Чтение онлайн

— Эй. Помнишь день, когда мы познакомились? — спрашивает Том, глядя на меня.

— Хочешь обсудить это сейчас? — недоверчиво спрашиваю я, заставляя себя направиться к входной двери. — Это что, переохлаждение так действует?

— Я просто хочу сказать для протокола, Кэтрин, — говорит он, шагая рядом со мной, — если бы мог вернуться назад и сделать все по-другому, я бы позволил тому человеку с жвачкой на ботинке заполучить тебя.

— Заполучить меня? — повторяю я. — Знаешь что, Томас? Для протокола: это я тебя заполучила.

— Правда? — Его скептицизм очевиден. — Значит, когда ты приказала мне сходить за арахисовым маслом, это был твой способ соблазнения? Я так не думаю. Я заполучил тебя.

— И чем это все закончилось? — огрызаюсь я, немного удивленная тем, насколько болезненным кажется это путешествие по дорожкам памяти. — И еще, когда найдешь эту машину времени, дай мне знать, потому что я хочу на ней прокатиться. Есть несколько вещей, которые я бы тоже сделала по-другому.

— Например? — спрашивает он с сомнением. Как будто он единственный, кто может играть в игру «если бы».

— Мы не будем делать этого сейчас, — бормочу я, когда мы наконец добираемся до входной двери мотеля. Навес немного спасает от падающего снега, но это не сравнится с тем моментом, когда я открываю хлипкую дверь, и на нас обрушивается поток тепла и звон колокольчика.

Колокольчик старомодный, я думала, что такие бывают только в романтических комедиях в маленьких городках. Он также украшен веточкой остролиста, большим красным бантом и маленькой табличкой с надписью «Добро пожаловать», но я так счастлива, что не умерла в буре, что даже не могу найти в себе версию Гринча.

Я всегда думала, что смысл колокольчика, привязанного к двери, в том, чтобы предупреждать людей о том, что кто-то вошел в комнату, но служащий мотеля, должно быть, не получил этого уведомления, потому что не отрывает глаз от видео, которое смотрит на своем телефоне.

— Привет, — говорит Том служащему, когда мы подходим к стойке. Никогда не слышала, что бы его тон был настолько лишен обаяния. По-видимому, достаточно одной бывшей жены, одной снежной бури, опоздания на рейс, прыжка с поезда, попадания в автобусную аварию и «голубой преисподней», чтобы сломить его.

Полезно знать.

Сотрудник по-прежнему не поднимает глаз, и мы с Томом обмениваемся недоуменными взглядами.

Я протягиваю руку и одним пальцем нажимаю на старомодный звонок на стойке.

Это помогает. Парень не отрывается от телефона, но протягивает руку вправо и снимает с крючка ключ.

Кладет его на стойку.

— Сто баксов за номер.

— Да, нам понадобится еще один такой же, — говорю я, указывая на ключ. — Потому что у меня хватило ума развестись с этим парнем.

— Вообще-то, — говорит Том. — Я развелся с ней.

Парень пожимает плечами.

— У нас только одна комната.

О, черт возьми, нет.

Я толкаю Тома локтем.

— Сделай что-нибудь. Дай ему денег.

— Так и задумано, — говорит Том, уже доставая бумажник. — Сто баксов за комнату.

— Нет. — Я фыркаю. — Я имею в виду, изобрази крутого парня. Дай ему двадцатку.

Парень за стойкой поднимает взгляд, впервые заинтересовавшись нами.

Том вздыхает.

— Если я дам тебе двадцатку, у тебя волшебным образом появится еще один номер?

— У нас все места заняты, кроме этого. — Худой парень кивает на ключ. — Но я все равно возьму двадцатку.

Том бросает на стойку немного денег.

— Вот пять двадцаток. За комнату.

Парень выглядит разочарованным, но не удивленным.

— Отлично.

Я никогда не останавливалась в отеле, где не требовалась бы кредитная карта на случай непредвиденных расходов, и стараюсь не думать о том, что означает для состояния последнего оставшегося номера то, что в этом месте ее не требуют. А также очень стараюсь не думать о том, как мы будем спать.

Если там две кровати, хорошо.

Если одна, то Том будет спать в ванне.

Том тянется за ключом, но служащий выхватывает его первым с быстротой, которой я не ожидала.

— Нужно, чтобы вы прикрепили его к брелоку. — Парень достает бумажный стаканчик и выплевывает в него шелуху от семечек.

— Прости, что, — говорит Том. Это не вопрос.

— Политика мотеля. У нас только один ключ. Не хочу, чтобы вы его потеряли.

Том делает глубокий вдох.

— Как тебя зовут, сынок?

— Сынок? — Я подавляю смешок. — Успокойся, дедуля.

— Дин, — говорит парень, заправляя за ухо прядь сальных светлых волос.

— Ну, Дин. У меня есть предложение для руководства. Почему бы мотелю не повесить на все ключи свои брелоки. Что-нибудь большое и фирменное. Может быть, голубую ракушку?

Клерк выглядит оскорбленным этим предложением.

— Это было бы некрасиво.

— Безвкусица, — соглашаюсь я с кивком.

Том смотрит в мою сторону с рычанием.

— Мы хотим, чтобы наши клиенты чувствовали себя как дома, — объясняет Дин с торжественной искренностью, которая вызывает недоумение, учитывая его полное отсутствие приветствия при нашем появлении.

— Он хочет, чтобы ты чувствовал себя как дома, — говорю я, подталкивая Тома локтем, получая некоторое удовольствие, несмотря на то, что мне холодно, мокро и болит все тело. — Просто повесь его на брелок.

— Слушай. Я не собираюсь терять ключ, — говорит Том, потянувшись за ним. — А если потеряю, можешь взять с меня плату. Черт возьми, бери вдвое больше.

Дин восхитительно упрям, потому что в очередной раз вырывает ключ из рук Тома.

— Если у вас нет своего брелока, то можете купить его в нашем сувенирном магазине.

Мы с Томом оглядываем крошечное помещение, в котором достаточно места только для стойки администратора, нас и кривой рождественской елки. Вот и все.

— В... сувенирном магазине? — спрашиваю я.

Дин жестом показывает на крутящийся стеллаж на стойке регистрации, такой маленький и пустой, что я не замечала его до сих пор, даже несмотря на наклейку с надписью: «Магазин подарков».

— А! — Я широко улыбаюсь. — Вот же он.

В сувенирном магазине «Голубой преисподней» есть то, что выглядит как подержанный спиннер, пара шариковых ручек, одинокая пачка жвачки и (Эврика!) брелок!