Чтение онлайн

Я молча кивнул, внимательно смотря на женщину. В глазах не было страха, что её разоблачат в чём-то, взгляд не бегал, смотрела прямо и спокойно.

– Хорошо, бабушка Лира, не переживайте. Всё будет хорошо.

В комнате облачился в тёмную рубаху и штаны, специально купленные в лавке одежды. Повязал тёмный шёлковый шарф на шею, так чтобы можно было накинуть на голову в виде балаклавы и скрыть лицо.

– Авдот, что скажешь об Эльве? Можешь подтвердить слова Лиры? – спросил домового, когда он появился.

– Да, это правда. После появления проклятия её поведение сильно изменилось, – кивнул лоа.

– Есть предположения, кто навёл проклятие?

– Нет. Может быть, Лябун знает, – пожал плечами Авдот.

– Ладно, пусть он меня встретит у дома Эльвы около двух ночи. Я сейчас прилягу отдохнуть, а ты меня заранее разбуди.

– Добро, шаман.

За час до встречи с Лябуном я тихонько улизнул из дома и тенью поскользил по пустынным улочкам Тикруна. Несколько раз замирал в тени подворотен, пропуская стражу и припозднившихся прохожих.

Практически у цели юркнул в узкий неприметный переулок и нос к носу столкнулся с подозрительной фигурой. Человек тоже был весь в тёмной одежде и с мешком в руке. Он икнул от неожиданности, и его рука нырнула к левой стороне пояса. На рефлексе я ткнул его пальцами в горло, сделав шаг влево и вперёд, ударил кулаком в висок. Действовал аккуратно, убивать не хотел. Человек стал оседать, я подхватил тело и бережно уложил. В неверном свете луны обшарил его. На поясе висели нож и небольшой кошелёк, его забрал себе. В мешке лежал какой-то хлам: статуэтки, пустая шкатулка, писчие принадлежности, книга, дорого украшенный кинжал. Если это тащил ночью вор, а мужик никем другим быть не может, значит, чего-то хлам стоит, но мне он не нужен. Бросил мешок и пошёл дальше.

Возле приметных ворот, которые описывал мне Авдот, на лавочке сидел домовой и мотал ножками, поджидая меня.

– Привет, Лябун, – выскользнул я из тени и сел рядом с ним.

– Привет, Эван, - махнул он ручкой.

– Спасибо, что помогаешь. Скажи, когда появилось проклятие у Эльвы?

– Давно, но оно было маленьким и почти незаметным. Я приметил пятнышко проклятия лет десять назад. Оно понемножку увеличивалось. Резко выросло пару месяцев назад, и тогда Эльва слетела с катушек. Начались скандалы и неадекватное поведение.

– С чем связываешь? Может быть, кто-то приходил, или она сама догадывается о чём-то?

– Тут думать нечего! Золото и цепь, которые она украла у мужа. Деньги Эльва потихонечку подворовывала всегда. Тут серебрушку у мужа из кармана вытащит, там из кошелька незаметно пару медяшек возьмёт. И складывала, не тратила. Накопит мелочь, пойдёт поменяет на золотой.

– Ух ты.

– Да. Вот потихоньку и копилось, не особо заметно было. К тому же Эльва была всегда доброй и чуткой. Помогала людям чем могла, участвовала в общественной жизни. Её многие уважали и вспоминали добрым словом, сидя дома на кухне, уж мы, домовые, это знаем. Не спрашивай, как это уживалось в одном человеке, но факт. Проклятие то прибавлялось, то уменьшалось. А когда она не смогла устоять и упёрла у пьяного мужа цепь, оно рвануло, как гнойник, и стало раз в пять больше. Ну и поехало.

– Она так мужа ненавидит?

– Нет, что ты? Любит. Но вот такой выверт, воровала только у него, – пожал плечами Лябун.

– И что мне делать?

– Я не знаю, шаман.

– Пошли, – поднялся я, - отведи меня к ней.

Лябун кивнул и скрылся за воротами. Я перелез через забор, перебежал через двор к окну, у которого ждал меня лоа, и через него пробрался в дом. На втором этаже домовой указал рукой на дверь. Тихонько приоткрыл её и заглянул внутрь. На кровати лежала Эльва. Достал флягу с рунами, припасённую заранее, скользнул внутрь комнаты. Напитал тело ци и по чуть-чуть стал отрывать тёмное пятно проклятия от женщины. Она морщилась, но спала крепко. Вскоре запихал пятно во флягу, вроде бы всё получилось. Осмотрел ещё раз Эльву, она улыбалась во сне. Пока живи, там посмотрим. Выскользнул из комнаты, прикрыл дверь.

– Веди к тайнику, – шепнул домовому.

Через пару минут стоял на чердаке рядом со старым комодом.

– Отодвинь чуть-чуть вправо, – показал на мебель Лябун. – Под этой доской.

Достал из тайника внушительный мешочек. По нему ползало с десяток маленьких квитов, похожих на тараканов, чёрного цвета.

– Принеси, пожалуйста, бумагу и принадлежности для письма, – попросил домового.

Через пять минут, написав Эльве послание, скользил в темноте по улице к переулку, где оставил вора. Мужик всё ещё не пришёл в себя. Вытащил пустую шкатулку из его мешка и переложил туда цепь из мешочка Эльвы. Пересадил всех тёмных квитов на неё. Вот так и появляются проклятые вещи. Вернул всё назад, пожелал удачи вору и поспешил домой. По пути спрятал в развалинах на углу своей улицы фляжку с проклятием. Я не уверен, что руны его смогут сдерживать долго, лучше положить подальше.

В своей комнате инвентаризовал добычу. Я стал богаче на восемьдесят семь с половиной золотых. Шесть было в кошельке у вора, остальное забрал у Эльвы. Ограбил ворюгу и бедную женщину, негодяй. С чистой совестью завалился спать.

Следующий день ничем не запомнился, я провёл его, как обычно, в банугае. Хина ввела практику сидеть по часу после обеда, ощущать энергию внутри себя. Было скучно. Тренировался быстро напитывать тело ци. Пока сидел, вокруг меня ходила Азуми и нудила, чтоб я инициировал Хину. Мне надоело. Выбрав момент, запустил в неё искорку ци, целясь в задницу настырной макаки. Перед самой филейной частью, спрятанной в штанах, искра срикошетила от сферы и погасла во лбу статуи, которая стояла неподалёку. Азуми покосилась на новое небольшое отверстие в каменном идоле и гордо удалилась, не сказав ни слова.

Вечером я решил себя побаловать, зайдя после банугая в хороший трактир, и вкусно покушать, возможно, позволить себе пива. В своём мире я полностью отказался от спиртного много лет назад, когда жена лежала в больнице с сыном. Помочь я никак не мог, и поэтому мне пришла гениальная идея что-то обменять на улучшение ситуации. Решил поменять свой порок, пристрастие к пиву и другому алкоголю на здоровье близких. Не знаю, кому понадобилась такая фигня, но я вышел на перекрёсток и объявил свои условия. Через неделю жену с сыном выписали, и они больше серьёзно никогда не болели. А у меня появился пунктик даже не смотреть в сторону градусосодержащих напитков. Так как прекрасно знал, что последствия невыполненного уговора бывают ужасными.

Прогулялся до рынка, зашёл в трактир, который считался у местных приличным заведением. Подумав об уговоре, решил не рисковать и просто насладиться едой. Сделал заказ и начал осматриваться на предмет, куда можно удобнее приземлиться. Мой блуждающий по заведению взгляд споткнулся о знакомую фигуру. Быть не может. Отец Эвана сидел и накачивался спиртным. Он пока ещё мог ровно сидеть, но взгляд уже был мутным, мужчина не видел ничего перед собой. Я повернулся к трактирщику, положил пять серебрушек за еду и спросил:

– Давно тот мужик, – указал большим пальцем на отца, – тут сидит?

– Второй день приходит. Приехал из какой-то глуши, сына ищет, а вечерами набирается.

– Он что-то должен? – трактирщик покачал головой. – Комнату у вас снимает?

– Нет. Где-то на соседней улице, там дешевле.

– Спасибо.

Я направился к столу с родителем. Выглядел он не очень. На первый взгляд, мужчине было за шестьдесят. Сильно седые волосы, кое-где только видны тёмные участки, стали появляться явно видные залысины. Плечи широкие, руки сильные, жилистые, но грудных мышц почти нет. Ощущение, что они съехали вниз и превратилось в живот. Второй подбородок, мешки под глазами, глубокие морщины по всему лицу. Небритость многодневная, превратившаяся в жидкую бородёнку со следами подпалин. Эван его помнил другим. Как его там зовут? Яжеф, интересное имя.