Чтение онлайн

Вплотную подойти к поморнику они не могли, потому что тот сидел на глыбе, но, когда пингвины подобрались очень близко, поморник, до сих пор как будто не замечавший их, взмахнул крыльями и отлетел в сторону и там сел. Они повернулись к поморнику и собирались повторить ту же процедуру, но тот опять взмахнул крыльями и улетел. Очень интересно было наблюдать за боязливыми, протестующими движениями пингвинов. Легко понять эти движения и перевести их на человеческие ощущения.

По другую сторону судна вторая группа пингвинов ссорилась из-за небольшой глыбы, на которой все равно трудно было бы удержаться. Кривлянья, с которыми каждый взбирался на намеченную шаткую возвышенность и сталкивал своего предшественника, чтобы потом самому с нее свалиться, были не менее забавны, чем процедура с поморником. Птицы эти в самом деле доставляют много удовольствия.

Понедельник, 26 декабря.69°9 ю. ш., 178°13 з. д. Положение самое безотрадное. От всякой надежды, что восточный ветер раскроет лед, приходится, кажется, отказаться. Вокруг огромные площади сплошного льда. Трудно представить себе что-нибудь более безутешное.

Полосы водяного неба виднеются на севере, но к югу везде однообразный цвет белого неба. День пасмурный, ветер ENE силой от 3 до 5 баллов. Временами падает снег. Едва ли может быть более безутешный вид для наших глаз.

Прошлой ночью, лежа на койке, я как будто слышал размеренное потрескивание мелкого льда, а сегодня сообщили, что льдины стали меньше, и затем мы ощущали нечто вроде килевой качки. Вероятно, шла медленно двигавшаяся длинная волна вдоль судна, покачивавшая его, но для нас она не служит подмогой. Сегодня ночью льдины вокруг нас так же велики, как были раньше. Я вижу очень мало признаков их разрушения или ослабления их спайки.

Очень, очень тяжелое время.

Мы умудрялись проходить 2 или 3 мили в юго-западном направлении под парусами, попеременно отступая назад, а затем, наполнив паруса, старались продвинуться вперед по узкому каналу. Но это мало помогает. Такое положение, конечно, может привести в уныние. Отрадно одно: готовность всех и каждого приложить последние силы, как бы ни были незначительны достигаемые результаты.

Ренник снова бросал сегодня лот на глубину 1843 сажени. Невольно поражает, что мы никак не можем отыскать причины такого периодического открытия и смыкания льдин. Однако можно ли вообще объяснить это движение приливом и отливом? Условия, в которых мы находимся в данное время, по-видимому, зависят от отдаленных причин. Где-то к северу или к югу от нас дует ветер в каком-нибудь другом направлении; он то увеличивает, то ослабляет давление. Кроме того, такие полосы открытой воды, по которым мы прошли к северу, доставляют проход и ледяным массам. В нашем плену раздражает эта неопределенность положения, зависящая от того, что мы не знаем ее причин и не в состоянии предсказать влияния перемен ветра. Можно только смутно предполагать, что далеко за горизонтом происходят явления, непосредственно влияющие на наше положение.

Вторник, 27 декабря.По счислению 69°12 ю. ш., 178°18 з. д. Во время первой вахты мы прошли около двух миль, то проталкиваясь сквозь льды, то ложась в дрейф. Затем судну опять пришлось задержаться. В середине пути лед окружил нас со всех сторон, подчас сжимая судно, и мы не продвинулись даже на ярд. Ветер постепенно усиливался и дошел до силы среднего урагана, относя нас на ESE. Мы вынуждены были спустить марсели. В утреннюю вахту мы вновь начали продвигаться, причем лед открывался с обычным поразительным отсутствием всякой на то причины. Мы проделали милю или две в западном направлении в тех же условиях, что и вчера. Льдины как будто меньше размером, но перспективы наши весьма ограниченны — кругом густой туман. Единственное, что нам твердо известно: в том направлении, в котором мы движемся, имеются пространства открытой воды, расположенные на расстоянии одной или двух миль одно от другого. Мы начинаем продвигаться между двумя льдинами, проходим 200 или 300 ярдов и наталкиваемся на огромную глыбу. Это означает задержку продолжительностью от десяти минут до получаса, пока судно обходит глыбу и ложится в дрейф с подветренной стороны. Когда путь снова свободен, операция повторяется. Если судну удается, наконец, набрать немного хода, оно раскалывает препятствие и медленно проходит через него. Отчетливо ощущается набегание волны — медленное и постепенное. Я насчитал, что промежуток длится около девяти секунд. Все сегодня говорят, будто лед раскрывается. Уилсон видел большую льдину, расколовшуюся на четыре куска таким образом, что судно никак не могло быть тому причиной. Раскрытие больших льдов есть, несомненно, добрый знак. «Я писал много о плавучих льдах, хотя при обыкновенных условиях мог бы ограничиться немногими словами. Но вряд ли вы удивитесь, если я скажу вам, каким препятствием они были для нас».

Положение сегодня вечером также очень невеселое. Вся надежда на то, что восточный ветер раскроет плавучие льды, по-видимому, исчезла. Между льдинами появляются полыньи, разводья, и мы, точно крабы, медленно проползаем из одной полыньи с другую.

Ночью задул сильный ветер. Вот когда я с облегчением подумал, что наше положение могло бы быть намного хуже. Ветер завывал в снастях, а мы между тем совершенно спокойно стояли среди льдов, нисколько не беспокоясь ни за судно, ни за паруса, не думая об айсбергах и сжатии льдов. Можно было спокойно спуститься вниз и безмятежно заснуть. Вспоминались лошади, но ведь, наконец, лошадей испокон веку возили на небольших судах, иногда в очень далекие плавания.

Восточная партия, безусловно, выгадает от малейшей нашей задержки. Чем позже они попадут на Землю Короля Эдуарда, тем лучше… [33]

Экспедиция для устройства промежуточных складов для предстоящего путешествия к Южному полюсу будет сокращена, но, если даже нам удастся прибыть в январе, работы непочатый край. Надо признаться, что положение могло быть много хуже и если бы только была уверенность в освобождении не дальше, скажем, как через неделю, то тужить, собственно, было бы и не о чем.

Боюсь, что в холодильнике не все благополучно. На баранине появилась плесень, и говядина начала портиться. Чувствуется несомненный запах. Холодильник приказано было открывать, когда температура опускалась ниже +28° [-2 °C]. «Я думал, что мясо от этого затвердеет», но, видимо, нужна вентиляция воздуха. К ночи сегодня, когда температура понизится, мы, вероятно, вынем говядину и поставим виндзейль, [34] чтобы очистить воздух. Если это не поможет, придется повесить туши на снасти.

Позднее, в 6 ч вечера.Ветер переменил направление с SE на ESE. Прибой утихает. Это свидетельствует о том, что впереди открытая вода и что взятый нами курс в общем правильный.

Небо очищается, но ветер все еще налетает порывами с силой от 4 до 7 баллов. Лед слегка смерзся, и мы во второй половине дня совсем не продвинулись.

9 ч вечера.Сегодня легла одна из лошадей. Она и раньше ложилась. Может быть, это не имеет значения, но, с другой стороны, это не очень утешительное обстоятельство и его можно посчитать дурным предзнаменованием.

Кончаю этот том моего дневника при обстоятельствах, которые нельзя назвать благоприятными.

НОВЫЙ ТОМ ДНЕВНИКА

1910–1911 гг.

Все еще в плавучих льдах

Среда, 28 декабря 1910 г.69°17 ю. ш., 179°42 з. д. Мыс Крозье S22 W530. Ветер улегся; небо прояснилось; теперь солнце ярко светит и греет. Температура 28° [-2 °C]. Во время средней вахты ветер стих и упал до 2–3 баллов. Мы прошли за время вахты 1,5 мили и с тех пор прибавили еще почти целую милю. Вошли в более разреженные льды. Посещение «вороньего гнезда» [35] убедило нас в значительном улучшении положения. Льды окружают нас со всех сторон, но процент совсем тонких льдин велик, и даже те, что потолще, как будто ломаются. Определить условия можно только на протяжении 3 миль или около этого — радиус наблюдений из «вороньего гнезда». В пределах этих 3 миль нет сомнений в том, что судно сможет легко пробиться. Дальше, на южной стороне неба, есть кое-какие намеки на открытую воду. Мы проталкивались и дрейфовали к югу и западу во время непогоды и теперь находимся опять неподалеку от 180-го меридиана. Кажется невероятным, чтобы мы были еще далеко от южной границы пака.

Основываясь на этих наблюдениях, мы решили снова развести пары. Надеюсь, что теперь мы пробьемся.

Свалившаяся вчера лошадь была выведена на палубу. Бедняжка находится в жалком состоянии. Страшно исхудала, очень слаба на задних ногах и страдает от ужасного накожного раздражения, от которого шерсть лезет клочьями. Полагаю, что день-другой пребывания на открытом воздухе принесет ей большую пользу. Еще одна или две лошади в плохом состоянии, но все же не в таком плачевном, как эта. Отс неустанно ухаживает за животными, но он, кажется, не совсем понимает, что, пока мы стоим во льду, судно неподвижно, и поэтому больному животному на открытой палубе до известной степени возможен моцион.