Чтение онлайн

От шока мы на мгновение теряем дар речи, и Кэтрин приходит в себя первой.

— Эй! Придурок! Ты забыл про пассажиров!

Она начинает бежать за ним, но поскальзывается на снегу. Я хватаю ее за руку, чтобы поддержать.

— Кэтрин. — Мой голос звучит тверже, чем я себя чувствую. — Пожалуйста, скажи мне, что ты проверила номер машины. Чтобы убедиться, что он совпадает с тем, что в приложении?

Это риторический вопрос, потому что готов поспорить на свой багаж, что она не проверяла. О, подождите. У меня нет никакого багажа.

Кэтрин делает глубокий вдох.

— Хорошо. Все в порядке. Все будет хорошо. Дороги все еще обледенелые, он никуда быстро не доберется. Позвони в полицию, расскажи им, что случилось.

Настала моя очередь глубоко вздохнуть.

— У меня нет телефона, Кэтрин. И бумажника. Они были в моем портфеле.

Вместе с обручальным кольцом.

Я не могу сейчас об этом думать.

— Дай мне свой телефон. Я позвоню. Ты просто начнешь кричать.

Она не двигается.

— Кэтрин. Не говори мне...

— Мой телефон в сумочке.

— Какого черта ты положила свою сумочку в багажник!

— Я пыталась тебе доказать! — кричит она в ответ. — Что могу обойтись без телефона!

Я...

Я не могу сейчас с этим справится. Поэтому игнорирую ее.

Поднимаю лицо к небу.

— Черт возьми. Это так похоже на тебя.

— Что именно? Положить свой багаж в незнакомую машину? — Она опускает плечи и дрожит. — Хочешь верь, хочешь нет, но это впервые.

— Не в этом дело, — говорю я, оглядываясь на нее. — Ты все делаешь ради себя. Никогда не останавливаешься, ни разу не задумываешься, на кого твои действия могут повлиять. Это всегда то, что ты хочешь сделать, то, что ты пытаешься донести. Твоя карьера. Твои цели. Твоя повестка дня.

— Ты серьезно хочешь поговорить о повестке дня прямо сейчас? Скажи мне, Том, куда мы направлялись? Ах да, в Чикаго, который, уверяю тебя, уже давно не значится в моей отпускной программе. И почему мы снова ехали в Чикаго?

Я скрещиваю руки.

— Потому что там живет моя семья, и это Рождество. Я не должен оправдывать то, что хочу провести праздники с семьей.

— Но не поэтому мы должны приехать туда именно в канун Рождества. Не так ли, Том? — Ее голос тихий, взгляд такой же спокойный.

Это идеальная возможность сказать ей правду.

Но я ее не принимаю.

ГЛАВА 31

КЭТРИН

24 декабря, 7:32

В какой-то момент становится мучительно ясно, что идти пешком — наш единственный выход.

Мы идем минут пять.

Может быть, десять.

Мой темп начинает замедляться.

Снегоочиститель, который проезжал раньше, видимо, решил на этом закончить, потому что впереди дорога покрыта снегом по колено. И хотя я, по крайней мере, прислушалась к совету Тома надеть сапоги на каблуках вместо туфель на шпильках, они замшевые, и мои ступни кажутся ледяными.

Том тоже замедляет шаг, пока мы молча не останавливаемся. Не говоря ни слова самодовольства, Том мягко берет меня за руку и ведет к обочине дороги.

Пошел снег, но это мягкий, приятный снегопад. Конечно, чем дольше мы будем здесь находиться, тем менее приятным он будет. Но я не могу об этом думать. Или о том, насколько безнадежной сейчас кажется наша ситуация.

Вместо этого я делаю глубокий вдох и неловко забираюсь на ограждение. Металл холодный, даже сквозь ткань моих брюк, но, по крайней мере, так я могу вытащить ноги из снега.

Том садится рядом со мной. Я не могу заставить себя посмотреть на него.

Наша ситуация... не очень хорошая.

И это моя вина.

Даже если предположить, что через минуту-другую появится машина, а водитель окажется добрым самаритянином, у нас нет ничего, кроме одежды на теле. И это без учета перчаток, потому что я спрятала пару, которую одолжила у Тома, в сумочку, пока пользовалась телефоном, потому что сенсорный экран с ними не работал.

Я скрещиваю руки и обнимаю себя, когда нарушаю тишину.

— Как думаешь, когда-нибудь мы будем вспоминать об этом и смеяться?

Хотела бы я забрать назад этот вопрос, как только он срывается с языка.

Даже если когда-нибудь в далеком будущем мы оглянемся назад и посмеемся, мы с Томом не будем смеяться вместе.

Он, скорее всего, будет рассказывать своим милым детям о своем непростом морозном приключении на пути к бабушке, а я останусь... одна.

Вместо того чтобы ответить на мой неуместный вопрос, мужчина бросает на меня взгляд.

— Почему ты не расстроилась из-за потери телефона?

— Расстроилась. Просто ты не можешь этого понять, потому что мое лицо застыло от холода. — Я пытаюсь улыбнуться, но получается натянуто. — Я похожа на одну из тех фотографий с седьмой страницы, на которых пластическая операция пошла не так, как надо?

— Шестая, — говорит он, опуская подбородок и улыбаясь. — Шестая страница. И если не принимать во внимание замороженные черты лица, Кэтрин, которую я знаю, дрожала бы от ужаса, лишившись самого ценного, что у нее есть. А ты — нет. Почему?

Он прав. Мне неприятно, что он прав, но не могу отрицать, что прежняя я сошла бы с ума, оставшись без телефона хотя бы на пять минут. И хотя знаю, что люди не меняются за один день, я не могу отрицать тот факт, что за последние двадцать четыре часа что-то изменилось.

Мой телефон больше не кажется мне самой ценной вещью.

Том не дает мне соскочить с крючка.

— Ты не волнуешься, что Гарри позвонит?

Я открываю рот, инстинктивно желая сказать ему, что, конечно же, волнуюсь, что пропущу звонок, которого ждала всю свою взрослую жизнь.

Но на самом деле? Я даже не задумывалась о том, что потеря телефона означает пропустить звонок Гарри. До тех пор, пока Том не упомянул об этом.

От осознания этого у меня появилось тревожное чувство. Кто такая Кэтрин Тейт, эсквайр, начинающий партнер?