Чтение онлайн

Легко сказать. И все же интересно, почему Руорк все преподнес вот так? Просто не умеет по-другому? Или… Или намеренно меня провоцирует? Но ради чего?

После ухода Альданы гнетущая тревожность только усилилась. Я буквально кожей чуяла, что медик что-то задевает против меня. Но догадаться, что мне угрожает, не могла, сколько ни ломала голову. И тогда, чтобы отвлечься от изматывающей тревоги, я сначала размялась как следует, а потом начала качать пресс и отжиматься. До полного изнеможения, до появления звездочек в глазах и ломоты в теле. А когда пот начал заливать глаза, когда от усталости уже отказывались держать руки и легкие горели из-за недостатка кислорода, сходила в душ, снова сменила одежду и засела за дневник. Мне нужны были ответы. И чем быстрее, тем лучше. Потому что что-то подсказывало, что времени у меня больше нет.

«…Часть наших погибла сразу после открытия куба и нападения на нас его странного содержимого. Оставшуюся часть накрыл шок. Такой, что мы не сразу поняли: все на станции, не только присутствовавшие при эксперименте, заражены инопланетной, неизвестной науке Альянса фауной. А когда сообразили, стало слишком поздно. Нам оставалось лишь позаботиться о том, чтобы зараза не распространилась за пределы станции…

Не буду описывать все стадии мутаций. Лично для меня они прошли крайне мучительно. Да и последствия… Отвратительны. К тому же они совершенно точно есть в бортовом журнале и Дневнике исследований, который вел наш начальник Тей Иенору. Пока мог. Когда стало слишком опасно даже просто прикасаться к терминалу, он позаботился о том, чтобы изолировать и сохранить все записи отдельно от источников энергии и возможного питания для нас. Я же хочу отметить собственные мысли, чтобы позднее, если оно будет это позднее, обдумать все свои наблюдения. Первое — часть выживших мутировала стремительно, превращаясь в червеобразное нечто, смахивающее одновременно на сперматозоид и аскариду. После завершения изменений в них не осталось ничего разумного. И интересовала только еда. А едой для всех нас стала энергия в любом виде. Вплоть до того, что некоторые набрасывались на своих же сотоварищей и обслуживающий персонал с целью пожрать…

Ни в одном языке нет таких слов, чтобы достоверно описать воцарившуюся на станции атмосферу. Медленно, но неуклонно мутировали все, кто выжил. И в конце концов, начальник охраны «Медеи» принял решение отключить реактор, чтобы лишить всех нас питания… Была надежда, что мы все погибнем от голода и холода. И таким образом сможем уберечь Альянс от распространения тварей, которым плевать на все, кроме еды. Но до этого мига случилось еще несколько неприятных моментов…

Я дольше всех держалась, отказываясь от энергетического питания. Сразу не сориентировалась, когда еще были батареи, реактор и другие источники энергии. А потом… В общем, я брезговала есть своих сотоварищей. Мне казалось, что это ничуть не лучше каннибализма. Наверное, поэтому мутировала медленнее остальных. И, возможно, мучительнее.

Еще одна замеченная мной странность: из женщин при первичном заражении выжила лишь я и молодая арлинта. И на нас почему-то не нападали. В то время как более слабых мужчин сожрали свои же. Это было ужасно. Несколько раз это случилось у меня на глазах. И наверное, именно это в большей степени повлияло на мой отказ от подобного питания.

Я долго не могла понять, почему и меня, ни арлинту даже не пытаются сожрать. Пока не ощутила невероятно сильный, практически неконтролируемый позыв заняться любовью с первым же, кто попадется навстречу. И вот этот позыв побороть я не смогла. Впрочем, как и арлинта. Мы с ней, наверное, были со всеми, кто выжил. В угаре, который одурманил мой мозг, я едва ли замечала своих партнеров. Меня гнал вперед древний как мир инстинкт продолжения рода…

Когда все закончилось, я едва справилась с собой и обуревающим меня стыдом. Но я сумела выстоять. В то время как арлинта… Несчастная оказалась слабее меня и нашла способ прекратить свое существование. Позднее я поняла почему, и поняла, что никакая это не слабость…

После овладевшего мной сумасшествия я очень сильно изменилась. Мутации шли во мне полным ходом. Именно тогда я впервые предположила, что если не поддаваться навеиваемым желаниям, то собственный иммунитет тормозит перестройку организма, подавляет все чужеродное, что появилось внутри. Правда, к тому моменту, как я убедилась в правомерности подозрений, лично для меня было уже поздно: тело изменилось до неузнаваемости, превратившись в один огромный живот, в котором я и вынашивала потомство того, что прилетело к нам издалека. Да. За дурость всегда нужно платить. Иногда тройную цену. Теперь у меня было что-то вроде коллективного сознания, несмотря на то что собственный разум, может быть, в урезанном виде, я все же сумела сохранить. В отличие от своих коллег, превратившихся в червеобразных существ с очень ограниченным набором функций: есть, вернее, жрать. И размножаться…»

Я опять читала до тех пор, пока буквы не начали расплываться перед глазами. Только после этого отключила дневник и ушла в душ. И уже там, стоя под прохладными струями, хоть немного смывающими усталость, я сообразила, что целый день ничего не ела. И что ко мне никто не после Альданы не приходил. Второе испугало намного больше, чем первое. Пульс просто загрохотал в висках. И я осознала еще одну странную вещь: приборы больше не пищали, реагируя на мой всплеск эмоциональности. Ответ у меня был только один: Руорк подкорректировал настройки. Но зачем? Вот на этот вопрос у меня ответа не было, я терялась в догадках. Завершив мытье, заказала себе питательный коктейль. А выпив его, без сил рухнула на свое спальное место. Ломать голову над странностями происходящего энергии не осталось.

На следующий день, к моему удивлению, ко мне никто не пришел. Вообще. Хотя я ждала хотя бы Руорка с самого утра, едва продрала глаза. День тянулся бесконечно долго. В мою тюрьму извне не проникало ни единого звука. И мне оставалось лишь догадываться о происходящем. Почему ни Руорк, ни Альдана ко мне не пришли? Что там такого в моих анализах, что они не решились мне об этом сообщить? Сильно пугало то, что я хорошо знала, насколько легко уничтожить обитателя вот такого куба: пустил газ в вентиляцию или изменил настройки окружающей среды на неблагоприятные, и прощай.

К вечеру снедавшая меня тревога оказалась настолько сильна, что я не могла уже думать ни о чем другом, кроме результатов собственных исследований. Дневник, найденный на «Медее» был забыт. Я пила воду и глушила отравляющий организм адреналин изнуряющими физическими упражнениями. Спать легла только потому, что хотела хоть как-то забыться. Но даже во сне меня мучили какие-то неясные, но страшные сновидения. Словно предупреждали, что это только начало…

Изоляция — страшная вещь. По неясной мне причине я оказалась забыта всеми на целых четыре дня. Это если не ошиблась в подсчетах. Аккумулятор смарткомма уже требовал подзарядки, а у меня не было такой возможности, зарядное устройство осталось в моей каюте. Ведь отправляясь в рейд на погибшую космическую станцию, я и предположить не могла, чем эта вылазка для меня закончится. А потому старалась дергать смарткомм как можно меньше, чтобы сэкономить заряд.

Постепенно мной овладевала если не депрессия, то подавленность точно. Я начала опасаться пить и есть, потому что опасалась, что Руорк что-то подсыплет мне. Особенно в еду. Мы изучали в академии устройство подобных исследовательских кубов. И я знала, что вода в куб подается из общей системы. Только проходит дополнительную систему фильтрации. А вот еда готовится отдельно. И добавить в нее лекарственное или другое вещество — раз плюнуть. Но как бы я ни остерегалась, обеспечить себе полную безопасность все равно не смогла.

Вечером четвертого дня, когда я в очередной раз изнуряла себя физическими упражнениями, чтобы уснуть, в какой-то момент у меня закружилась голова. Если честно, подумала, что это из-за добровольной голодовки и повышенной физической активности. Я присела на кровать, переждать неприятные мгновения. Но у меня потемнело в глазах. То, что я отключилась, я поняла, только когда очнулась.

— Пришла в себя? — услышала я ровный голос Руорка, когда открыла глаза.

Рывком села и поморщилась: голова снова закружилась. И медик это заметил:

— Не будешь нормально питаться, привяжу к кушетке и посажу на внутривенное питание, — недружелюбно пообещал мне он. — Ты что это придумала? Голодом решила себя заморить?

Я поморщилась:

— Совсем идиот? А зачем бы я в таком случае пила воду?

Арлинт вынырнул из окружавшей куб темноты и приблизился вплотную к стеклянной стене, наградил меня испытывающим взглядом:

— Не голодовка? А что тогда это было? Протест? Желание привлечь внимание?

Теперь я вообще скривилась. И нехотя призналась: