный город. Он простирался до самого горизонта, и мой взор едва мог охватить его целиком. Это была не просто столица, это был живой памятник истории и прогресса, который стоял здесь явно не одно столетие, а может, и не одно тысячелетие. Небоскрёбы из стекла и причудливо изогнутого, почти живого на вид белого бетона, тянулись к облакам, сверкая на солнце. Между ними сновали потоки аэрокаров, оставляя в небе едва заметные инверсионные следы. Это был верхний уровень, мир богатых и сильных.

Чуть ниже, и картина менялась. Старинные особняки, настоящие дворцы, утопали в зелени огромных парков. Каждый такой дом был крепостью, окружённой вековыми деревьями и идеально подстриженными лужайками. Я мог разглядеть фонтаны, бассейны и даже небольшие посадочные площадки для личного транспорта. Здесь обитала аристократия, те, кто правил этим миром задолго до появления всех этих стеклянных башен. Они смотрели на нуворишей свысока, а те, в свою очередь, платили им презрением, считая пережитком прошлого. Вечная история…

А ещё дальше, на самой периферии моего зрения, там, где город сливался с дымкой, виднелись совсем другие районы. Серые, унылые, плотно застроенные коробки, переплетённые лабиринтом узких улочек. Трущобы, гнойник на теле любого мегаполиса. Оттуда, я был уверен, не доносилось радостного щебета птиц, а воздух был пропитан отчаянием и дешёвым пойлом. Они были так далеко, что казались почти нереальными, размытым пятном на идеальной картине этого города. Но они были, и в этом была вся суть.

— Всё как обычно, — хмыкнул сам себе, отталкиваясь от подоконника. — Пирамида. Верхушка блестит, а в основании грязь и дерьмо.

Именно в этом основании и рождаются самые жестокие хищники, самые отчаянные бойцы и самые преданные революционеры. Этот город, как и любой другой, был пороховой бочкой. Просто фитиль был пока что длинным и хорошо охранялся. Но я-то знал, что любой фитиль можно поджечь. Или обрезать, всё зависит от того, кто держит в руках спички.

На прикроватной тумбочке лежал мой коммуникатор, единственное сообщение содержало адрес, куда меня настоятельно приглашали. А рядом лежала клубная карта…