Чтение онлайн

Переправившись на ту сторону, я нашёл наши войска расположенными близ бывшей неприятельской крепостцы, на отличной позиции, обнесённой со всех сторон в два яруса песчаными возвышенностями, в роде брустверов. Впрочем, пришлось стоять в глубоком песке, а между тем, до садов было, что называется, рукой подать. На месте стоянки не было ни травинки, поэтому, для доставления корма, приказано было произвести фуражировку в кышлаках; возвратившиеся оттуда фуражиры, добывшие порядочное количество клевера для корма, объяснили, что жителей не видали, но заметили много хлеба на полях. Жители, хивинцы, завидев фуражиров, вероятно попрятались, но потом сообразили, что им [59] гораздо выгоднее будет самим продавать продукты нашим войскам, а потому, сегодня утром, совершенно для нас неожиданно, среди лагеря, образовался настоящий базар: жители навезли не только клеверу, но лепёшек, круп, баранов и скота, остались очень довольны торгом и обещали на другой день опять приехать.

До нынешнего дня я находился всё один на левом берегу Аму; мой товарищ барон Каульбарс, получивший, вероятно, поручение от начальника штаба, не возвращался всё ещё с того берега. Здесь кстати заметить, что мой почтённый сожитель, давно мне известный и обративший на себя внимание своею отважностью ещё в кульджинской экспедиции, где он получил две раны, любил производить над собой весьма опасные эксперименты. Так случилось и сегодня. Часу во втором дня, я вдруг заслышал голос барона Каульбарса, отыскивавшего мою палатку; выглянув из неё, я был не мало удивлён, когда пред моими глазами предстал мокрый, обнажённый всадник на таком же мокром коне…. То был барон Каульбарс, переплывший, в виде опыта, Аму-дарью в том месте, где ширина её доходит до 800 сажен, при весьма значительной глубине, а быстрота течения пять футов в секунду….

Ждём не дождёмся конца переправы и той минуты, когда нас поведут в хивинские сады и кышлаки, так как стоянка близ крепостцы в глубоком песке, положительно несносна и живо напоминает наши прошедшие бедствия.

В три часа по полудни, командующий войсками переправился на нашу сторону. Говорят, что с приходом завтра к переправе полковника Веймарна с транспортом провианта, мы тронемся далее. До Хивы только 50 вёрст, или два обыкновенных солдатских перехода.

Пока командующий войсками находился ещё на той стороне реки, родной дядя хивинского хана присылал просить позволения явиться на свидание к генералу Кауфману. Командующий войсками послал ему в ответ своё согласие, и посланный уехал в Хиву, но ещё не возвращался.

Сильный ветер затрудняет переправу. Красивая Аму превратилась в страшную, безобразную массу желтоватого цвета; подгоняемые ветром волны высоко подымаются и бушуют. Несносный ветер не покидает нас и пробуждает в памяти злейшие воспоминания о безводных, [60] песчаных пространствах, где он нас так сильно донимал. Наша позиция, как я выше сказал, находится как бы в квадратной песчаной котловине, окружённой со всех сторон песчаными возвышенностями, так что при малейшем дуновении ветра, песок с этих возвышенностей совершенно засыпает нас.

Полковник Веймарн, часов в девять, прибыл к переправе со своими ротами, что даёт надежду на скорое наше движение вперёд.

Сегодня целый день происходила у нас суматоха, послужившая хоть некоторым развлечением в нашем скучном положении.

Жители кышлаков, расположенных в садах, верстах в двух от нашего бивака, по примеру прежних дней, с утра стали собираться к нам в лагерь с разными жизненными припасами на продажу. Как вдруг все переполошилось: приехал гонец с известием, что диван-беги (хивинский военный начальник) грабит кышлаки за то, что жители стали ездить к русским и подвозить им припасы. Получив это известие, командующий войсками тотчас же отправил на фуражировку две роты с двумя горными орудиями и несколько казаков, под начальством подполковника Чайковского, и вместе с тем приказал взять всех офицерских людей для добычи фуража. Для надзора за правильностью фуражирования и для распределения по участкам были назначены из полевого штаба два офицера.

По уходе этого отряда и по прошествии некоторого времени, стали слышаться вдали ружейные выстрелы, но, не смотря на внимательное наблюдение в бинокль, с ближайших возвышенностей рассмотреть ничего было нельзя; вековые деревья садов мешали обозрению.

Вскоре прискакал казак от подполковника Чайковского, с докладом, что высланный отряд, прогнав неприятеля (туркмен), находится не в дальнем расстоянии от укреплённого города Хазар-аспа; вместе с тем, подполковник Чайковский доносил, что один из ротных командиров довольно тяжело ранен пулею, а один солдат ранен холодным оружием. Генерал Кауфман приказал послать к подполковнику Чайковскому ещё две роты, с которыми отправились и Их Высочества. Командующий войсками, не имея положительных сведений о состоянии города и крепости Хазар-аспа, не имея достаточного количества перевозочных средств, и не окончив ещё переправы, решился тотчас же двинуться к [61] Хазар-аспу. Посланные войска разоряли хивинския партии и довольно рано вернулись в лагерь.

Вероятно, вследствие этой рекогносцировки, вечером вышел приказ, на основании которого, в три часа утра, весь отряд, кроме двух линейных рот, остающихся на позиции для охранения вещей и для наблюдения за переправою, должен был выступить для занятия города и крепости Хазар-аспа. Солдатам приказано иметь с собою в мешках (заменяющих ранцы), сухари и только то, что может быть им временно необходимо, так как, по занятии Хазар-аспа, вся местность от берега Аму будет очищена от неприятеля и тяжести отряда могут быть доставлены к Хазар-аспу, расстояние до которого считалось не более 14 вёрст.

Не смотря на то, что сегодня, рано утром, предстояло двинуться к Хазар-аспу, лагерь, а вместе с ним и мы успокоились с вечера в двенадцать часов. В три часа ударили подъём; заваренный чай брошен и мы с Каульбарсом сели на коней и пустились догонять командующего войсками, уже уехавшего к авангарду. Нагнав авангард и пройдя около двух вёрст от позиции по песчаным оврагам и буеракам, мы вступили в сады, ведущие к Хазар-аспу и тянущиеся вплоть до Хивы.

Местность эта, в особенности, после пройдённой пустыни, показалась нам раем и поражала непривычный глаз разнообразием и богатством флоры. Жаль только, что мы расстались с величественной Аму и не видим другой воды, кроме воды в арыках, которые пересекают всю местность по разным направлениям; так будет, говорят, до самой Хивы, которая также не имеет реки.

Прелестная местность, на которую мы вступили, похожа на живописный парк, тянущийся на 50 вёрст. Повсюду виднеются разбросанные в каком-то лелеющем глаз беспорядке, огромные пышные деревья, представляющие собою вид громадного гриба; около них почти всегда стоят, так называемые, курганчи, или дома, обнесённые забором, в роде, наших барских дач, построенные из весьма плотно убитой глины, представляющей известное сопротивление даже артилерийским снарядам; все дома как будто оштукатурены и имеют чрезвычайно красивый вид. Величественный гриб, своей огромной шапкою, большею частью покрывает тенью весь дом и двор. По всему парку разбросаны обыкновенные деревья и кустарники с зеленеющею листвою; там и сям виднеются поля клевера, пшеницы и других хлебов, засеянные [62] отдельными квадратиками, вероятно, сообразно хозяйству каждого владельца курганча; всё это пересекается по всем направлениям арыками, или канавами, наполненными водою; у каждого дома, кроме того, имеются колодцы с хорошей водой. Прямая, не очень широкая дорога, как бы пересекающая весь парк пополам, тянется к Хазар аспу и далее в Хиву; от неё в стороны отделяется нескончаемое число боковых дорожек, тянущихся к каждому курганчу. Все эти дороги пересекаются тоже канавками, через которые устроены мостики.

Не зная определительно расстояния до Хазар-аспа, мы шли в совершенной неизвестности часа три; только впоследствии, благодаря съёмке, постоянно производившейся во время марша и даже во время дел, мы узнали, что он отстоит от берега Аму на 14 вёрст. Местность вообще, и в особенности высокие деревья препятствовали ориентированию, так что мы почти наткнулись на выросшие перед нашими глазами, высокие крепостные стены с башнями. Генерал Головачев остановил авангард, подтянул войска, и, усматривая на стенах народ, с минуты на минуту ожидал выстрела. Но заметив мирное настроение жителей, генерал Головачев двинул войска к воротам, вошёл в крепость, занял её, взял семь орудий, в ней находившихся (три из них похожи на картечницы), и послал поздравить командующего войсками с благополучным окончанием дела.

В азиятских городах крепость и город составляют одно неразрывное целое. Хазар-асп большая крепость с высокими стенами, окружённая со всех сторон озером и примыкающая к садам, составляющим отличительную черту этой местности. Крепость выстроена, как и все здешние постройки, из глины, но, не смотря на высоту и прочность стен, была оставлена хивинскими войсками сегодня утром, до прихода наших войск. Командующий войсками и вся главная квартира въехали в город и расположились в цитадели; войска стали кругом крепости. Жители Хазар-аспа и торгующий народ тотчас явились с изъявлением покорности к командующему войсками, который приказал им объявить, чтобы они оставались на своих местах, в лавках и на базаре, и что никому не будет сделано никакого вреда. Часа два спустя, массы жителей обоего пола стали стекаться в город, и не только городские жители, но и деревенские обитатели кышлаков, которые при нашем прохождении были совершенно пусты.