Чтение онлайн

— Купил ты, но деньги заплатили тебе. — Осторожно, почти шепотом произнесла я.

— Не мне. Что я совсем дурнэ, что ли. Рожай, Межекова, давай. Ну? Я же в тебя верю. Да-а-авай. — Зевая и скучающе, все так же не открывая глаз.

— Лизинг? — похолодев, выдала я.

— Пятерка, молодец, за пирожком сама сходи.

— Каждую по шесть раз? — с трудом сглотнув переспросила я, напряженно глядя в его лицо. — Это значит шесть лизинговых компаний и в них заявки одновременно, да?

Едва заметно кивнул. Я с трудом сглотнув, продолжила:

— Но там пиздец сколько нала… В заявках завышена цена. Ты сказал той девушке чистить хвосты, это ликвидация… там фирма однодневка, но должна быть с хорошей кредитной историей, иначе бы лизинги отказали…

— Все, Шерлок, ты сразил Мариарти наповал. Блевать пойдешь в знак победы? Воды мне захвати на обратном пути.

Вот, что называется, сидела ни жива не мертва, во все глаза глядя на безмятежное лицо Казакова и понимая, почему Коба едва его не целовал и восторженно держал за голову. Голова у него пиздец отбитая… Это как вообще?.. И как провернуть надо…

— Полин принеси воды. Я заебался. Три дня на нервах, сейчас отпускает, двигаться не хочу.

Я на негнущихся ногах пошла из комнаты. Его люди сидели за столом, играли в покер ели, пили и негромко переговаривались, не обратили на меня ровным счетом никакого внимания, когда я взяла с края стола бутылку минералки. Только Спасский. Едва заметно приподнял бровь, когда встретились глазами.

Я кивнула, понимая, о чем он спрашивает. Все нормально, Вань. Нихуя правда подобного, но бесить я его не буду. Я его боюсь бесить. Я его теперь вообще во всех смыслах боюсь. И еще пиздец как… хер знает, как назвать. Вот Зимин у меня это чувство вызывал. Теперь еще и этот отбитый.

Вернулась назад. Не могла переступить порог, он все так же лежал на кровати, выставив локоть и прикрыв ладонью глаза. Ерохин… Господи, у меня пути назад нет. Нет и все. Я даже не сомневаюсь, что Ерохин меня сдаст, если откажусь. Что тогда со мной сделает Казаков? Вот что? Андрей падла… Сука, ну так трудно что ли ни в кого не сувать было?.. Начал мне такую цепочку блять, расхлебай попробуй. Хотя нет. Светка… Ерохин и на нее же может насесть, на эту полную дуру. Ерохин… И если бы не Андрей, я бы про Светку не узнала…

— Межекова, ты чего опять подвисла? — устало очень. Очень устало.

Я, судорожно вздохнув, закрыла дверь и направилась к нему. Остановилась рядом, протянула бутылку. Он отнял ладонь от глаз и посмотрел на меня. Взгляд такой неопределенный. Не характеризуемый совсем. Просто сердце ошибается.

Приподнялся на локте и протянул руку за бутылкой. И резко схватив за кисть дернул на постель рядом с собой. Секунда и этот нечеловечески быстрый ублюдок подмял меня под себя и свел руки над головой прижав их к постели.

Глаза в глаза. Его спокойное дыхание и мое сорванное. Медленно на бок склоняет голову.

— Почему нет? — едва слышно.

— Что нет? — напряженно спросила я, чувствуя как под тяжестью его тела меня начинать бить мелкая дрожь.

— «Один шанс» и твой отказ. Почему, Межекова?

— Я не понимаю… — абсолютно искренне выдохнула я, почти со страхом глядя в его глаза.

— Тебе было плохо и ты была слаба. Я не давил. Я впервые у тебя попросил. Да и вообще попросил. — Его изучающий взгляд по моему лицу с твердо сжатыми губами. — Шанс показать то, как может быть. Показать то, что ты успокоилась у меня в руках, может быть постоянным.

— Ты пьян, Влад. — Прикрыла глаза, чувствуя как болью разрывает изнутри.

— Воспользуйся. — Едва слышно. И еще тише. — Потому что я прошу еще раз.

Отвернула лицо. С силой зажмурила глаза, сдерживая сумбур, который правил хаосом. В голове. Душе. Теле.

Отстранился. Сел на кровати полубоком, оперевшись на руку. Я стиснула челюсть, отворачиваясь от него, сорвано выдыхая и умоляя себя не реветь. Только не так. Потом все. Нужно успокоиться. Нужно уйти. Села рывком, но встать не могла. Смотрела перед собой невидящим взглядом, часто дыша и чувствуя… ничего не чувствуя. Невозможно вычленить что-то одно. Я смотрела перед собой и не знала, что происходит. Он протянул руку. Медленно. Пальцем за подбородок, поворачивая мое лицо к себе. Взгляд задумчив, спокоен.

Его пальцы от подбородка вверх по линии челюсти, вызывая спазм в животе от странного, тягучего, травящего чувства по венам. Дошел до щеки, его взгляд за своими пальцами едва ощутимо оглаживающими подушечками кожу у виска. Стало невыносимо.

Зажмурила глаза, почти отшатнулась.

— Тихо, блять. — Его рука отстранилась от моего лица. — Не порти. — Едва слышно, почти неразличимо в звенящей тишине. — Не пожалеешь никогда, клянусь тебе… Я уже… всё…

Я застыла, парализованная смесью тихого приказа и жажды. Нет, просить он не умел. Априори. Поэтому я его не поняла тогда. И даже сейчас он просил странно, сам не понимая, как это делается. Там был оттенок требования, жажды.

Сила именно жажды смешалась с привычной для него беспрекословностью, ударила мне по рецепторам, заставила на миг замереть в полном послушании.

Подушечка пальцев по скуле. Неторопливо и поверхностно. А чувство, будто лезвием провел — больно, горячо, страшно. И внезапно, но хочется еще…

Пальцы дальше по скуле, вспарывая кожу. До губ. Нерешительно. Едва прикасаясь. По контуру. Он пробует. Не уверен. Даже когда мое тело меня подводит и я размыкаю губы. Накрывает собой тут же. Поцелуй с ним будто и не с ним. Не так, как до этого. Осторожно. Покровительственно. И меня бьет навылет одно простое осознание — он опасается сейчас давить, опасается причинить боль.

Он осторожен. Сегодня. Сейчас. Это бьет гораздо сильнее его сарказма, его унижения, его того давления, когда я знала — секунда и сломает руки. Это било сильнее, потому что защититься от этого не уже не можешь. Оно прошивает, впитывается под кожу, уходит в вены, несется по телу. Чувство защищенности. Он пойдет до конца. Не важно до чьего, он всегда идет до конца и здесь тоже. Он идет под кожу. В вены. По телу. Напитывает душу тем, что шепчет его кровь, делающая его губы такими парадоксально и нежными и жесткими — с тобой никогда ничего не случится, верь мне. Здесь. Прямо сейчас.

Я отвечаю так, будто устала. Будто так долго шла и так сильно устала. Сосуды сужены и кровь в них остыла, тело ведет. Он осторожно протягивает руки, сжимая меня за плечи и притягивая к себе. От него ко мне по венам тишина. Знание, что все. Все закончено. Бой окончен, хватит. Отступи, все кончено, не потому что я так сказал, просто… все кончено. Больше никто и никогда, ты дошла. Больше ничего. Больше никто. Никогда. Пока жив.

Мягко положил спиной на постель, не размыкая рук, обнимая.