Чтение онлайн

Да, мы уже научились достигать результатов в стабилизации макроэкономических условий. Стабильный и управляемый курс рубля, ограниченная (пусть и не нулевая) инфляция и контролируемый (при всех сложностях) дефицит бюджета позволяют нам перейти в плоскость долгосрочного экономического планирования.

Однако тем, кто вкладывает средства на перспективу 10–15 лет, нужны и другие гарантии: по части строгого соблюдения прав собственности, четкого выполнения соглашений и в целом неухудшения регулирования. Именно это должно всегда учитываться при разработке как законодательных, так и вообще любых решений, влияющих на экономическое поведение граждан и предпринимателей.

Не раз говорилось: надо создать инвестиционные условия на уровне как минимум не хуже ведущих экономик. А инвесторы, желающие вложить средства в тот или иной проект, должны иметь возможность понятным и удобным для себя образом оформить соответствующие договоренности. И эти договоренности должны быть безусловно защищены в пределах нашей юрисдикции. Надо добиваться, чтобы ряд системных поправок в Гражданский кодекс в этой части заработали как можно быстрее, ведь оттачивание правоприменения тоже займет время.

Сергей Нарышкин

Фото: photoxpress.ru

Кроме того, нашей экономике как воздух нужны проекты с высокой добавленной стоимостью и конкурентными преимуществами мирового масштаба. Это и есть инновационные проекты, где доля в инвестициях нематериальных активов и интеллектуальной собственности в разы выше, чем при создании перерабатывающих или отверточных производств. Да, такие проекты более доходны, но и более рискованны — не каждый из них окупается. Однако при критической массе таких проектов эффект перекрывает издержки. Вопрос в том, как стимулировать вложения именно такой направленности. И нужен капитал, который специально заточен на подобные инвестиции, а значит, нужны и условия наибольшего благоприятствования для них. И здесь снова встает вопрос о правовых инструментах.

Что уже делается по отмеченным вопросам? Прежде всего следует сказать о Гражданском кодексе, значительные поправки к действующей редакции которого внес президент в апреле 2012 года. Они касаются всех ключевых разделов гражданского законодательства — и юридических лиц, и вещных прав, и обязательств, и договоров, и авторских прав. Соответствующий проект федерального закона был принят Думой в первом чтении, а затем, с учетом сложности одновременного обсуждения столь многочисленных и важных положений (только пояснительная записка занимает 50 страниц), разделен на несколько законопроектов. Уже приняты поправки, касающиеся регистрации прав на недвижимое имущество, оснований возникновения гражданских прав и обязанностей, возможностей возмещения ущерба, причиненного правомерными действиями органов публичной власти, регулирования сделок и признания их недействительности, исковой давности и так далее.

Вместе с тем не стоит ожидать, что после столь глубокого обновления профильного законодательства гражданский оборот сразу изменится, а инвесторы тут же активизируются. К примеру, еще в 2012 году вступили в силу федеральные законы, вводящие новую форму юридического лица (хозяйственное партнерство) и новую форму договора (договор инвестиционного товарищества). Эти формы были разработаны на основе нашей деловой практики, опыта реализации проектов в инновационной сфере и лучшего международного опыта венчурных инвестиций. Однако новые инструменты все еще плохо используются бизнесом, и это свидетельствует, что одних лишь законов для активизации инновационной деятельности мало. Помимо них важен целый комплекс факторов.

Доходность

Для инвесторов во всем мире главное — соотношение риска и доходности проектов.

За счет чего мы можем дать преимущество в доходности? Бизнесу нужно или дорого продавать, или дешево производить. В условиях же глобальной конкуренции наш традиционный козырь — относительно низкая стоимость ресурсов. Однако в последнее время в России стоимость как материальных, так и трудовых ресурсов растет и уже выходит на один уровень с другими развитыми экономиками. К этому добавляется проблема с отстающим развитием инфраструктуры, например транспортной, часто повышающей себестоимость производства и ухудшающей конкурентное положение производств, расположенных в глубине страны.

И чем дальше, тем труднее нам будет конкурировать за инвестиции за счет высокой доходности проектов. Нужно сделать инфраструктурный рывок, который позволит, по крайней мере, снять избыточную себестоимость, перегружающую инвестиционные проекты, и открыть для инвесторов новые регионы.

Именно такое предложение на Петербургском форуме прозвучало от президента России Владимира Путина : необходимо увеличение мощности уже действующих транспортных артерий, таких как Транссиб, а также создание новых, позволяющих снять транспортные проблемы межрегионального уровня (кольцевая дорога вокруг столицы, высокоскоростная железнодорожная магистраль Москва—Казань). Именно в такие проекты — на основе возвратности инвестиций — целесообразно вкладывать и средства Фонда национального благосостояния.

Даже беглые расчеты показывают, что инвестиционная емкость инфраструктурных проектов (на том же транспорте) — это триллионы рублей. Чтобы их финансировать, ресурсов федерального бюджета и естественных монополий недостаточно. Нужны крупные частные инвестиции, в том числе иностранные. А значит, вновь встает вопрос об инструментарии — как для зарубежных, так и для российских инвесторов, будь то суверенные фонды или частный капитал.

Риски

Второй вопрос инвестиционной мотивации — минимизация рисков. То есть важна уверенность в предсказуемости поведения регуляторов и неухудшении регулирования в целом. А здесь у нас еще непочатый край работы.

Может ли государство брать на себя публичные обязательства по последовательному и предсказуемому регулированию, не ухудшающему положения участников рынка? Ведь конкретные руководители и целые управленческие парадигмы меняются гораздо чаще, чем наступает окупаемость больших, длинных проектов.

Мировой опыт показывает, что любые изменения в регулировании только тогда эффективны и понятны бизнес-сообществу, когда они вырабатываются в режиме обратной связи и с четким прогнозом последствий. Такой механизм уже достаточно широко распространен в странах с наиболее комфортными (а потому и популярными) юрисдикциями и часто называется «оценкой регулирующего воздействия» — ОРВ — (regulatory impact assessment). В России институт ОРВ активно развивается, и в весеннюю сессию Госдума приняла закон, направленный на применение механизма ОРВ региональными властями. Одним из следующих шагов в последовательном становлении этого института должно стать, если угодно, сквозное применение ОРВ в законотворчестве.

Только открытость, последовательность и предсказуемость законотворческого процесса, мониторинг фактического воздействия принятых актов, а также систематический учет мнения тех, кого непосредственно касаются новации в регулировании, могут повысить доверие к российской юрисдикции в долгосрочной перспективе.

Осенью 2012 года на площадке Госдумы был создан Совет по инвестициям, в состав которого вошли руководители крупнейших российских и международных компаний, банков, федеральных органов исполнительной власти. Главная цель совета — выработка предложений по улучшению инвестиционного инструментария российской юрисдикции.

Упрощение процедуры эмиссии и защита прав владельцев ценных бумаг, возможности экономического (в том числе налогового) стимулирования инвестиций в российские активы — все эти темы обсуждались на нашем совете.

Однако важнейший на сегодня вопрос (тоже обсуждавшийся в рамках совета) — развитие в России института проектного финансирования. Отечественная юрисдикция, к сожалению, пока не позволяет эффективно использовать этот инструментарий, широко применяемый в мире. У нас должна появиться юридическая возможность обособить риски, расходы и доходы проекта для инвесторов.