Чтение онлайн

Оторвав взгляд от созерцания розовых полушарий, Алекс преспокойно взглянул в мои гневные глаза и нагло поинтересовался:

— Злишься?

Я отчаянно замычала, делая очередную безуспешную попытку вырваться. На сто пудов уверена, что так связывать его научили в армии!

— Еще рано злиться, — сообщил Алекс и склонился опять-таки к моей груди, — а вот теперь можешь начинать…

Я задохнулась от ярости, когда его губы накрыли то, что в принципе предназначено, по идее, для вскармливания детей, а второй будущий источник молока он начал ласково поглаживать рукой. Это издевательство какое-то! Я понимаю, поцеловать грудь… разок, но чтобы вот так облизывать, посасывать и причмокивать, причем именно восторженно причмокивать, это извращение какое-то! Его что, в детстве мама недокормила?! На мое мычание опять не обратили внимания, хотя, судя по тому, как громко и странно Алекс начал дышать, он сейчас вообще ничего не слышал.

Осознав, что пришло время сменить тактику, я громко захныкала — кажется, подействовало. Алекс оторвался от игры в сосунка-грудничка и лукаво посмотрел на меня:

— Мы решили поиграть в обиженных и оскорбленных?

Я не придумала ничего лучше, чем кивнуть, с мольбой глядя в серые глаза. Потом состроила самую умоляющую гримаску на свете и даже попыталась пустить слезу… Одинокая слезинка после титанических усилий все же скатилась по моей щеке.

— Бедняжка, — ехидно посочувствовал Алекс, — я бы тебя пожалел, честно, но у меня тут самое интересное намечается…

И самый подлый, ужасный, извращенистый мужик во вселенной чуть отодвинулся, открывая себе мою нижнюю кружевную ткань для обзора. О нет, только не эти плавочки! Они же мои самые любимые, персиковые, с антильскими стразиками!

— Ммм! — выдала я, едва не рыдая.

Алекс впечатлился моим горем и милостиво вытащил кляп.

— Ты хотела мне что-то сказать? — елейным голосом поинтересовался самый отрицательный герой всех женских романов.

— Алекс, только не порви, пожалуйста! — со слезами в голосе взмолилась я.

Его улыбка мгновенно исчезла, а сам владелец «Семи вершин» слез с моих ног и начал развязывать руки, одновременно зло и разгневанно выговаривая:

— Черт, Лика, я что, садист какой-то, чтобы порвать тебя? — Он освободил мои запястья, осторожно развязал и повязку на лице. — За кого ты меня вообще принимаешь, Лика? Я бы никогда не сделал тебе больно! Черт! Я просто хотел объяснить, что чувствую, когда ты меня начинаешь соблазнять, но причинять боль?! Как ты вообще до такой мысли дошла?

Я растерянно слушала его гневную отповедь и не придумала ничего лучше, чем сказать правду:

— Да я… про трусики сказала… — Алекс уставился на меня с таким видом, словно готов был убить прямо сейчас, и на этот раз очень жестоко.

— Порвать трусики? — переспросил явно приходящий в неистовство мужик.

— Ну да, — я медленно отползла и прикрылась подушкой, — просто это мои любимые… со стразиками…

Тяжелое дыхание Алекса сменилось каким-то утробным, звериным рычанием, и он бросился на меня… Придавив одной рукой за шею, этот зверь второй рукой содрал последнее, что прикрывало самое сокровенное! И, лишив меня трусиков, Алекс с самым заинтересованным видом погрузился в изучение… стразиков.

— Классные, — доверительно сообщил Алекс, разглядывая кружевное изделие, — и цвет такой мм… необычный. Да, они мне тоже определенно нравятся.

И вот с этими словами и с самой похабной улыбочкой герой не моего романа запихал МОИ трусики в карман брюк и… направился к двери!

— А я? — выдала я, прикрываясь одеялом.

— А ты подумай о своем поведении, — нагло посоветовал мне владелец половины Артины и целой Сатари.

— А… верни мое нижнее белье! — потребовала я, буквально прибалдев от подобной наглости.

— Э-э, нет, — выдал Алекс, — я же не хочу их… порвать, они же твои любимые, а теперь еще и мои любимые, и даже со стразиками. Отдыхай, милая.

И меня оставили одну, а судя по пиликанью охранной системы, еще и заперли!

С детства ненавижу, когда берут МОИ вещи! Понимаю что это пережиток детдомовского прошлого, и все же… Ррр!!!

Думать о своем поведении времени не было, зато о его поведении я собиралась заставить его же и пожалеть. А еще промелькнула мысль — на фига я его соблазняла? Вот дура!

Подойдя к шкафу, я начала выбирать себе одежду. Вообще-то Ада заказала мне другую, но пока ее не доставили, и она поделилась собственными запасами. Я так поняла, что на Артине они вещи не покупали, предпочитая заказывать все по каталогам, поэтому то, что выделила мне местный доктор, было запакованным и с этикетками. То есть Ада выдала мне охапками белье, платья, колготки и… тапочки. Да, мне пришлось ходить в тапках на три размера больше, потому что Ада была больше меня, чуть шире и нога на три размера масштабнее. А уж нижнее белье… вообще без кружев, все белое, максимально удобное, но стремное и… Я только сегодня те плавочки надела, в которых меня украли, а он! Гад он, сволочь, падла артинская и рожа танаргская!

Одеваясь в мечту феминисток, я про нижнее белье, я натянула и мечту всех монашек, это я уже про платье… Ох! Ну как вообще можно такое покупать?! Это ж как заживо погребенная! И вообще, мог бы меня похищать вместе с моим гардеробом!

Нарядившись в серый кошмар и чувствуя себя помесью монашки и старой девы, я отправилась в сад. Ну да, таки Алекс забыл еще и выход в сад запереть, наивный он.

Итак, место душевного отдохновения Алекса было на полкилометра, которые я весьма поспешно, стараясь не шаркать тапками, преодолела. Зашла в дубовую рощу, за которой виднелись виноградники.

Спрятавшись за деревом, я начала разыскивать Дени. Этот острозубый не показывался с полчаса… Потом мне пришлось привлечь всеобщее внимание. Не то чтобы я этого хотела, но, почувствовав что-то странное на своей ноге, я устремила взор туда и обнаружила паука. Брр, терпеть не могу пауков, а они — не выносят мои истерические визги… Когда я закончила визжать и носиться между деревьями в надежде сбросить с себя мерзкое насекомое, на меня смотрели уже все рабочие. Вот что такое не везет! И как с этим бороться?

— Э-э-э, товарищи, — заикаясь, произнесла я, — а вы работайте, работайте, я уже ухожу… м-дя…

И медленно так, почти ежесекундно оглядываясь, я направилась опять к саду. Дени подал знак на моем двадцатом оглядывании и указал на дерево, возле которого, насколько я поняла его знаки, я стояла в прошлый раз. Ну и еще кое-что показал, но неприятно было обращать внимание на его субъективную оценку моих умственных способностей, и вообще… сам дурак.

Развернувшись на глазах у всех рабочих, которые продолжали взирать на бесплатное представление, я с таким же видом типа «святая невинность» вернулась опять в рощу. Сделала вид, что просто прогуливаюсь, и едва не начала насвистывать, потом попыталась вспомнить, на какое же дерево указывал Дени. Подошла к одному, положила руку на его ствол и посмотрела на моего спасителя. Спаситель отрицательно покачал головой. Я задумалась и пошла к следующему дереву, снова посмотрела на собутыльника студенческих лет. На этот раз его отрицательное покачивание головой совместилось с покручиванием пальца у виска. Идиот, да разве можно сразу запомнить, указал бы еще раз! Он и указал и тут же сделал вид, будто просто палец разглядывает, потому что остальные рабочие уже пялились не только на меня, но еще и на него. Ну вот, я ж говорила, что сам дурак. Иду дальше, вроде следуя в направлении, в котором меня послали. Так, о! Вроде то дерево! Точно оно! Оглядываюсь на Дени и вижу, как он в отчаянии хлопнул себя по лбу и, судя по движениям губ, еще и выругался. Ой, какие мы нервные!