Чтение онлайн

Даже если у меня все получится, даже если все случится так, как задумано и Ерохин купится, а Влад не узнает ни о чем… я не смогу. Я расскажу ему завтра. Когда закончу. Знаю, что не простит. Если вообще не прибьет. Заслужила. Сто процентов заслужила, даже сопротивляться не стану.

Пальцы заледенели, в горле начало драть. Я не сразу взяла бокал, слегка ошибившись мимо ножки. На долю мига.

Он заметил. Протянул руку и положил мне на плечи, приобняв и придвигая к себе. И делая только хуже.

Я смеялась, отвечала девчонкам, улыбалась, а мне хотелось чтобы он отодвинулся. Чтобы не прикасался вот так. Не пачкался. Я не хочу, чтобы он пачкался. Тем более об меня.

Я улыбалась, я врала отлично, они все верили, даже он — покровительственный нажим пальцев на моем плече ослаб.

Не имею никакого права скрыть. Глядя на них, на него с ними я твердо знала одно — свыше мне уже выписан приговор, и завтра я в нем распишусь. А это наказание. Видеть, как могло бы быть и как никогда не будет. Наказание перед казнью и я не знаю, что тяжелее. Хотя нет, знаю. Я никогда не смогу смотреть ему в глаза.

Владу позвонили. Его краткий взгляд на экран и он поднялся и вышел. Вернувшись, отпил виски и сказал, что нам нужно ехать. Сказал спокойно и ровно, давая понять, что все хорошо. Мне и своей семье, продолжавшей смеяться, веселиться, ни на секунду не давшей исчезнуть теплу, но спросившей его взглядом. Его краткая улыбка — правда, все хорошо. Просто дела, извините меня.

Провожая, поднимают бокалы, чокаются, смеются, а в звоне только одно — будь осторожен. Пожалуйста, будь осторожен. Нет, будьте осторожны.

У меня мурашки по позвоночнику и желание заплакать от сжирающего душу чувства.

Мы стояли на крыльце подъезда и ждали, когда подъедет машина. Он был спокоен, приобнимал меня за талию и курил, листая страницы сканов на экране телефона. Он действительно спокоен. Бояться нечего, просто у кого-то возник вопрос и нужно его решение и присутствие.

Я, прикусив губу, уткнулась в его плечо. Тишина и красиво кружащие в воздухе хлопья снега. Свет фонаря у подъезда. Неистово бьющееся сердце. Горечь во мне.

Он протяжно выдохнул дым в сторону и, не отрывая взгляда от экрана, очень тихо ответил на мой невысказанный вопрос:

— Да. Они знают. Далеко не все, но знают. — Докуренная сигарета отброшена щелчком. Негромко продолжил, открывая другой документ в телефоне. — Мама меня скалкой отметелила. Плакала. — На мгновение сжал челюсть. — Била и страшно плакала. Сначала за то, что в криминал ввязался. Потом за то, что спалился и сесть придется. Эвелинка ее держала за руку, когда она уже не вывозила. Тоже плакала. — Краткая почти незаметная пауза. — Отец не разговаривал. Двое суток молчал. Стас… гибче. Он всегда умел спиливать острые углы между нами. Всегда вставал между ним и мной. Огребал за это от отца по страшному и я еще сзади вдаривал, чтобы он не лез, но очень многое, что я вытворял, не заканчивалось абсолютным пиздецом только благодаря ему. В том всем случившемся, самое сложное для меня было именно это — прийти к ним и признать. Знал, что не отрекутся. И это самое поганое.

Это странно, жрать раздачу, которую он не выдавал. Это было так странно и вместе с эти гораздо горше, больнее и тяжелее. Потому что раздача шла от моего нутра и глотать это оказалось гораздо сложнее.

Черный внедорожник Лексуса, за рулем Спасский, тихая музыка к салоне и я прижатая к нему на коже заднего сидения. Они ничего не знали. Не знали, как я ору и бьюсь в неукротимой по силе истерике. Ваня молча вел автомобиль по дорогам засыпающего города, Влад листал страницы в телефоне. Они не знали. Как я здесь неуместна. Что вот-вот прорвется платина и нас всех накроет. Не знали. Но никотин в окно, пальцы Влада на моем плече и словно такое сильное и такое тихое от судьбы — не трави это сейчас отчаянием, ведь у тебя так мало времени, всего несколько часов. Насладись. Сейчас. На отчаяние и горечь у тебя будет еще вся жизнь впереди, если не убьют. А сейчас не отравляй последние крупицы тепла и не трави его, он слишком умен, чтобы не понять, что что-то не так. Не трави его, стерва, он этого не заслужил. Насладись своей болью. Нежной. Последней.

— За что ты сел, Влад? — негромко, так, чтобы было слышно только ему спросила я.

— Ограбил банк. — Фыркнул он, сказав Спасскому прибавить музыку.

— Скажи. — Улыбнулась я, оглядывая его усмехнувшийся профиль, все так же глядящий в экран.

— Ладно, лизинг. — Фыркнул он, скосив на недоверчивую меня взгляд.

— Опять лизинг?

— Ну что-ты, я никогда не повторяюсь.

— Казако-о-ов, хочешь минет? — едва слышно на ухо.

— Логическую связь уловил. — Рассмеялся он, теснее меня прижимая к себе и кратко целуя в губы. — Ладно, ты умеешь убеждать. Жила-была фирма "А", которая хотела купить у фирмы "Б" несколько единиц техники. "А" заключила договор с лизинговой компанией, деньги упали на счета фирмы "Б" а от нее неприлично долгое время не было ни слуху ни духу. "А" пошла в лизинговую и наябедничала, что лизинговые платежи делает, а автомобилей тю-тю, сходите, мол, с подлой "Б" разберитесь, хули она не поставляет товар, когда он оплачен. Служба безопасности лизинга приходит к фирме "Б" и такая але, где техника, еб вашу мать, мы за какой половой орган вам заплатили? "Б" развела руками и сказала, что у нее была третья фирма-поставщик, и она не доставила ей технику, хотя деньги от лизинга ей были переведены. Третья фирма оказалась обычной обнальной шарагой, канувшей в Лету сразу после вывода средств которые ей были переведены от фирмы "Б". На которую катает маляву лизинговая компания, а та, в свою очередь пишет заяву на хитренькую обнальную. Дальше кино и немцы, потому что получается, что фирма "Б" из обвиняемой оказывается пострадавшей. Никого не нашли, деньги пропали. Потом нашли и я сел. Вот такая вот печальная история.

— И какая из этих фирм твоя? "А", "Б" или обнальная? — Нахмурилась я, теснее сжимая пальцами его колено.

— Ни одна.

— Официально. А по факту?

— Все три.

— Как вскрылось? Деньги нашли или… — настороженно посмотрела в его ровное лицо

— Меня сдали. — Достал сигареты, убрал телефон, подкурил и затянулся, откидываясь на сидинии и прикрывая глаза. — Ну, как, сдали. Тварь одна хуевертила-хуевертила, а потом меня шантажировать решила этой схемой, чтобы я оплатил ее долбоебство. Я сказал твари, мол, давай сдавай, если ты за это отвечать готов. Он думал, что я шучу. А я не шутил.

— И он ответил за это? — с тревожно бьющимся сердцем тихо уточнила я.

Едва заметный кивок и затяжка, задумчивый взгляд в окно.

— Оно того стоило? — спросила так же не громко, неотрывно глядя за его спокойным профилем.

— Полагаю, что Марк все же понял, что нет. — В глазах мелькнуло что-то такое пугающее. Мелькнуло и исчезло. — Я в принципе не склонен ни о чем жалеть. Все, на что направлено любое мое действие — эффективность. Преобладание выгоды над затратами. Это было эффективно, а значит стоило, — пожал плечом и выдохнул дым. Легкий безотчетный полуприкус губы и очень тихое абсолютно безэмоциональное продолжение, — с Марком меня свел один тупой человек. Мы скинулись и взяли один сервис на троих. Я, Марк и тупой. Им нормально было, а мне мало. Когда ты начинаешь бизнес, конкуренция вещь интересная, но хочется монополии. А у нее должен быть только один негласный владелец. Вот я и начал выстраивать свою монополию. Чтобы избежать грызни действовал очень аккуратно — к одному подошел и двинул ему тему как со страховки можно денег срубить, его согласие, мы повязаны. К другому подошел, чего, мол, сидеть, смотри какая денежная идея есть по продаже паленых запчастей, его согласие. Повязаны. К третьему, четвертому…ко всем. С каждым в разный замут, говорю же, я никогда не повторяюсь… Но здесь это было сделано не столько из принципа, сколько из соображений безопасности — чтобы объединиться против меня не могли, если моча им в голову ударит. Хотя, не ударила бы, наверное. Я абы кого не подтягивал, но ведь подстраховаться всегда стоит. С Марком и тупым не вязался, есть и есть. Работают и ладно. Ну, точнее тупой работает, Марк только вид делает. Если гавкать начнут, то их ушатать было вообще без проблем, а вот с теми людьми мне надо дружить прямо крепко, чтобы у них против меня всяких плохих идей не возникало. Поэтому стандарт: айда, родной, денег срубим, хуяк, ты со мной повязан и слушай теперь меня, я чуть поумнее, а ты всегда будешь при бабле, да и этот мой заеб всегда оправдывать доверие… Нормальный такой бартер, короче… поэтому жили мы в мире и согласии и если у кого и возникали дурные мысли выше головы прыгнуть, то их прямая ассоциация тормозила, что если меня отправят на дно, так я за собой утяну, повязаны же. И однажды эта херня сработала против меня. Вот Марк вроде тупенький совсем был, а такая гнида, что сначала и не пойдешь ну вот как такой пиздец-то ебнул… С Марка спросили за его тупость, и он пришел к нам. Типа спасите-помогите-выручите, сказали в бизнес человека пустить и все заебись будет, Владик, пожалуйста, ну возьми к себе человечка и по негласному итогу отдай ему все… Я ему сказал, мол, свали в закат, ебанат. А ебанату тупой…ну тот, с которым мы скинулись и сервак купили на троих, из жалости схему слил, чтобы тот меня на шантаж попытался взять. Ну и все. Дальше я тебе рассказал.

В голове каша. Факты сопоставляются медленно. Спасский тормозил у какого-то бара. Влад мягко меня отстранил и велел ждать в машине, покинул салон. Его не было его минут двадцать.

— Вань? — негромко позвала я.

— Не, все нормально. Эти тупые просто. Сейчас к умным поедем, там быстро. — Так же негромко отозвался он.

Поехали. Влад был раздражен, ну разгневали боярина тупые смерды. Курил и своим ублюдским веянием, травившем воздух в салоне, упреждал от всяких расспросов.

На встречу с умными меня взяли. Ими оказались Коба, еще двое грузин, трое армян, трое мужиков серьезной наружности. Дали мне документы на сверку катит ли схема отката при прогоне импорта машин через таможню. Хитровыебанная схема. Я подвисла и начала рыться в заметках телефона и подвисла еще больше, когда нашла в запореленных и очень общих заметках кое-что сходное. Я видела почерк Зимина. Кинула краткий быстрый взгляд на Влада и снова углубилась в схему.

— У вас прекрасный бухгалтер, — ровно произнесла я, отдавая документы серьезному мужчине в возрасте. — Вячеслав Алексеевич вывел идеальный вариант.

Мужчина сосредоточенно посмотрел в мое лицо и негромко рассмеялся.

— Его? — Краткий взгляд за мое плечо, на Казакова, рубившегося с грузинами в покер.

— Лучшая. — Негромкий твердый ответ, запустивший огонь по венам, — но тебе не отдам, Ливанов. Я ее у Зимина выбиваю с трудом, все назад забрать пытается. Забавная встреча вышла. Ты давно с ним?