Чтение онлайн

— Аз есмь Волькомир, не треба речь мя кривичем, — осклабился сотник, а Большой непроизвольно взялся за подбородок, ощущая фантомные боли.

Во второй день речного похода Большой своими подначками вывел на драку Волькомира, специально того спровоцировав. В понятии бывшего гомельского бандита, любая крепкая дружба начинается после пьяной драки.

Большой не так часто посещал тренировки, не запуская себя, больше тренировался соло, всем рассказывая, что он не строевой боец, а скорее вольный боевой охотник за воинами. Отчасти это так и было, строй Большой держать не любил, да и не умел, но своей двуручной секирой, немного переделанную в кузнечной мастерской по запросам бойца, управлялся угрожающе ловко и даже профессионально. Так что был грозным противником как одиночный воин.

Между тем, Волькомир, как только появился на тренировочной площадке и был бит в рукопашной схватке Солдатом, для понимания у кого харизма больше, да для мотивации, стал самым целеустремленным учеником. Тренированный молодой воин, и до этого знавший некоторые ухватки и приемы, впитывал, как губка, все техники, которые давал и глава города, и профессиональный боксер Рог. Да и Арнольд, увлекавшийся восточными единоборствами немного, но привнес в систему обучения боя без оружия.

Поэтому, когда Большой все же добился «дружеской драки» с Волькомиром, получил-таки по своей бороде, да и по ребрам прилетело. Пусть Попаданец и додавил массой и опытом таких поединков, но перегибать палку в шутках об Волькомире, зарекся. Пусть после драки и не случилось большой и светлой дружбы между двумя мужчинами, но уважать они стали друг друга, точно.

— Выплывали, расписные, Стеньки Разина челны, — продолжил демонстрировать художественную самодеятельность Большой. — Эх, сейчас бы какую княжну, да острогрудую, да вот так ее за борт, — высказался Большой, полной грудью вдыхая воздух.

— А что, двух жен уже не хватает? — поинтересовался Рыгор.

— Что ты понимаешь, жены — это другое, они у меня милашки. А вот так княжну, да за борт, как Стенька Разин… Это же воля казацкая, раздолье бескрайней русской души, — Большой задумался. — Вот обустроимся немного, и пойду на Дон казачить, да басурман бить.

— Эт вряд ли, нет пока нужды воли искать, чем не воля вольная в городе? А нет — иди на поселение и вообще считай никакой власти над тобой, только честь и слово даденное. А на Дону сейчас, наверное, хазары сидят, или еще какие бандиты нерусские. Нужно этот Дон еще отбить у них, — вмешался в разговор Алик.

— Отобьём, студент, и Дон и Волгу-матушку, дай срок, — ответил парню Большой.

Это был уже шестой день похода. Два достаточно быстроходных корабля, да по течению, да чаще с попутным ветром, ходко прошли то место, где была Любечь. Несмотря на недавний разгром, в городе уже были люди, отстраивали сгоревшие срубы. В бинокль можно было не только различить человеческие фигурки, но и посчитать веснушки на лице одной молоденькой девушке, которая была одной из крайне малочисленных представительниц прекрасного пола на городище. Остальные же были мужиками, которые укладывали бревна и разгребали завалы. Однако, при приближении кораблей, все разбежались, устремляясь в лес. Драккары теперь для этих людей — зло, пусть и с красивым, ярким солнцем на стяге.

Отдых и расслабленность сменилась монотонной тяжелой работой, когда корабли, ниже по течению от Любеча, не сильно далеко от Киева, вошли в Припять. Течение на этой реке не было сильно быстрым, не таким, каким в Березине, но не уступало сожскому, точно, да и ветер перестал помогать. Так что с опущенным парусом, в две смены, за дело взялись гребцы. Оказалось, что люди Волькомира более сноровисто загребают воду, и при своей смене преодолевают куда большее расстояние, чем коренные славгородцы, пусть те и казались и выше и сильнее. Так что сделали смешанные смены и перераспределили места за веслами.

На втором корабле были подобные проблемы, но Карп, командующий командой на том драккаре, быстро смекнул что к чему и наладил работу сразу, так что корабль Карпа бывало обходил флагман маленькой, но гордой, а с некоторыми юмористами, еще и веселой, флотилии.

— Становище ладить треба, — сказал Волькомир, когда Костя сломал свое весло, а запасное осталось только одно.

— Угу, — скупо ответил Большой, осматривая в бинокль окрестности.

— Что там? — спросил Рыгор, заметив резкую смену настроения бесталанного вокалиста.

— Да кусты, будь они не ладны, странно шевелятся, вон там и там, — Большой указал пальцем, продолжая что-то высматривать.

— Зверь? — высказал свою догадку Волькомир, так же всматриваясь в указанное направление.

— Боюсь, что это самый злой и страшный зверь, — Большой сделал паузу и продолжил. — Человек, точнее люди и немало. Передвигаются вслед нам.

— Уже, — Рогов посмотрел на ручные часы. — Шесть часов и максимум часа через два нужно будет приставать к берегу, это не по течению идти, отдых нужен.

— Волькамир, чьи это земли? — спросил Большой.

— Не ведаю али древляне, али дреговичи, — пожал плечами сотник.

— Али волыняне, але северяне, али ацтеки с апачами. Взять бы языка, да узнать чего хотят, — бурчал Большой.

— Дай бионоклей, — попросил Волькамир.

Большой нехотя отдал оптику кривичу, у которого и без прибора было феноменальное зрение.

— Дреговичи, числом… — сотник запнулся, считать он умел кратно хуже, чем дрался.

— На перстах длани, — посоветовал Рыгор использовать пальцы рук для определения числа.

Волькамир продемонстрировал трижды обе ладони с растопыренными пальцами, а после подумал и добавил еще пять пальцев.

— Тридцать пять, вряд ли хорошо вооружены, против явно опытных бойцов, других на драккарах не водится, ну, если только Волькомир, — не удержался от «шпильки» Большой, но сотник толи не понял, толи не услышал его. — Они смертники или полные придурки?

— Не прав ты, — философски заметил Рыгор. — Вот пример. Если мясник да еще с тесаком за поясом несет сочный кусок мяса мимо собаки, она разве не заинтересуется, не пойдет следом, в надежде. Может кусочек отвалится, или положит мясник мясо в доступном месте, а сам уйдет…

— Да понял, не дурак, а был бы дураком, так не понял, — перебил Большой увлекшегося аллегорией Рыгора.

— Сигнал тревоги! — скомандовал Волькомир, используя лексикон славгородцев.

Быстро был поднят флажок черной материи, и второй драккар ускорился, сокращая образовавшееся приличное расстояние от флагмана.

— А ведь мы, Ящер меня подери, в патовой ситуации. Пристать на ночевку не можем, подкрадутся по темну разбойники, бед наворотят. Или нужны такие дозоры, что большая часть ребят не выспится, а завтра вообще мало пройдем. Да и не пристать нельзя, — рассуждал Большой.

— Так давайте остановимся в удобном месте, типа пляжа, тут такие попадаются, да исполчимся, пусть знают, что мы о них знаем, — влез в разговор Алик.

— Вот и не по чину тебе, десятник лезть в разговор взрослых дядек, но резон тут есть. Как думаете, генералы? — после некоторой паузы, взятой на обдумывание предложения парня, спросил Большой.

— Волькомир не все понял, и потратили еще минуту для объяснения предложение десятника кривичу.

Еще меньше времени ушло на принятие решения. Быстро поменялась смена гребцов, чтобы все были более-менее отдохнувшими. И теперь все, незанятые галерным трудом гребцов, включая Большого, Волькомира и Рыгор, как командиров освобожденных в этот раз от работы, высматривали удобное место для остановки, да чтобы на нужном берегу Припяти.