Чтение онлайн

— Я буду страховать Соболева, — твёрдо сказала она.

— Опять своевольничать? — нахмурился Ларин.

— Но, Василий Михайлович, я же никогда не видела, как камбала на глубине живёт.

Вершинину нужен был отдых. Накануне он целый день помогал укреплять электроды на глубине. Сам Ларин сегодня не мог уйти в воду — надо было дежурить у пульта управления. Саша не спускала с него глаз. Она словно читала его мысли. «Я знаю, вы меня любите, — говорил её взгляд. — Но это не причина, чтобы не пускать меня в море». Ларина обескураживал этот взгляд.

— Ну, хорошо, идите. И осторожнее там, — сказал он.

Саша и Соболев опустились на дно моря и обнаружили среди камней огромные скопления камбалы. Вдруг рыбы беспокойно зашевелились и начали всплывать вверх. «Видимо, — решил Соболев, — Василий Михайлович дал ток на электроды». Установив высоту всплытия камбалы, ныряльщики поднялись на поверхность.

— Есть рыба! — весело доложили они и, перебивав друг друга, рассказали о своих наблюдениях.

С «Урагана» сигнализировали на «Сокол», сообщили, на какой глубине следует ловить рыбу, и предложили следовать за ними. Так начался своеобразный сбор урожая. «Ураган» как бы «скашивал» поле, а «Сокол» тянул за ним трал и подбирал «скошенное». За три дня выловили семь тысяч пудов камбалы. Больше трюмы «Сокола» не вмещали. Перед отплытием на базу капитан «Сокола» явился на «Ураган» и извинился перед Лариным.

— Я охотно принимаю извинения, капитан, — от души засмеялся Ларин. Он любил прямодушных людей. — Но вам теперь придётся занять очередь. Мы загружены заказами по горло, — и он перечислил названия траулеров, которые решили собирать «урожаи» с помощью «трактора» Ларина.

Щербань, кончив читать фельетон, в котором рассказывалось о похождениях какого-то афериста, тряхнул чубом и не то шутя, не то с оттенком зависти сказал:

— Вот этот дела обделывал! Сотнями тысяч ворочал!

Новиков сердито посмотрел на него:

— Нашёл кем восхищаться. Жуликом!

— Не жуликом, а талантом. Чтобы вести такую игру, голова нужна на плечах, а не чугунный котёл.

— Чёрт знает, что плетёшь! Ты бы вот очерк о коммунистической бригаде прочитал.

Щербань взял со стола сигаретку, закурил.

— Читал. Шуму много. Надо не шуметь, а работать. Кто про меня скажет, что я плохо работаю? Никто. Разговорами коммунизм не построишь. Что я пью или в картишки иногда перекидываюсь, — так это моё личное дело.

— Не согласен, — отрезал Новиков.

Характеры меняются по-разному. Одни постепенно, другие — как-то сразу, после первого же большого жизненного испытания. Для Новикова таким испытанием явились смерть матери, товарищеский суд. Новиков много думал и много читал в последнее время.

— Слушай, Коля, ты читал когда-нибудь Толстого? — спросил он.

— В школе читал.

— Я тебе одно место из «Воскресения» прочту.

— Давай, давай, просвещай, — пренебрежительно усмехнулся Щербань.

— «В Нехлюдове, как и во всех людях, было два человека, — читал Новиков. — Один — духовный, ищущий блага себе только такого, которое было бы благом и других людей, и другой — животный человек, ищущий благо только себе и для этого блага готовый пожертвовать благом всего мира».

Новиков отложил книгу.

— Неужели и во мне, в советском человеке, есть это животное? Раньше я не задумывался над вопросами, для чего я живу, правильно ли живу и как надо жить. А теперь мне ясно, что нельзя жить так, как я жил раньше. Нельзя жить и так, как живёшь ты, Коля.

— Здорово ты перековался, — усмехнулся Щербань. — Ну, чёрт с тобой! Давай лучше выпьем, — предложил он, разливая в гранёные стаканы водку.

— Ты же на собрании дал слово не пить.

— Так то на собрании, — усмехнулся Щербань. — Петухом запоёшь, когда прижмут. Подсаживайся, тяпнем на прощанье.

— Почему — на прощанье?

— Перехожу на «Сокол». Завтра отшвартуюсь. Там второй механик заболел. А мне это на руку, — опять усмехнулся Щербань. — Заработки у них хорошие. Камбала прёт…

— Бежишь, значит? — возмущённо посмотрел на него Новиков.

— Умников больно много развелось. А я сам умный, что мне! — Щербань придвинул стакан Новикову. — Ну, поехали, чтоб старая дружба не ржавела.

— Пить я не буду, — твёрдо сказал Новиков.

— А в картишки? Отыграешься, может? — ехидно спросил Щербань и залпом выпил водку.

Новиков с ненавистью взглянул на бывшего своего товарища и вышел из каюты.

…Саша Поленова на «Урагане» ходила в спортивных брюках и куртке. Так было удобно. Правда, иногда у неё появлялось желание показаться в кают-компании пусть даже не в нарядном, а в простом женском платье, но сделать этого она не могла, потому что чемодан с вещами утонул, когда катер «Резвый» терпел бедствие. И поэтому не приходилось удивляться, что она всю свою первую зарплату оставила в магазинах Колпакова.

Шестого ноября на торжественное собрание Саша пришла в новом узком платье вишнёвого цвета и лакированных туфлях. Вася Соболев даже руками развёл:

— Ты второй раз убиваешь меня.

— Тебе нравится? — рассеянно спросила она, выискивая глазами кого-то, и, увидев Ларина, быстро сказала: — Проводи меня, пожалуйста, туда.

Соболев тихонько свистнул от удивления:

— Тоже — «пришёл, увидел, победил»? Который по счёту?

Саша покачала головой: нет, это не то. И Соболев впервые взглянул на Ларина не как на своего учителя и инженера, а как на человека, которого она предпочла другим. «Да, Василий Михайлович хоть куда», — одобрил Соболев выбор Саши. Он подвёл её к Ларину и напыщенно произнёс:

— Разрешите представить вам молодую ультрасимпатичную особу.

Ларин, поднявшись, шутливо отвесил поклон и заразительно засмеялся.

— Садитесь, Александра Николаевна, — предложил он, указывая место возле себя.

— Но первый танец мой, — сказал Соболев. — Предупреждаю об этом во избежание международных скандалов.

— Э, нет, юноша, — вмешался Усков. — На кораблях первый танец всегда принадлежит капитану. — Вы не возражаете, Александра Николаевна?

— С удовольствием, Иван Константинович, — тотчас же согласилась Саша, бросив быстрый взгляд на Ларина.

— Ах ты, мать честная! — вздохнул Соболев. — Тогда я — второй.

— После начальника экспедиции, тёзка, — засмеялся Ларин.

— Этак до меня очередь не дойдёт, — воскликнул Соболев. — Там второй помощник, третий, стармех — и пойдёт по лестнице вниз… Не согласен! Так и быть, уступаю первые два танца, а за третий буду драться…

Председатель судкома, пожилой инженер-электрик, постучал карандашом и открыл торжественное собрание; президиум занял место за столом, и слово предоставили Ларину.