Чтение онлайн

– Как и мы… – задумчиво произнес Дитковский. – Честное слово, командир, лучше бы вы оставили нас наверху.

– Мы пока еще живы, доктор… В чем дело, Владимир? – обратился он к Тяжкоробу.

– Может, дать Сидорову противогаз? Он на ледомере, глаза заливает слезами.

– Все, что угодно, – сказал Грубозабойщиков. – Удвой количество людей на ледомере. Если появится трещина толщиной хотя бы с волосок, мы воспользуемся ею. Если толщина льда снизится до двух-трех метров, немедленно докладывайте. И передайте механику, чтобы выключил регенераторную установку и систему сжигания двуокиси углерода. У нас каждый ампер на счету. Пусть наши изнеженные морячки хлебнут чуть-чуть лиха, как их деды, которые сутками лежали на дне.

– Это может быть вредно для больных, – заметил Дроздов. – У них и без того хватает проблем.

– Знаю, – отозвался Грубозабойщиков. – Мне их чертовски жаль. Позднее, когда дышать совсем станет невмоготу, мы включим систему очистки воздуха, но только в медпункте и в лаборатории…

Он замолчал, увидев, как из внезапно открывшейся двери хлынула новая волна ядовитого дыма. Это из машинного вернулся матрос в противогазе. Несмотря на то, что из глаз майора в этой удушливой атмосфере струились слезы, он определил, что матросу не по себе. К вошедшему тут же бросились Грубозабойщиков и двое моряков, подхватили его и втащили в центральный; третий быстро захлопнул тяжелую дверь, отрезав доступ зловещему черному облаку.

Грубозабойщиков стащил с матроса противогаз. Это был Меренков. Такие люди, как Меренков и Рукавишников, всегда оказываются там, где трудно.

Лицо его было белым, как мел, глаза закатились, он судорожно хватал ртом воздух. Было похоже, что матрос в полуобморочном состоянии. По-видимому, по сравнению с машинным отделением атмосфера на центральном могла показаться горным воздухом. Через какие-то полминуты он успел прийти в себя и, опустившись на поставленный стул, даже сумел выдавить из себя кривую улыбку.

– Там кошмар, – отдуваясь, произнес он. – Но утечки нет.

– А где радиометр? – спокойно спросил Грубозабойщиков.

– Извините, товарищ командир, выронил. Там ничего не было видно. Тыкался, как слепой котенок, споткнулся и чуть не упал в механический. Счетчик выскользнул. Искал, искал – нигде не видать… – Он открепил от плеча пленочный дозиметр. – Сами посмотрите, товарищ командир.

– Сейчас же проявить… Ты все сделал отлично, Михаил, – произнес Грубозабойщиков. – А теперь ступай в столовую. Там почище.

Через пару минут пленочный дозиметр был проявлен. Взглянув на пленку, командир улыбнулся и облегченно присвистнул.

– Точно, утечки нет. Слава богу, иначе нам крышка.

Открылась и тотчас закрылась носовая дверь, и в центральный зашел еще кто-то, дверь за ним быстро захлопнулась. Кто это, Дроздов догадался, даже не успев рассмотреть вошедшего.

– Разрешите, товарищ командир, – произнес Рукавишников сугубо официальным тоном. – Я только что видел Меренкова, он сам не свой, и я решил, что салаг вроде него не следует посылать на проверку утечки радиоактивного пара…

– Как я понимаю, Рукавишников, вы вызываетесь следующим? – спросил Грубозабойщиков.

Груз напряжения и ответственности, тяжелым бременем лежащий у него на плечах, давал о себе знать, но майор заметил, что командир внешне оставался невозмутим.

– Не то чтобы вызываюсь… Но кому еще?

– БЧ-3 никогда не отличалась скромностью.

– Возьми кислородный аппарат для работы под водой, – предложил Тяжкороб. – От этих респираторов, похоже, никакого толку.

– Это костюмчик Меренкова? – Рукавишников ткнул пальцем в лежащий на полу комбинезон.

– Да. А что?

– Если бы там была утечка пара, то на нем были бы следы конденсата.

– Возможно. Но возможно и другое. Дым и копоть не дают пару сконденсироваться. А может, там такая жара, что влага успела испариться. Да мало ли что!.. Долго не задерживайся.

– Выясню обстановку и назад, – доверительно сообщил Рукавишников. – Теперь-то медаль я все-таки заработаю!

– Снять маску ты там не сможешь. Но если будешь давать вызов нам по телефону каждые четыре или пять минут, тогда мы будем знать, что с тобой все в порядке.

Грубозабойщиков кивнул. Рукавишников надел скафандр, кислородку и вышел. В третий раз за последнее время открывалась дверь, ведущая к машинному, и третий раз на центральный добавлялась новая порция черного, режущего глаза дыма. Дышать становилось все труднее, некоторые надели противогазы.

Зазвонил телефон. Тяжкороб взял трубку, коротко с кем-то переговорил.

– Это Карпенков, – кавторанг Карпенков командовал БЧ-2, боевой частью, ответственной за транспортные механизмы корабля, его пост обычно располагался в центральном, но оттуда ему пришлось перебраться в кормовой отсек. – Похоже, из-за дыма ему не удалось пробиться, и он вернулся в кормовой. Просит прислать противогазы для него и его людей: поодиночке в двигательный не попасть.

– Пошлите к нему кого-нибудь.

– Пожалуй, я сам схожу к ним.

Грубозабойщиков, с сомнением бросив взгляд на раненую руку Тяжкороба, заколебался.

– Сразу назад.

Минуту спустя Тяжкороб вышел из центрального. Через пять минут он вернулся и снял кислородный аппарат. Его побледневшее лицо было покрыто каплями пота.

– Горит в двигательном, – угрюмо заявил он. – Ни искр, ни пламени не видно. Но это еще ничего не значит: там такой дымище, что в двух шагах ничего не разглядишь.

– Рукавишникова видел? – спросил Грубозабойщиков.

– Нет. А он еще не звонил?

– Два раза, но… – Его прервал звонок. – Ага, значит, с ним пока все в порядке… Что с кормовым, Володь?

– Гораздо хуже, чем здесь. Больным плохо, особенно Бологову. Похоже, там набралось порядком дыма еще перед тем, как задраили дверь.

– Пусть включают систему очистки. Но только в лаборатории. Остальные пока потерпят.

Прошло пятнадцать минут. Трижды звонил телефон. Дыму прибавилось, дышать становилось все труднее. За это время на центральном собралась группа моряков, снаряженная для тушения пожара. В задней части поста снова открылась дверь, и еще одно облако дыма ворвалось внутрь.

Это был Рукавишников. Он потерял столько сил, что ему пришлось помогать снять дыхательный аппарат и комбинезон. По лицу ручьями струился пот. Костюм и волосы также были мокрые от пота, хоть выжимай. Однако на его лице сияла торжествующая улыбка.

– Утечки пара нет, это точно, – произнес он, с трудом переводя дух. – А пожар – внизу, в дизельном. Искры летят во все стороны, но пламя небольшое. Очаг пожара в правой турбине низкого давления. Горит изоляция.

– Ты заработал свою медаль, Анатолий, – заявил Грубозабойщиков, – даже если мне придется самому ее изготовить… – Он повернулся к аварийной группе. – Турбина по правому борту. Работать по четыре. Не больше пятнадцати минут. Лейтенант Ревунков, отправляйтесь с первой партией. Ножи, кувалды, молотки, углекислотные огнетушители… Обшивку сперва обработать, потом отдирать. Будьте осторожнее, из-под нее может вырваться пламя. Ну, насчет паропроводов предупреждать не стану… Все.