Чтение онлайн

— Он шутит. — Торопливо сказал Спасский глядя на мое перекошенное лицо, наблюдающее за Казаковым уже подошедшего к Порше и садящегося за руль.

Казаков вырулил с парковки и удрученно вздохнувший Спасский пошел к Таурегу невдалеке. У них на каждый день недели своя машина, что ли?..

Я вздрогнула от порыва прохладного ветра, запоздало вспомнив, что выбежала без куртки и на слабых ногах, стараясь не смотреть на разбитое зеркало пошла обратно в здание.

Господи. Еще и урка. Полный набор, блять. Просто полный.

До обеда время текло медленно, и я нервничала все больше, потому что еще медленнее оно течь не могло. Напряжение росло и крепло. И достигло пика, когда Казаков переступил порог. Взглядом поднял Тоню и она торопливо вышла.

Но шок у меня вызвало не это. Совсем другое. Просто шок.

— Ты больной? — хрипло спросила я.

— Психиатр в колонии говорил что нет. А что? Не красивые? — этот ублюдок задумчиво осмотрел букет красных роз, которые положил на край моего стола и развалился в кресле у моего стола распахнув полы пальто и положив щиколотку правой ноги на колено левой, скучающе на меня посмотрел. — Что не так? Я слышал, что подобным образом принято ухаживать за девушками. Мне соврали?

— Пошел на хер отсюда. — Рыкнула я, вжимаясь в кресло и чувствуя как похолодели пальцы.

— Не перегибай. — Он улыбнулся ровно, но так заморозил взглядом, что сердце удар пропустило. Длилось всего секунду и его взгляд снова стал задумчивым. — Межекова, — он прервался, глядя на пришедшую смс и недовольно поморщился, что-то быстро печатая. — Что за дерьмовая позиция всрусь, но не покорюсь? Она была допустима пару дней назад, а не сегодня, когда я пришел сказать, что намерен сделать тебя счастливой. Но рядом с собой. По-другому у тебя не получится, потому что… — Его телефон снова ожил, он отвлекся открывая сообщения с пришедшими фотографиями и быстро их пролистывая. — Тупье. Сейчас, Межекова, обожди. — Он кому-то набрал, и глядя в сторону, негромко, ровно и спокойно начал говорить. Только раздражение снова создавало вокруг него мертвую зону, — я сказал это дерьмо не брать. Да хоть трижды нулевые, эта марка со мной не совместима априори. Еще раз так ступишь — будешь себе работу искать. — Отключил телефон и отложил его на стол, поднимая взгляд на меня и слегка хмурясь. — Что я там говорил? А. Так вот, по-другому у тебя не получится, потому, — его телефон повторно ожил. — Суки, опять сбили, красиво же начинал… — Казаков бросил взгляд на экран и недовольно прищурился. — Господи, я же так еще раз сяду. За убийство. Снова. — Меня просто вжало в кресло от этих слов и последующего быстрого взгляда мне в глаза, когда он поднимал трубку. — Тёма, что у тебя с головой, у нас еще есть шанс? Да то, что ты тупой. Какие нахер шестьдесят третьи, у меня их как говна на конном заводе, их даже уже даги не берут. Я сказал контейнеры с корейцами смотреть. Корейские марки, понимает тупой твой мозг, блять? Дай трубку кому-нибудь адекватному. В смысле?.. Какое еще… нет, блядь, это бесполезно… — Казаков убито прикрыл глаза и протяжно выдохнул. — Где вы? Это в Северном? Через двадцать минут буду, чтобы мозг включили к этому моменту. — Он отключил телефон и поднялся негромко пробормотав. — Хочешь сделать хорошо — выеби это сам. — Бросил взгляд на меня и сказал, — потрепемся вечером. С работы заберу.

И ушел.

"За убийство. Снова".

Не надо нам такого счастья, Казаков. Ой, не надо.

Ерохин падла. О таком предупреждать нужно. Впрочем, он просто обозначил цель, а то, что я так попаду в желании получить доверие, он не мог предположить. Никто не предполагал. Бойтесь своих желаний. Добилась его интереса. Мрази, твари еще и зека, господи… За убийство…

Я хотела сбежать раньше конца рабочего дня, у меня не получилось. Этот козел снова заявился. Ровно в тот момент, когда я, подхватив пальто, уже тянулась к дверной ручке.

— Так и думал. Ты та-а-ак непредсказуема, Межекова. — Фыркнул он, делая шаг и заставляя меня отступить. Перевел насмешливый взгляд за мою спину. — Антонина Васильевна, я уже в офисе. Где рефлекс?

Тоня пискнула и торопливо исправилась.

— Слушай… — когда дверь за ней закрылась, стараясь говорить спокойно, начала я, невольно отступая назад под его ироничным взглядом. — Слушай, давай так, я просто работаю на тебя хорошо?

Его медленный шаг и я продолжила инстинктивно отступать.

— Я буду делать все, что скажешь. — Натолкнулась бедром на угол стола и выронила пальто с сумкой.

Очень мило улыбнулся и согласно покивал. Еще один плавный шаг. У меня пересохло в горле, сердце ускорило ритм, снова осторожно попятилась чуть правее от стола.

— Все, как будешь говорить. Не задаю вопросов, никуда не лезу. Просто молча все выполняю.

Он деланно умилился. И еще шаг. Мое уже откровенно нервозное отступление.

— Я впишу те машины, я буду вписывать все, что ты скажешь. Если что, обращусь к своему начальнику, — мое дыхание и голос сорвались, когда я поняла, все, пиздец — позади стена и отступать мне больше некуда. — Мы сделаем все в идеале, в абсолютном идеале. Влад, давай остановимся на этом. — Я уже не старалась скрыть того напряжения, которое натянуло нервы до предела. — Влад, давай остановимся. Давай.

Он сократил расстояние очень-очень медленным последним шагом. Встал почти вплотную. Взгляд мне в глаза и я торопливо посмотрела в сторону, едва сдерживаясь от того, чтобы прикусить губу.

— Полина. У меня случилась проблема. У тебя просто беда. — Голос негромкий, задумчивый, серьезный. Констатирующий факт. — Понимаешь, тут на днях передо мной стоял человек, искренне веривший, что я причиню ему очень сильную боль и сказавший это делать. Это еще херня, это встречается. А дальше, не поверишь, этот человек не просто так сказал, но и пообещал, что я об этом пожалею. А знаешь, что самое поганое? Там не было ни слова лжи. До конца пойдет, но я заплачу. Однако, руки я убрал не поэтому. Вот далеко не поэтому. Я тогда понял, чт…вот так у меня появилась проблема. А у тебя случилась беда, ибо нехер было так переть. Всю жизнь теперь расплачиваться придется. Со мной. Рядом. Постоянно. Поняла?

Меня мелко начало трясти. Я смотрела в сторону, неотрывно, не моргая, впитывая услышанное и все очень хорошо понимая. Очень хорошо. Довыебывалась. Все, баста, тушите свечи. С трудом сглотнула и перевела на него взгляд.

Его облик. Тот самый. Моя голова инстинктивно попыталась опуститься, но я в тот же миг так же инстинктивно выше дернула подбородок не успев осознать свои животные рефлексы. Все произошло само собой в долю мига. Влад едва слышно хмыкнул, внимательно глядя в мое лицо:

— Девочка-пиздец. — Его губы едва заметно улыбнулись. Слегка. Но так, что стало еще страшнее. — Признаю, тогда в коридоре слегка тебя пережал. Хотя сама виновата. Нехер было… доводить до беды. Отторжение у тебя сойдет, на это нужно время. Только у меня после некоторых событий в жизни сложился непреодолимый комплекс, что нельзя тратить это самое время на ожидание, ты уж извини за это. Так бы я рассчитал все. Но ты мне покоя не даешь. Не могу. Три дня ждал, больше не стану.

"После некоторых событий в жизни…" После тюрьмы. Там, видно, крыша у него и поехала.

— У меня есть шанс все это прекратить? — почти не надеясь на ответ, сорвано выдавила я, панически боясь его, этого совершенно спокойного человека, стоящего почти вплотную и глядящего мне в глаза.

Он кивнул, тьма в его глазах стала непроглядной. Улыбнулся уголком губ, слегка склонился. Меня вжало в стену, но он остановился. У моего виска. И медленно выдохнул, трогая дыханием прядь, упавшую у уха.

— Как? — отчаяние в моем хриплом от напряжения голосе.

Он склонился еще ниже, не касаясь меня ничем, будто знал, что это заставит меня сорваться в абсолютную истерику. Склонился и замер, негромко сказав:

— Разочаруй меня.

Секундная пауза, его теплое дыхание и едва-едва слышный шепот в пояснение сказанному, разбивший меня абсолютным, просто полным пиздецом:

— Умоляй. На коленях.

Мне показалось, что время остановилось. Я просто не могла поверить в то, что услышала.

Что?..

Сердце билось неистово, но в момент замерло и оборвалось. Я не поняла, как схватила его за горло, схватила резко и жестко.

Он отстранился. Его дыхание участилось. Кожа болезненно бледна. В глазах клубился такой мрак, такой обжигающий и темный что это давило физически. Меня снова начало трясти, но уже совсем по другому. Пальцы свело судорогой. Прямо на его шее. Глаза в глаза. Адреналин. В воздухе. В откровенной ненависти и ярости. Он сцепил зубы. До скрежета. С трудом удерживал себя на месте. Удерживал от того, чтобы не свернуть мне голову. Это осознание вгрызалось в меня, било по разуму с такой мощью, что в ушах звенело от бурления крови. В нем. Во мне.