Чтение онлайн

Ревунков как раз принес еще один кофейник, когда в коридоре вдруг послышался топот и в кают-компанию ворвался радист.

– Есть! – с ходу закричал он, а потом, спохватившись и вспомнив о субординации, уже тише продолжал: – Мы их засекли, товарищ командир. Засекли!

– Что? – мгновенно вскочил со своего места Грубозабойщиков.

– Установлен радиоконтакт с буровой, – уже вполне официально доложил радист.

Резко сорвавшись с места и опередив Ревункова, Грубозабойщиков ворвался в радиорубку. Оба дежуривших оператора сидели, пригнувшись к передатчикам, один чуть не уткнулся лбом в шкалу, другой склонил голову набок, словно это помогало отключиться от внешнего мира и сосредоточиться на малейшем шорохе, долетавшем из плотно прижатых головных телефонов. Еще один что-то машинально чертил в журнале записи радиограмм, повторяя снова и снова: 5461, 5461. Это был ответный позывной буровой.

– Мы засекли их, товарищ командир, это точно. Сигнал очень слабый и неустойчивый, но…

– Да плевать, что слабый! – забыв о субординации, воскликнул Ревунков. Он тщетно пытался скрыть волнение. – Пеленг! Вы взяли пеленг? Вот что важно!

Второй оператор развернулся вместе с креслом. Он с укором уставился на Ревункова.

– Как же иначе, товарищ капитан-лейтенант? Первым делом. Ноль-сорок шесть.

– Спасибо, Зубринский, – сухо заметил Грубозабойщиков. – Ноль-сорок шесть – это юго-восток. Координаты?

Пожав плечами, Зубринский повернулся к своему коллеге, краснолицему мужчине с бычьей шеей, чисто выбритым затылком и сияющей лысиной во все темя.

– Что скажешь, Колян?

– Ничего. Абсолютно ничего. – Колян поднял глаза на Грубозабойщикова. – Я двадцать раз запрашивал их координаты. И все без толку. Они посылают ответный позывной, и только. Вряд ли вообще они нас слышат, даже не знают, что мы их засекли, – просто шлют свой позывной. Может, радист забыл переключиться на прием?

– Такого не может быть, – возразил Грубозабойщиков.

– Может, Владимир Анатольевич, – сказал Зубринский. – Сначала мы с Коляном думали, что это сигнал слаб, но потом решили, что радист слаб или болен. Любитель, не иначе.

– И как же вы это поняли? – спросил Грубозабойщиков.

– Это… – Зубринский умолк на полуслове и насторожился, вцепившись в руку напарника.

Колян кивнул.

– Слышу, – сосредоточенно произнес он. – Он сообщает… Координаты неизвестны…

Никто не произнес ни слова. То, что радист не знает свои координаты, не имело никакого значения. Главное, они вступили с ним в контакт. Ревунков бросился на центральный. Вскоре они услышали, как он ведет по телефону торопливый разговор с вахтенным на верхнем мостике.

– Попросим их запустить зонд на пять тысяч метров, – решил Грубозабойщиков. – С освещением. Если они находятся где-то в радиусе пятидесяти километров, мы заметим его и примерно определим расстояние… В чем дело, Борисов? – обратился он к матросу, которого Зубринский называл Колян.

– Снова передают, Владимир Анатольевич, – доложил тот. – Сигнал затухающий. «Скорее». Что-то вроде этого, дважды подряд. «Ради бога, скорее…»

– Передайте вот это, – Грубозабойщиков продиктовал насчет аэростатов.

Колян кивнул и начал передачу. Ревунков бегом вернулся в радиорубку.

– Луна еще не зашла, – торопливо сообщил он Грубозабойщикову. – Градуса три или четыре над горизонтом. Попробую определиться по луне. Передайте, пусть делают то же самое. Это даст нам разность координат по широте.

Грубозабойщиков продиктовал еще одну радиограмму Борисову. Прошла добрая четверть часа. Лица у всех собравшихся были напряженные и отсутствующие, словно мысленно они находятся за много километров на дрейфующей буровой.

Борисов снова начал было писать, но вскоре перестал. Голос у него звучал по-прежнему деловито, но в нем проскользнули нотки усталости и разочарования.

– Аэростаты сгорели. Луны не видно.

– Луны не видно… – Ревунков не сумел скрыть разочарования. – Вот черт! Должно быть, там большая облачность. Или пурга. А может, и туман…

– Ни в коем случае, – возразил Дроздов. – На полюсе не бывает таких резких колебаний погоды. Просто для них луна уже зашла. Должно быть, они гораздо дальше к юго-востоку, чем мы считали.

– Спросите, есть ли у них сигнальные ракеты, – обратился Грубозабойщиков к Борисову.

– Теряем контакт, товарищ командир, – доложил Борисов. – Что-то насчет пищи, но конец не расслышал.

– Если у них есть ракеты, пусть запустят сейчас же, – сказал Грубозабойщиков. – Живее, Николай, пока совсем их не потеряли.

Три раза Борисов передавал сообщение, прежде чем получил ответ.

– Они сообщают: «Две минуты», – доложил он. – То ли парень рехнулся, то ли батареи сдохли. Вот и все. «Две минуты» – это все, что он передал.

Не говоря ни слова, Грубозабойщиков кивнул и вышел из радиорубки. Дроздов последовал за ним.

Одевшись и прихватив бинокли, они вскарабкались на верхний мостик. После тепла и уюта центрального мороз казался еще злее, а ледяные иголки острее и безжалостнее, чем прежде. Грубозабойщиков снял колпак с репетира гирокомпаса, установил пеленгатор на ноль сорок пять.

Прошла минута, две, пять минут. Дроздов вглядывался в ледяную темноту так напряженно, что у него заболели глаза, а незащищенные участки лица задубели. Он почувствовал, что оторвет окуляры только вместе с лоскутьями кожи.

Зазвонил телефон. Грубозабойщиков опустил бинокль; вокруг глаз образовалось два кровоточащих кольца, но он, казалось, ничего не ощущал и даже не замечал этого. Капитан взял трубку, немного послушал и снова повесил.

– Это радиорубка, – пояснил он. – Давайте спускаться. Ракеты запускали три минуты назад.

Они отправились вниз. Грубозабойщиков заметил свое отражение на стеклянной шкале и покачал головой.

– Должно быть, у них есть какое-то укрытие, – спокойно проговорил он. – Не иначе. Какой-то домик или строение… Иначе они бы давно уже отдали концы. – Зашел в радиорубку. – Контакт еще поддерживается?

– Да, – ответил Зубринский. – Но странное дело… То есть, то нет. Обычно, если батарея садится, то уж насовсем. А тут каждый раз возвращается. Что за чертовщина?

– Наверно, у них и батарей-то не осталось, – сказал Дроздов. – Скорей всего, крутят генератор вручную, а силенок-то не хватает.

Грубозабойщиков коротко взглянул на него – и тут же отвел глаза. Кроме него, майор никому не говорил, что начальник буровой – его друг.

– Передайте, пусть посылают позывные в течение десяти минут в начале каждого часа, – обратился командир к Борисову. – Сообщите, что свяжемся с ними снова, самое позднее через два часа, а может, даже через час. С буровой луны не видно. Поскольку погодные условия у нас должны быть примерно одинаковые, значит, луна у них зашла за горизонт. Зная положение луны здесь, у нас, и пеленг на буровую, можно определить хотя бы минимальное расстояние между нами.