Чтение онлайн

Тряхануло так, что больно стало. Кислотой по венам, сжигая все, выворачивая от боли до судорог в таком слабом теле. До злых слез, но не прерывая поцелуя. До дрожи, выгибающей тело. Не навстречу ему. Нет. Потому что мир разрушился, такой знакомый и агрессивный когда вырубаешь эмоции и идешь только по заданным параметрам, иначе не выжить. Мораль, ценности, проблема и ее решение, и все, никаких эмоций, пока все не разрулишь и только потом ты одна в тишине квартиры, в полумраке, с алкоголем на губах. В углу. В темном углу дома. Со всхлипами, потому что было так страшно, так тяжело, так сложно. Так страшно, а бояться было нельзя, надо было решать. Раз за разом подавляя то, как ты изнутри орешь, визжишь, стонешь, сдыхаешь. Подавляешь, потому что потом. А сейчас только одно — действие, динамика, нельзя назад. Остальное все позже. Оно будет там, в том углу. Там будет все: боль, холод и страх. Но потом, потому что сейчас проблема еще не решена. Всегда так было и будет.

И сейчас тоже проблема еще не решена, но я уже в том углу. И мне уже страшно, больно и я не знаю, впервые в жизни не знаю, что мне делать.

Потому что под тяжестью его тела, под его губами и руками я понимаю только одно.

Не одна.

Он так осторожен. Он не давит больше. Не сжигает во мне меня, он просто рядом. Лицом к лицу и там, за его спиной, они все остановятся. Не посмеют и он никогда не позволит. Он раздвигает языком мои дрожащие, соленые от слез губы, а я чувствую, как в том темном углу меня окутывает тишина. Темнота и тишина. Шепчущая в крови, что все кончено и нет смысла больше забиваться в это угол, вставай. Все. Кончено. Навсегда.

Мои руки дрожащими пальцы за его шею. И поцелуй глубже. Язык по языку, сердце в галоп, дыхание в срыв.

Отстраняется, губами скользит по щеке, до нижней челюсти, ниже. Мягко касается шеи. Его пальцы расстегивают мою блузку, но не до конца. Только три пуговицы. От шеи губами ниже, до ключицы. И между ними мягкий поцелуй, запускающий томительное, упоительное тепло в тело.

Отстранился. Глаза в глаза. Его полуулыбка, усталая. Первая. Расправившая его черты. До безумия красивая, как и ее обладатель. Взгляд лукав.

— Ты знаешь… я за трое суток спал часа четыре, — отводит взгляд, опускается рядом, — и сейчас еще напил… нажрался. Так что не вывезу. Давай спать, Межекова. Завтра тебя трахну, ладно?

— Сучня… — рассмеялась, поворачивая к нему лицо и ощущая, что это вот тепло под кожей, которое питает его выражение глаз не исчезает. Оно стихает, но не исчезает. И дело тут не в том, что сукан Казаков так обломал. Оно не исчезнет. — Только раззадорил. Ладно, уговорил, спи.

Он негромко фыркнул, протянул руку и сграбастал меня подтягивая к себе и укладывая рядом. Дыхание в висок. Тихое и размеренное. Теплое.

— Сказал же, не пожалеешь. — Почти не слышно.

Тепло под кожей. И смрад отчаяния внутри.

Утро началось до рассвета. Началось с того, что он разбудил. Мягко. Ненавязчиво. Поцелуем в шею.

Я лежала на боку, прижатая спиной к его груди. Его правая рука была под моей подушкой, медленно заскользил ей по покрывалу и обнял меня. Теснее прижимая к себе.

Его поцелуй на коже шее усилился. Находясь еще в полудреме я очень запоздало поняла, что он делает. Мой протест не был воспринят и был подавлен сжатием меня в своих руках до состояния обездвиженности. Но без боли. Без грубости.

Его рука под мою полурастегнутую блузку, на грудь, зубы в мою шею. Снова без боли. Просто для запуска огня в венах.

Сама подалась ягодицами назад, прижалась к его паху и поняла, что он хочет, и хочет сильно. Плотнее назад, срывая ему выдох, устремившийся мне под кожу и напитавший томительное тепло силой, сплетаясь с сонной негой и перерождаясь в горячую тянущуюся плавленую карамель по сосудам.

Его пальцы на моей груди кратко и с силой сжали и отстранились. Провел ими по моему животу, по ткани, до границы юбки. С нажимом уходит ладонью на бедро и собирает ткань юбки. Выше. Еще. Приподнимаюсь, позволяя увести ее на поясницу и почти сразу снова подаюсь назад прижимаясь к его бедрам.

Выдыхает мне в волосы. Приподнимается на локте. Его язык мне по шее вверх до угла челюсти. По ней выше, почти до виска. Горячий выдох, сжигающий кожу. Прикусывает мочку уха, и мягко ведет пальцами по кружеву чулок вперед. По границе ткани нижнего белья, за нее, чтобы почувствовать жар моего просящего тела.

Вздрагиваю. Выгибаюсь назад, когда пальцем он касается пальцем на чувствительной точки, когда легкими движением по ней спереди назад.

Поворачиваю лицо, глядя в черные в полумраке глаза, полыхнувшие обжигающим мраком, когда снова отзываюсь на давление. Прикусываю губу, когда из тела рвется уже не просто дрожь, а стон, от ускоряющегося ритма, от нажима, от жара и тянущейся по расширенным сосудам горячего темного хаоса, рождающегося в его глазах и перетекающего в меня через прикосновения.

Его взгляд на мои губы и он прикусывает свои. Это убивает контроль.

Правой рукой за его шею, придвигаясь теснее и разводя ноги. Его палец внутрь — его имя с моих губ, хрипло и с дрожью.

Его дыхание учащается, губы размыкаются, тянутся в полуулыбке. Резко второй палец, сломивший границу реальности, ударивший мое тело. Его имя стоном уже отчетливым, потому что я уже не могла справиться с собой. И не хотела. Кровь не кипела она пела и разносилась огненным поток по телу.

Его легкий прищур глядя мне в глаза. Облизывает свои губы и у меня срыв вдоха, когда ударяет пальцами резко и сильно кпереди и меня выгибает от ощущения горячего импульса несущегося по каждой клеточке, по каждому нервному волокну в теле.

Жарко. Внутри. Ногтями просительно в его шею и он едва заметно кивает.

Хочу повернуться, но удерживает. И удерживает мою руку на своей шее.

— Ногу вперед… — краткая едва слышная подсказка, отстранив пальцы давит мне на бедро и я послушно увожу ногу вперед, просительно прижимаясь к его паху, мешая ему, но не могу остановиться.

Тратится мгновение на то, чтобы он справился со своей одеждой. Прислоняется и мое тело стонет от дразнящего мига, изгибается, придвигаясь к нему бедрами влотную.

Его язык от моей мочки медленно по раковине и одновременно с этим он медленно входит, погружая в свой горячий хаос, заставляя меня рукой просто впиться в его шею. Не отпускать никогда.

Срыв, когда медленно но все же до конца, а его рука опять так же пальцами с нажимом по бедру и отодвигает ткань снова возвращаясь к точке. Отсчета.

Теряюсь в нарастающей амплитуде его тела и пальцев, умираю под ними. С удовольствием.

Жгет. Жгет внутри все сильнее. От каждого движения. Кислород в теле давно сожжен от жара. Все больше нарастающего. Ловит каждый мой приглушенный стон только с его именем. С пожаром в его глазах, с ураганом в теле.

Пытаюсь отстранить его руку, но он не позволяет и я вцепляяюсь в простынь рядом с собой.

Склоняется, срывает краткий поцелуй с моих пересохших немеющих губ и на миг замерев особенно сильно поддается бедрами вперед, одновременно резко и быстро довершая пальцами. Сбрасывает в пропасть. В бездну.

Рвет на части. Почти не ощущаю за ревущим в голове безумием как нагоняет позже. Меня бьет дрожью и с губ срывается что-то, что не различить за ревом обжигающего хаоса, сжегшего и тело и душу.