Чтение онлайн

section class="box-today"

Сюжеты

Скандалы:

Польша: тайные механизмы европейской политики

Украинскому радикалу Олегу Ляшко облили лицо зеленкой

/section section class="tags"

Теги

Скандалы

Экономика

Пенсионная система

Пенсионная реформа

Финансовые инструменты

Вокруг идеологии

/section

Министр экономики Улюкаев предложил правительству «рассмотреть возможность» возврата гражданам накопительной части пенсии за 2014 год — и имел неосторожность рассказать об этом газетчикам. Министр финансов Силуанов сразу — и тоже через журналистов — жёстко возразил коллеге: «Никто не собирался эти деньги возвращать, потому что эти деньги пошли на Крым, на антикризисные меры. Сейчас, пока этот ресурс есть, он скорее всего пойдёт на поддержку программы социально-экономического развития Крыма и Севастополя».

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Высказывание получилось броское, и его активнейшим образом обсуждали почти сутки, пока сам автор его не дезавуировал — следующим образом: «Появились заявления, что правительство тратит деньги накопительной части пенсий будущих пенсионеров. Это абсолютно неправильно». Впрочем, и тогда обсуждения продолжились, причём по обеим линиям, вольно или невольно затронутым министром: и относительно судеб накопительной пенсии в России — и насчёт того, как сказалось (скажется) на благосостоянии россиян присоединение Крыма.

Первая линия вышла не очень шумной, хотя, по идее, затрагивает многие миллионы сограждан. Но это только по идее; не мной замечено, что кабы проблемы накопительной части пенсии всерьёз интересовали будущих пенсионеров, правительство не решилось бы так вольно распоряжаться накопленными средствами. Интерес у людей, может, поначалу и был, но по нему мощно ударили громкими ошибками на заре пенсионной реформы, а остаток его успешно добивают ежегодными «письмами счастья», из которых слишком хорошо видно, о каких искромётных суммах идёт речь. Да и нет (пока) повода говорить, что хоть какая-то часть накопляемых гражданами сумм куда-то делась: замороженные правительством суммы за 2014 год лежат себе (пока) то ли в ПФР, то ли в правительственном резерве (то есть и там и там — в разных смыслах слова), и никаких принципиальных решений по ним ещё не принято. Может, их вернут — тем или иным способом, может, вообще не вернут — итоговое решение будет значимо с макроэкономической точки зрения, но не слишком заметно скажется на большинстве отдельных граждан. И довольно (здесь) об этом.

Зато вторая линия разгулялась не на шутку. Лишь только реплика министра финансов прошла по лентам, социальные сети будто взорвались: так вот чего на самом деле стоил «крымнаш» — у пенсионеров отобрали пенсии! Шума в сети было много, и наутро он, за вычетом мата, предсказуемо перешёл в газеты: накопительные пенсии ушли в Крым, и нет шансов их вернуть; у пенсионеров отнимают последние сто рублей; знали бы граждане, радовавшиеся присоединению Крыма, чему они радуются, — и так далее. По мне, так и в этой волне смысла не больно много. Во-первых, потому что в бюджете — в том самом бюджете, в котором, по смыслу первого высказывания министра финансов, настолько пусто, что взятое у будущих пенсионеров решительно нечем возвращать, — денег на самом деле хватает. Даже при включённых на полные обороты помпах, качающих деньги вовне, дна никогда не видно. Вот и в этом году, хотя он уж точно не год подъёма, весьма вероятен итоговый профицит бюджета. Оно конечно, вместо «здрасьте» и вместо «до свидания» повторять, что казна пуста, есть важнейшая обязанность Минфина; но не обязательно каждый раз так уж прямо этому верить. Во-вторых, потому что Крым тут почти ни при чём. О том, что в отечественной экономике наступает депрессия и большинству граждан придётся затягивать пояса, говорено было уж точно до референдума в Крыму. Понятно, что последовавшие за этим референдумом обстоятельства картины не улучшают; но ещё понятнее, что не Крым основная причина проблем отечественной экономики.

Неудачная фраза про Крым не первая. В мае на Международном экономическом форуме глава Минфина заявил, что необходимо сократить оборонные расходы (и повысить пенсионный возраст), чтобы найти в бюджете средства на развитие инфраструктуры. Это, пожалуй, было ещё сильнее: заговорить о снижении оборонных расходов, когда у одной из границ державы уже вовсю идёт война и на глазах растёт напряжение в прочих сопредельных регионах. Едва ли такие вещи говорятся ради эпатажа — чиновники начальство не эпатируют. Мне кажется, так сказывается исчерпанность логики, на базе которой кудринский, а потом посткудринский Минфин строил свою политику. Их никто уже не спрашивает, зачем они добиваются, чтобы выкачанные из экономики деньги возможно гуще текли на Запад под фактически нулевые проценты — и возвращались под проценты совсем-совсем ненулевые. Не спрашивают, потому что ничего нового в ответ не услышишь, а прежние ответы как-то совсем уж потеряли связь с реальностью. Вообще-то говоря, и прежде можно было напрячься на минутку и осознать, что не может быть стратегии, равно выгодной держащему банк и понтирующему; но теперь, когда банкомёт при каждом абцуге громко повторяет, как активно он готовится устрожить санкции против нас, и напрягаться стало незачем. Нам всегда говорили, что такая политика необходима в рассуждении «как бы чего не вышло» — ну так уже вышло . Дальше что делать? Ещё раз: жёсткая, даже свирепая экономия действительно необходима; только базироваться она должна на совсем иной логике: логике развития, восполнения упущенного, реиндустриализации — как хотите, но только не на логике запаса на чёрный день. День и сейчас не очень белый, а настанет совсем чёрный — кто нам что отдаст? Как Германия пыталась вернуть свой золотой запас из Штатов, кажется, во всех газетах было написано — можно бы и прочесть.

Пока новой логики не видно. Сейчас Минфин объявил о намерении забрать у МЭР право представлять в правительство прогноз, ложащийся в основу бюджета. Это не формальный вопрос. Да, окончательное решение в любом случае выносит правительство; но разница будет заметная. Минэкономразвития делало целевой прогноз: чего можно добиться, если понести дополнительные расходы, сделать то-то, то-то и то-то. Минфин же будет делать прогноз ультраконсервативный: лишь бы тратить поменьше и собирать намеченные налоги в полном объёме. Правы аналитики: тогда в экономической политике возобладает «бухгалтерский подход», что приведёт к недобору и темпов роста, и его качества.

На рынке свинины сложилась новая ценовая конъюнктура, которая открывает для производителей мяса очередные возможности, а переработчикам несет новые вызовы

section class="box-today"

Сюжеты

Сельское хозяйство:

Глоток воды для Китая

Эко — невидаль

/section section class="tags"

Теги

животноводство

Сельское хозяйство

Экономика

мясо

Русский бизнес

Пищевая отрасль

Агропром

/section

На оптовом рынке свиного мяса ценовые рекорды: стоимость мяса как в живом весе, так и в полутушах выросла с начала года почти на 40%, составив в среднем 105 рублей за килограмм в живом весе и 160 — в убойном. В мае, на максимуме, цена и вовсе достигала соответственно 125 и 200 рублей за кило. Причиной такого подорожания стал дефицит свинины, вызванный несколькими факторами. Среди основных — закрытие импорта свиного мяса из стран Евросоюза, подорожание импорта из других стран по причине эпизоотических проблем в Северной Америке, а также мартовский рост валютного курса в России. К этим причинам присовокупился сезонный скачок спроса — завершение поста, майские праздники и раннее открытие шашлычно-дачного сезона. Дефицит сырья привел к стремительному росту цен в оптовом звене — таких темпов роста в отрасли еще не видели. Сейчас дефицит сырья слегка ослабел за счет сокращения спроса, замещения свинины птицей, другими сортами мяса и жира, и цены слегка уменьшились. Тем не менее новая ценовая конъюнктура остается весьма высокой и, по ожиданиям переработчиков, станет новой реальностью, к которой им придется приспособиться. Но, по прогнозам игроков, удастся это не всем, и в отрасли мясопереработки стоит ожидать дефолтов и банкротств. Свиноводам ситуация благоприятствует — это удобный момент для расширения производства, возможность занять новые рубежи в импортозамещении свинины, что, в свою очередь, в будущем поможет снизить риски столь резких изменений конъюнктуры.

Чума на Евросоюз

30 января Россельхознадзор запретил импорт свинины из стран Евросоюза. Причиной стали зарегистрированные случаи африканской чумы свиней (АЧС) в Литве. Изначально Россельхознадзор предложил Евросоюзу разделить сертификаты этой продукции по странам, но предложение не было принято, так что импорт закрыли полностью. Объем импорта свинины из Европы в Россию исторически очень высок — около 350 тыс. тонн свиного мяса и около 300 тыс. тонн шпига субпродуктов, что составляет 60% всего импорта (общий объем нашего рынка в прошлом году — 3,8 млн тонн, из них 1 млн тонн импорта). На другие крупные страны-импортеры — США, Канаду — навалились свои проблемы: там получило распространение инфекционное заболевание диарея свиней. Сейчас у них у самих дефицит свинины и ценовые рекорды. Импорт из Южной Америки подорожал из-за валютного скачка, к тому же оттуда всегда импортировалось не так много и быстро увеличить объемы завоза невозможно из-за сложной логистики и роста внутреннего спроса в этих странах (футбольных болельщиков нужно кормить). Майский всплеск спроса усугубил ситуацию, и отрасль вышла на ценовой рекорд. «Таких резких скачков цен на сырье мы еще не наблюдали, — говорит Анатолий Косинский , председатель Национального союза мясопереработчиков. — Прошлый исторический максимум был в начале 2012 года, когда свинина в живом весе стоила 98 рублей за килограмм. Но после того рекорда цена опускалась и до 65 рублей, в этот же раз, похоже, ценовой уровень сложился надолго».

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

В самом деле, после выявления АЧС на территории региона импорт свинины из него закрывается как минимум на три года, а сейчас уже в Россельхознадзоре говорят о случаях АЧС не только в Литве, но и в Польше. Евросоюз возражает против общего запрета, в данный момент инициировано судебное расследование ситуации в рамках ВТО, которое по всем процедурам длится около двух лет. Возможно, в процессе разбирательства сторонам удастся договориться об изменении сертификата, и тогда импорт из других стран, например Дании и Германии, будет открыт. По оценкам экспертов, запрет на импорт из всего Евросоюза все же продлится от года до двух, что будет поддерживать сложившуюся ценовую конъюнктуру. Чуть снизиться она может осенью, когда традиционно на рынке появляется больше свинины, потому что происходит массовый забой скота в частном секторе. Но этот фактор будет иметь краткосрочное влияние, тем более что доля частного сектора в свиноводстве постоянно сокращается — сегодня она составляет около 22% (еще семь лет назад — порядка 70%). Так что и переработчики мяса, и производители готовятся к новым ценовым условиям существования рынка, которые одним несут новые вызовы и риски сокращения производства, а вторым, напротив, очередные возможности увеличения объема производства и реального импортозамещения.