Чтение онлайн

— Мой советник. Отец Бассет, который сидит здесь. Мой управляющий имением… моя экономка… мой капитан…

— Мы все хотели бы иметь достойную госпожу, — робко прервал этот длинный перечень священник. — Чтобы счастье его сиятельства было полным, а в Уитмор снова вернулись мир и процветание.

— Разумеется, — нахмурилась аббатиса, — женщина способна принести мир не только в дом мужчины, но даже в его сердце. Но мир да еще процветание целому графству? Вы хотите не жену, вы хотите святую! И должна вас предупредить, что святые в наши дни — чрезвычайно дорогой товар.

Наконец-то после долгого хождения вокруг да около они подобрались к главному вопросу. Денежному пожертвованию. Граф посмотрел на священника, который, опустив глаза, так сжимал деревянный крест, словно пытался выжать из него вечное блаженство. Уитмор понял, что ему придется самому решать вопрос о вознаграждении за свою невесту.

— Я готов… — Он наклонился вперед, прищурив один глаз. — Итак, я готов в течение десяти лет платить аббатству церковную десятину с моих владений.

— Десятину? — Настоятельница со смехом откинулась на спинку кресла. — В течение десяти лет?

— Это не столь уж редкий способ вносить денежное пожертвование, — ответил граф, и лицо у него покраснело от гнева.

— Более мелким — возможно, — спокойно проговорила настоятельница. — Но мы — сестры Ордена добродетели, а не Ордена благотворительности.

Вскочив, граф со звоном ударил кулаками в металлических рукавицах по столу.

— Это компенсация, а не благотворительность! Такое соглашение будет выгодно для всех, к кому оно имеет отношение. Когда доход с моих имений увеличится благодаря старанию, мудрости и заботе вашей «святой» жены, доля аббатства тоже возрастет. Кто знает, какой богатый урожай мы оба сможем снять в дополнение к плодам святого духа, что, в конце концов, и есть главная забота церкви. Разве не так?

Аббатиса ненавидела мирян, играющих в набожность. Она пристально смотрела на воина, который осмелился шутить с ней, хотя не мог не понимать, что именно она держит в своих руках его супружеский жребий. Судя по всему, граф беден. Однако не лишен достоинства,

— Аббатство — моя тяжелая и святая ноша. Господом, а также семьями наших девушек мне вверена забота об их чести и будущем, — отчеканила настоятельница, поднимаясь, — Я должна провести время в молитве и глубоком раздумье, прежде чем принять столь важное решение. Вы останетесь с нами, пока я не получу указание свыше.

Она хлопнула в ладоши. Тут же из арки позади них появилась старая монахиня в сером одеянии.

— Моя помощница сестра Арчибальд покажет вам ваши комнаты.

Сестра Арчибальд повела их во двор, а оттуда в каменную сводчатую колоннаду, густо увитую безлистными еще лозами ипомей и глициний. Из церкви на другой стороне прямоугольной зеленой лужайки до графа и священника доносились голоса, слившиеся в ревностной молитве. Это был мелодичный звук… приятный женский гул, но он заставил их с беспокойством взглянуть друг на друга.

— Вот здесь вы будете жить. Пожалуйте сюда, ваше сиятельство, отец.

Старая монахиня открыла внушительную железную дверь в конце колоннады и пригласила их войти. От непривычных запахов мыла, душистых трав и едва уловимого аромата женских тел мужчины застыли у порога. Это была чужая территория, и они чувствовали себя здесь очень неуютно. Наконец граф и священник, преодолев смущение, вошли в гостевую комнату, где их уже ждала почтенная монахиня, и оглядели помещение.

Застекленные окна, две высокие кровати с перинами, тяжелая металлическая жаровня, на полу толстые циновки из тростника, заглушающие шаги и наполняющие воздух свежестью.

Мужчины переминались с ноги на ногу, пока сестра Арчибальд знакомила их с распорядком дня в монастыре и временем богослужений в часовне. Потом она объяснила, как пройти в конюшню, где они могут ухаживать за своими лошадьми, и пожелала им мирного пребывания.

Когда дверь за помощницей аббатисы закрылась, Перил Уитмор испустил тяжелый вздох и с укоризной взглянул на священника.

— Я же говорил тебе, что это будет напрасная трата времени. — Бросив шлем на одну из кроватей, он сунул пальцы за ремень с пустыми ножнами. — Ты видел ее. Ты ее слышал. Она никогда не даст мне невесту.

— Она — аббатиса, — промолвил отец Бассет, теребя свой крест и посматривая в сторону двери. — Нам еще повезло, что она не подала на ужин наши отрезанные уши.

Перил шагнул к отцу Бассету, наклонился и прошипел ему в лицо:

— Это ей повезло, что мы не ворвались в монастырь с обнаженными мечами и не поимели ее драгоценных «девушек».

— Грубая шутка, милорд! — Отец Бассет осенил себя крестным знамением и в ужасе оглянулся. — Вы никогда бы не осквернили дом Господа насилием. — И убежденно закончил: — Вы слишком добрый и справедливый лорд.

— Я? — изумленно уставился на него Перил. — Добрый и справедливый? Неужели?

— Да, истинно так. На самом деле вас заботит только благоденствие ваших людей. Вы готовы сделать все, чтобы они были счастливы, и именно поэтому переплыли море, чтобы выбрать себе невесту великого благочестия и добродетели, которая станет их госпожой.

— Включая трату моего последнего фартинга на пересечение Ла-Манша в безумных поисках чего-то особенного, чтобы удовлетворить их…

— … страстное желание иметь хозяйку! — назидательно проговорил отец Бассет. — Право же, аббатиса честная и умная женщина. Она понимает цену вашей жертвы, она найдет вам прекрасную и добродетельную невесту.

Что-то случилось — Перил это чувствовал. Священник, похоже, вдруг утратил способность воспринимать его шутки. Он казался встревоженным и неловким в его присутствии, у него то и дело заплетался язык… и он никогда раньше…

Маленький служитель церкви вдруг дерзко схватил хозяина за рукав и потащил на середину комнаты.

— Стены аббатства имеют уши, милорд. Не давайте волю своему языку, пока мы здесь, — прошептал он, вынудив графа склониться к нему и тоже понизить голос.

— Что? Ты считаешь, они подслушивают у дверей и подглядывают в раскрытые окна? — Перил выпрямился и откинул с лица волосы. — Они же монахини, Бассет. Святые женщины.

— Да, женщины, но не святые, — тихо сказал священник. — И аббатисы — худшие из них… Они умные, предприимчивые, ловкие, вероломные и знают то, что не пристало знать женщине. Нет ни одного епископа, который бы их не опасался.

Вспомнив их поединок взглядов во время разговора, Перил ощутил самодовольное удовлетворение. Этот постыдный всплеск удовольствия был вызван тем, что он слишком долго не участвовал в сражениях и потому сейчас жаждал драки. Слова отца Бассета позабавили графа, когда он представил себе женщину, которая могла бы оказаться для него достойным противником. Да такая еще на свет не родилась! Но если она все же существует, то это, должно быть, весьма необычное создание вроде двухголового теленка, виденного им однажды в Лиссабоне. Несчастное животное невольно приковывало его взгляд, и в то же время ему отчаянно хотелось отвести глаза.