Чтение онлайн

Граф что-то тихо ворчал себе под нос, отвернулся и поймал взгляд Майкла Даннолта, закатившего в ответ глаза. Колокольный звон стих несколько минут назад, однако монахини все так же стояли на коленях, перебирая четки и бормоча молитвы. Этак минует полдень, прежде чем они выедут наконец за ворота, а пока доберутся до берега, уже может начаться отлив. Если они не сумеют найти какое-нибудь пристанище, им придется устроить ночлег прямо в чистом поле. Тогда «Знаток мужчин» наверняка найдет, к чему придраться, и он уже в начале своего «экзамена» получит весьма нелестные отзывы.

— Весна, — пробормотал он, с возмущением глядя на низкие, бегущие по небу облака. Ничего, кроме дождя, топкой грязи и рыбы, рыбы, рыбы на ужин! Он никогда не понимал, что заставляет людей…

Услышав женские голоса, Перил выпрямился и посмотрел на дверь, откуда появилась вереница монахинь в серых одеждах. Их внимание было приковано к двум фигурам, одетым в черное, которых вела за собой аббатиса. Она со своими подопечными остановилась рядом с графом.

— Ваше сиятельство, я хочу представить вам сестру Элоизу. Она будет вести «экзамен для мужа», даст свою оценку и уведомит меня о результатах.

Перил удивленно прищурился. Монахиня оказалась намного моложе, чем он ожидал, но, по правде говоря, его не очень-то это волновало. Девушка почтительно склонила голову, и у него возникло ощущение, что он уже когда-то видел ее. Граф кивнул, стараясь прочесть по лицу сестры, насколько суровыми могут быть ее оценки. Но та смиренно смотрела на свои четки, и он перевел взгляд на другую монахиню.

— А это сестра Мэри-Клематис, ее помощница и компаньонка. В ближайшее время они будут вашими гостями, поэтому обещайте мне относиться к ним с такой же заботой и уважением, с какими вы относитесь к любимым родственникам. Они, сэр, являются ключом к вашему будущему супружеству.

То есть аббатиса требует с него клятвы, что ее монахиням не причинят зла? Она, кажется, считает его ничтожным варваром? В последний момент ему все-таки удалось обуздать свой гнев и даже продемонстрировать им некоторое подобие учтивости.

— Я буду им защитой, и, клянусь, ни один волос не упадет с их головы, — процедил граф сквозь зубы, но во взгляде его сверкало негодование. И ярость все-таки нашла выход: — Как я понимаю, эта телега предназначена для них? Она им совершенно без надобности, у меня хватит лошадей и для ваших сестер.

— Это наше обычное средство передвижения, — заявила монахиня, имя которой граф забыл.

— Они не ездят верхом? — спросил он аббатису.

Но прежде чем та успела открыть рот, ему ответила «Знаток мужчин»:

— Мы — сестры монашеского Ордена, и у нас нет причин ездить верхом.

Задетый ее высокомерным тоном, Перил подозвал одного из своих людей, приказал ему спешиться и помочь сестрам.

— В этом нет необходимости. — «Знаток» влезла в повозку и устроилась на дорожном сундуке. — Я умею обращаться с вожжами и могу сама управлять ослом.

Она подняла глаза и увидела, что граф идет к ней. И вдруг во внутреннем дворике наступила абсолютная тишина. Он стоял рядом с повозкой, изучая ее лицо, прямую осанку, и наконец вспомнил. Это она, та, что любит командовать! Та девица, что весьма бесцеремонно обращалась с ним и быстро закончила работу над его многострадальным лицом. Она явно умеет обращаться с мужчинами и, судя по твердому взгляду голубых глаз, уже поняла, что имеет над ними власть. Граф повернулся к молодому солдату, который, постояв около них, опять сел в седло.

— В чем дело? Я приказал тебе спешиться и взять вожжи! — рявкнул он.

Он вскочил на своего жеребца, кивнул упорно молчавшей аббатисе и с поднятой рукой, будто вел своих людей в бой, выехал за монастырские ворота. Его капитан подал команду воинам, и те резвым галопом поскакали за ним.

Перед Элоизой остался только молодой долговязый солдат со смущенным выражением на лице и протянутой рукой. Она неохотно позволила ему сесть рядом и забрать у нее вожжи. В следующий момент повозку окружили сестры, которые обнимали ее и Мэри-Клематис и желали им счастливого пути. От такого излияния чувств, выражавших искреннюю привязанность, у Элоизы дрогнуло сердце, а у Мэри-Клематис на глаза навернулись слезы.

Несмотря на толкотню, Бендику удалось повернуть осла к воротам, после чего он махнул солдату, тот тронул вожжи, осел напрягся, и деревянные колеса со скрипом пришли в движение.

Но через три шага животное остановилось.

— Ну давай же, упрямая скотина! — Бендик с силой тянул осла за недоуздок, а солдат сердито хлестал его вожжами и изрыгал угрозы в адрес будущих ослиных потомков.

Животное тронулось с места, повозка опять прокатилась три шага и снова остановилась. Теперь причина стала ясна: бедный осел не виноват, просто груз оказался для него слишком тяжелым, когда в повозку сел человек графа.

Скрестив руки, Элоиза с раздражением смотрела в открытые ворота. Равнодушные всадники уже исчезли за первым холмом. Вот и верь после этого в его будущее супружеское внимание или уважение!

— Я действительно умею править, — сказала она, тронув солдата за рукав. — Это уменьшит нагрузку, а вы сядете на свою лошадь.

Парень выглядел так, будто ее слова ужаснули его.

— У меня приказ, сестра.

— Что вы там стоите без дела? — раздался озабоченный голос настоятельницы. — Подтолкните ее!

Монахини и послушницы с возбужденным гомоном подбежали к задку повозки и начали ее толкать. Через минуту она благополучно выкатилась за монастырские ворота и загромыхала по изрезанной колеями дороге, ведущей к берегу моря. Элоиза и Мэри-Клематис, держась одной рукой за борт, другой махали сестрам до тех пор, пока не стихли вдали их прощальные крики.

Но когда они достигли склона первого холма, повозка начала замедлять ход, а потом опять остановилась. Солдат хлопал вожжами, кричал на осла, угрожал, однако тот прекрасно знал, какой груз он может тащить, и потому наотрез отказался от дальнейших попыток.

Аббатиса, стоявшая у ворот монастыря, с тревогой наблюдала за ними,

— Они никогда не поднимутся на холм, если им не помочь, — громко сообщила она.

Полдюжины монахинь без промедления кинулись к застрявшей повозке и, подоткнув юбки, уперлись в нее плечами…

Эту картину и увидел граф, прискакавший к ним, чтобы выяснить, что их задержало. Его человек, одеревеневший от унижения, сидел в повозке, которую толкала на холм горстка монахинь с голыми ногами и потными, покрасневшими от напряжения лицами. У графа засосало под ложечкой, когда он, стиснув зубы, наблюдал, как они выбиваются из сил.