Чтение онлайн

Моряки молча смотрели на океан. На поверхности воды лопались пузыри. Очертив дугу, они теперь булькали на одном месте. Соболев только сейчас понял, какое большое значение имеют пузыри: если они появляются над водой, значит, всё идёт хорошо, а когда исчезают… Он поправил нож на боку и прыгнул.

Некоторое время Соболев скользил по инерции вниз, потом принял горизонтальное положение и огляделся. Вот он мир, в котором миллионы лет назад зародилась жизнь. Тишина. Только тихое металлическое бульканье пузырьков воздуха. Широко раскрыв глаза, юноша с восхищением смотрел вокруг. От лёгкого течения невдалеке шевелились какие-то водоросли. Какая чудесная окраска, какое изящество формы! А вот маленькие рыбки. Как они живут здесь? «Эх, вы, глупенькие, — хотелось ему сказать, — смотрите, перед вами я, Вася Соболев, — первый человек, которого вы видите». Но рыбки проплывали мимо, не обращая никакого внимания на странное существо: мало ли в океане разных чудищ!

Соболев пробил головой волшебное зеркало, отделяющее воздух от воды, и увидел траулер, покачивающийся на лёгкой волне, солнце, голубое бездонное небо — мир, в котором живёт человек. Потом опять погрузился в глубину, в другой мир, где иные краски, иные формы.

Вася слегка шевельнул ластами — тело послушно поплыло. Он остановился и, сложив руки на груди, лёг, потом вытянул руки в стороны и стал парить, как орёл над степью. Это было удивительно! Словно в толще воды перестал действовать закон тяготения. Но больше всего его восхитили ласты. Они мчали его вперёд так, что он мог бы превзойти в скорости даже самого тунца — этого морского бродягу, вечного скитальца и бездомника.

Где-то рядом раздались три отрывистых удара. Это Ларин подавал сигнал — звал к себе. Соболев поплыл к траулеру.

Днище «Урагана» за время плавания успело обрасти присосавшимися моллюсками и раковинами. Кое-где на нём облупилась краска и появилась ржавчина. Лопастей винта невозможно было разглядеть, вместо них — сплошной серый клубок, столько сетей намоталось на винт. Хвост сети повис в воде и терялся в голубоватой водяной дали.

Ларин и Соболев приступили к работе. Вдруг длинный шлейф сети бешено задёргался и туго натянулся. Несколько минут он оставался в таком положении, потом заходил ходуном. Пловцы переглянулись и поплыли в синий сумрак океана, чтобы выяснить, кто это вздумал шутить с ними. Сеть то натягивалась, как канат, то надувалась, словно парус.

Метров через двадцать пловцы остановились, оцепенев от ужаса. Крупное веретенообразное тело акулы было обмотано тонкой капроновой делью, только длинный заострённый хвост оставался свободным. Акула извивалась, стараясь освободиться. Заметив людей, дёрнулась посильнее. Ларин взмахнул ножом. Надрезанная сеть оборвалась, и хищница, волоча её за собой, нырнула в глубину.

Вернувшись к «Урагану», Соболев стал на охрану, а Ларин продолжил прерванную работу. Через полчаса ныряльщики поднялись на поверхность и ввалились в шлюпку, спущенную боцманом на воду.

К винту спустился Вершинин. Ларин не решился оставить его одного под водой и, сменив баллон с воздухом, снова нырнул в океан. Потом работал Соболев, а Вершинин охранял. Соболева сменил Ларин… Так, чередуясь друг с другом, они освобождали «Ураган» из плена.

Саша смотрела в беспредельную ширь океана. «Много великих чудес в природе, — думала она, — и каждое по-своему притягивает, влечет к себе человека. Но, пожалуй, самой большой притягательной силой обладают моря и океаны».

Может быть, так ей только казалось, потому что она любила море. В яркую солнечную погоду трудно было отвести взор от неповторимых красок океана. А во время штормов грозная стихия как бы бросала человеку вызов померяться с ней силой. И человек с древних времён принимал этот вызов и, пробиваясь сквозь гневно бушующие волны, открывал новые земли и материки, наносил на карты причудливые контуры берегов. Легендарные подвиги моряков, их фантастические рассказы о встречах с морскими чудовищами заняли прочное место в фольклоре народов. Человек написал прекрасные книги о затонувших кораблях, о единоборстве с гигантскими акулами, о красоте и таинственности подводного мира. Фантастика? Теперь уже не фантастика. Люди, плавающие сейчас под водой, — не вымышленные герои жюльверновских и беляевских романов. Это живые люди, советские исследователи океанских глубин, они видят колыбель жизни, им доступны её красота и величие.

Саша подавила вздох. Когда же удастся и ей своими глазами увидеть чудеса подводного мира?

Посвистывая, танцующей походкой подошёл Новиков и стал рядом.

— Разрешите пришвартоваться?

— Можешь сразу же и отчаливать, Юра, — в тон ему ответила девушка.

— Не могу. У меня в двигателе перебои. Вы чудесная, Саша!

— Здра-авствуйте, — повернулась она к Новикову. — Что это с тобой? Неужели не можешь быть с девушками просто человеком? Просто дружить?

— Дружбу предлагают некрасивым девушкам.

— Прекрати ты, пожалуйста, эти глупости. Я ведь могу и рассердиться.

— Что тогда?

— Какой ты несносный! С тобой просто невозможно разговаривать! Ну что ты привязался? Прошу тебя, уходи.

— Не уйду. Встречи с тобой обостряют мои чувства. Я люблю тебя.

Саша круто повернулась и ушла. Настроение было испорчено. В лаборатории она уселась на своё место, откинулась на спинку стула. Нужно было закончить химический анализ воды, взятой вчера вечером. Ларин эту работу целиком возложил на неё. В первые дни он проверял каждую запись и подробно вникал в методику анализа, а в последнее время интересуется только результатами. Но вот вчера…

Напевая песенку, Саша стала готовить реактивы. Анализы были несложные, но, чтобы провести их, нужно сосредоточиться, отогнать посторонние мысли… Саша взяла первую бутыль с пробой. Пусто. Не было воды и в остальных четырёх бутылках. Саша открыла лабораторный журнал и увидела записи, сделанные рукой Ларина. Отодвинув реактивы, она встала, прошлась несколько раз и остановилась возле письменного стола Ларина.

С первой же встречи в Петропавловске Саша не переставала думать об этом человеке. Она запомнила взгляд его выразительных голубых глаз, в глубине которых затаилась печаль. Почему печаль — Саша не знала, и сердце её каждый раз замирало, когда она смотрела в эти глаза. Они могли вспыхнуть огнём, смеяться, но в них всё равно жила грусть. Какая-то покоряющая сила была в его взгляде, во всём, что он делал, что говорил. В её душе росло незнакомое чувство — тревожное, будоражащее. Вначале она боролась, но ничего с собой не могла поделать и положилась на время: оно всё прояснит, всё покажет.

Саша вернулась на своё место. Больше часа она просидела за столом, и мысли её всё чаще возвращались к Ларину. Почему он упорно не хочет, чтобы она ныряла? «А я возьму и нырну», — она решительно поднялась и направилась к шкафу, где хранились гидрокостюмы. Вот ящик с белым костюмом. Размер как раз её. Она не раз надевала этот костюм и тайком спускалась в испытательную башню. Но одно дело — башня, а вот в океан уйти… Страшно! Тут же она живо представила себе Ларина. Глаза строгие, резко очерченные красивые губы сжаты… Она закрыла ящик и поставила его обратно в шкаф.

— Лаборатория? — вдруг раздалось в репродукторе.

— Лаборатория слушает.

— Вынесите на бак три запасных баллона с воздухом.

В лабораторию в сопровождении Марса вошёл Володя Данилов.

— Дай-ка я помогу, — сказал он.

— Я не знала, что ты такой внимательный.

Данилов смутился было, но вдруг лукаво усмехнулся:

— Я ведь матрос первого класса, Саша. Учти — первого! Хорошо звучит? — И он, фальшивя, запел: — «Ты, моряк, красив сам собою, тебе от роду двадцать лет…»