Чтение онлайн

Стресс до смерти

«Самоубийства топ-менеджеров воспринимаются обывателем как что-то невозможное, потому что эти люди обычно ассоциируются с невероятным успехом, недоступным простым гражданам», — говорит бизнес-тренер Хартмут Штеппуттис . Однако тяжелые депрессии распространены среди руководителей компаний не меньше, чем среди их подчиненных. По данным европейской Ассоциации психологов, борющихся с депрессиями, только в Германии от этого психического расстройства страдает около 4 млн человек. Причем если у низкоквалифицированных работников или у квалифицированных представителей среднего класса депрессия вызывается страхом невозможности удержать текущий уровень доходов — то есть опасениями скатиться по социальной лестнице (по данным статистики, все больше представителей немецкого среднего класса вынуждены брать дополнительную работу), то у топ-менеджеров причины страхов другие.

В первую очередь руководство компаний боится совершить ошибку, выставить себя в глупом свете и продемонстрировать некомпетентность. В условиях жесткой конкурентной борьбы за руководящие позиции топ-менеджер обязан постоянно демонстрировать качества идеального работника — именно поэтому он не может позволить себе даже просто показаться удрученным. (Если у рядовых работников депрессию признают лишь в 20% случаев у мужчин и в 40% у женщин, то у топ-менеджеров депрессию не замечают почти никогда.)

Так, глава Zurich Мартин Зенн, летавший в командировку с Вотье за несколько дней до его гибели, утверждал, что не заметил ничего необычного в поведении своего подчиненного. Вполне возможно, что Пьер Вотье просто до последнего выполнял то, что считал долгом менеджера, — демонстрировал окружающим позитивный настрой и уверенность в будущем.

Берлин

Александр Ивантер

Господа бизнесмены, если вы полагаете, что какая-либо мера, применяющаяся к вашей продукции на зарубежном рынке, является дискриминационной, не соответствует праву ВТО, именно вы, а не чиновники должны затевать разбирательство, объясняет директор проекта «Россия в ВТО» Роман Губенко

Роман Губенко

Фото: Светлана Постоенко

Прошел год с момента завершения процедуры присоединения нашей страны к Всемирной торговой организации (ВТО). Россия включилась в работу большой бюрократической машины: начала готовить и направлять претензии и нотификации, принимать участие в работе десятков комитетов и переговорных групп, успела получить иски в свой адрес. Российских представителей в женевской штаб-квартире ВТО осаждают «ходоки» из разных стран — предлагают «дружить» в отношении различных инициатив. Но наша позиция пока нейтральная: прежде чем ввязываться в чужие игры, надо четко понимать их правила, а главное — определиться с собственными стратегическими интересами. Например, должна ли Россия поддерживать в ВТО страны так называемой Кернской группы (в нее входят 18 стран — экспортеров сельхозпродукции: Аргентина, Бразилия, Австралия, Новая Зеландия и др.), выступающие за радикальное сокращение сельскохозяйственных субсидий, либо нам ближе позиция США и ЕС, которые хотят сохранения этих субсидий? И подобных содержательных развилок в ВТО десятки.

Изменился за прошедший год и характер конкуренции с иностранными производителями на многих отраслевых рынках внутри страны. В целом ряде случаев она стала жестче, как и предупреждали многие предприниматели и бизнес-ассоциации (подробно условия присоединения России к торговому клубу и его последствия мы разбирали в статье «Достаточно сильны для ВТО», см. № 46 за 2011 год). В то же время, как и полагало большинство специалистов, автоматических бонусов российской экономике наше членство не обеспечило. За прошедший год постепенно начало утверждаться отношение к ВТО как к инструменту регламентации международной торговли, которым нам еще только предстоит научиться пользоваться.

Именно такую задачу ставит перед собой московский Центр международной торговли, который совместно с Торгово-промышленной палатой организовал специальный проект «Россия в ВТО». Директор проекта Роман Губенко в интервью «Эксперту» осветил некоторые грани этой необъятной темы.

Наш собеседник — опытный специалист по международному торговому праву. В команде департамента торговых переговоров Минэкономразвития участвовал в переговорах с ЕС по торговой защите, торговле изделиями из стали, вступлению России в ВТО. В 2011 году организовал и возглавил фирму LexGuard, оказывающую услуги по подготовке и поддержке антидемпинговых, компенсационных и защитных расследований. В прошлом году Губенко присоединился к команде Центра международной торговли.

Начали мы разговор с горячей смежной темы — событий 14–20 августа на российско-украинской границе, когда наша таможня без предупреждений и объяснений подвергала сплошному досмотру грузы из соседней страны (тоже, кстати, члена ВТО и нашего пятого крупнейшего торгового партнера), фактически парализовав импорт. 21 августа тотальный досмотр на границе прекратился столь же неожиданно, как и начался. Последовали и официальные разъяснения с российской стороны. Советник президента Сергей Глазьев в интервью украинской газете «Вести» мотивировал действия России «проверкой готовности нашего таможенного администрирования к фильтрации грузов, поступающих с украинской территории, с целью отсечения украинских от неукраинских» в связи с «рисками беспошлинного ввоза в РФ под видом украинских европейских товаров и товаров из стран, имеющих преференциальные торговые режимы с ЕС, включая Турцию» в случае ожидаемого в ноябре подписания Украиной соглашения об ассоциации с Евросоюзом.

— Роман Михайлович, меня сильно огорчил недавний инцидент на российско- украинской границе. Я считаю, что таким « приглашением» Украины в Таможенный союз мы добились ровно обратного эффекта. Но от вас я бы хотел услышать чисто юридическую трактовку происшедшего. Нарушила ли Россия своими действиями какие- то пункты соглашения с ВТО и соглашения о зоне свободной торговли ( ЗСТ) стран СНГ 2011 года?

— Начнем с того, что соглашение о ЗСТ содержит в статье 17 «Вопросы администрирования» отсылочную норму на правила ВТО (статьи VIII и X ГАТТ-94). Десятая статья касается вопросов транспарентности, а восьмая определяет обязательства участниц, то есть и России, и Украины, в отношении сборов и формальностей, связанных с ввозом и вывозом товаров. Основа этих обязательств — требование, чтобы все сборы и платежи любого характера (кроме пошлин и налогов), устанавливаемые на ввоз или вывоз или в связи с ввозом или вывозом, ограничивались по величине «…приблизительной стоимостью оказанных услуг и не являлись косвенной защитой для отечественных товаров». При этом требования статьи распространяются и на инспекции. В августовской ситуации, согласно информации в прессе и заявлениям таможни, речь шла о тотальном досмотре грузов. То есть о выполнении таможней прямо предусмотренных законодательством функций. Критерий избыточности таких проверок можно отчасти парировать причиной — наличием сведений о возможности предоставления недостоверной информации в отношении происхождения товаров — то есть поставкой европейских товаров под видом украинских. Август — тренировка и отработка действий в такой ситуации. Действия не были связаны с изменением стоимости услуг или установлением дополнительных сборов, которые могли бы создать барьер в торговле. Поэтому действия российской таможни не противоречили нормам ВТО и, следовательно, нашему Договору о ЗСТ.

Поддержать этот вывод может и отсутствие каких-либо юридических действий украинской стороны в отношении российской таможни.

— В интервью украинской прессе советник президента РФ Сергей Глазьев пригрозил Украине в случае подписания соглашения об ассоциации с ЕС запустить « вывод Украины из зоны свободной торговли стран СНГ». Действительно ли возможна такая процедура в рамках соглашения о ЗСТ 2011 года и как она будет происходить?

— Договор о ЗСТ СНГ — многосторонний международный договор, в котором предусмотрен добровольный выход с уведомлением за двенадцать месяцев. Положения договора также содержат полный арсенал инструментов по защите внутреннего рынка в соответствии с правилами ВТО: специальные защитные, антидемпинговые и компенсационные меры.

Неотъемлемой частью договора является Приложение 6, в котором содержится весьма интересный механизм, о котором, возможно, и говорил Сергей Юрьевич.

Если участие одной из сторон договора в соглашениях о ЗСТ и/или таможенных союзах приведет к росту импорта в объемах, наносящих или угрожающих нанести ущерб промышленности, то остальные участники могут вернуть пошлины в размере ставок режима наибольшего благоприятствования на эти товары. Механизм применяется без ущерба для мер торговой защиты. Таким образом, речь идет не об исключении из ЗСТ, а о возврате к пошлинам, причем по тем товарам, по которым вырос наносящий ущерб импорт. Детали механизма неясны — не прописана процедура, сроки, механизм определения ущерба и угрозы ущерба.