Чтение онлайн

В целом в экзистенциальной философии опыт выступает как содержание внутреннего мира субъекта, связанное с переживанием граничных ситуаций и определяемое особыми кристаллизациями присутствия (экзистенциалами). Предметом исследования становится существование человека в аспектах глубокого понимания им своей ситуации в мире, сопрягающей непреодолимые экзистенциальные данности и возможности самореализации. На первый план выдвигается вопрос о смысле и назначении уникальной человеческой личности, ее индивидуальном способе бытия. Экзистенция, постижение и раскрытие которой возможно в опытном переживании собственного существования, выступает горизонтом духовного становления личности.

Вместе с тем, в экзистенциальной философии, которая старалась отмежеваться от классического понимания опыта как познания внешней действительности, это понятие мало используется или не концептуализируется. Исключение составляет, пожалуй, К. Ясперс с его категорией пограничного опыта, которая, однако, не исчерпывает смысловые оттенки экзистенциального опыта. Можно пытаться обобщать или реконструировать содержание ряда работ, подводя отдельные идеи и концепты под понятие экзистенциального опыта. Так, у М. Хайдеггера это – бытие-в-мире; у Г. Марселя – бытие-присутствие. Вместе с тем сам Г. Марсель, похоже, не видел возможности сконструировать понятие экзистенциального опыта. По его словам, «экзистенция не является постижимой. Она все равно остается непроницаемой, на которой строится любой опыт» 6 . Опыт здесь понимается скорее в духе классической теории познания. Непроницаемую экзистенцию в опыте ухватить невозможно. Она выступает глубинным основанием всех человеческих проявлений, на которое надстраивается, в том числе, и опыт как нечто вторичное.

Экзистенциализм XX века по праву вслед за П. Тиллихом можно считать этапом его зрелости, когда мужество существования и отчаяния получает теоретическое обоснование, концептуальную проработку, описывается в точных философских терминах. Наибольший вклад в этот процесс вносят М. Хайдеггер, Ж.П. Сартр, К. Ясперс, по-своему выражая разные аспекты или ступени радикализации положения человека в мире: от утверждения решимости существования в мире, лишенном смысла, до сохранения мистического оттенка понятия бытия или возможностей коллективных форм личностной укрытости. Обозревая историю формирования и развития экзитенциализма, П. Тиллих называет этот этап такой предельной точкой, дальше которой он уже не может развиваться 7 . Вторая половина XX века – время активного освоения и критики идей экзистенциализма, связанное с несколькими факторами и процессами: влияние поиска новых оснований гуманизма и солидарности, освоение экзистенциальной проблематики в поле национальных философских систем и культурных традиций, применение экзистенциального концептуального аппарата в социально-гуманитарных науках. Эти формы распространения и влияния экзистенциальной философии образуют новый этап, который можно назвать «натурализацией экзистенции» (см. четвертый раздел книги).

Рассмотрение экзистенциального опыта в социально-гуманитарных науках связано с близкими по смыслу категориями, но специфическими способами анализа. В гуманистической и экзистенциальной психологии в целях психотерапевтической помощи личности делается акцент на изучении индивидуального поиска и переживания человеком смысла жизни, уникальности его положения в мире, ситуаций предельного опыта, связанного с угрозой смерти, с необходимостью принятия важных жизненных решений или глубоким кризисом смыслообразующей системы личности (К. Роджерс, В. Франкл, И. Ялом, Дж. Бьюдженталь, А. Лэнгле, Э. Спинелли, Э. ван Дорцен) 8 .

Необходимость изучения личностного опыта человека была осознана в XX веке и в области социологии. Целью социологии в понимании А. Щюца является представление о процессах определения значений и понимания, которые осуществляют индивиды, интерпретации поведения других людей и самоинтерпретации 9 . Т.М. Дридзе назвала это поворотом теории социального познания и социального действия лицом к живому человеку, обитающему в многослойной жизненной среде и эволюционирующему в процессе непрерывной обратной связи с ней 10 . Особенно это касается экзистенциальной социологии, возникновение которой относится к 1960–1970 годам. Начало ее концептуализации связано с работами Э. Тириакьяна, Дж. Дугласа, Дж. Джонсона, А. Фонтана, П. Мэннинга, Дж. Хейма и др. 11 В настоящее время переcматривается и актуализируется наследие понимающей парадигмы социологии, феноменологической и экзистенциальной социологии, наблюдается стремление к дальнейшему осмыслению экзистенциальных проблем в контексте социального взаимодействия, личностной и социальной активности и деятельности. На парадигмальный сдвиг в социологии XXI века указывает П. Штомпка и связывает его с феноменом социальной экзистенции, отражающей подвижный, меняющийся, становящийся характер социальной реальности и положения человека в ней 12 . Более подробно анализ экзистенциального поворота в социально-гуманитарных науках рассматривается в отдельном разделе книги. В целом, можно отметить, что обозначенный процесс в области методологии гуманитарных наук требует системного видения, включения его отдельных фрагментов в некоторую целостную концепцию. Тем не менее, уже на эмпирическом уровне анализа очевидны крупные изменения в философии и конкретных науках, усиление внимания научных направлений к экзистенциальному опыту как важнейшему фактору познания, деятельности и общения. Неклассические стандарты рациональности, уходя от идеи эпистемической исключительности науки, поставили рядом формы экзистенциального опыта, что в перспективе позволяло говорить о единстве познания и переживания как предпосылке философского и специально-научного постижения природы человека.

Подводя итоги краткого аналитического обзора разработки понятия экзистенциального опыта в целях постановки проблемы его исследования, можно сделать вывод о междисциплинарном характере исследования этого феномена. Есть основания полагать, что аналитическая концептуализация проблемы экзистенциального опыта в философии до сих пор не была выполнена, а экзистенциальные сдвиги в области социально-гуманитарных наук не были в должной мере осмыслены, как и особенности развития экзистенциализма во второй половине XX-начале XXI вв. В частности, феномен экзистенциального опыта был рассмотрен в основном в аспектах индивидуального существования и развития, понимание же его как социокультурного явления, связанного с традициями, ценностями, с проблематикой социализации и социальных связей, во многом осталось фрагментарным. Из этого же ряда явлений и предпринятое феноменологией отделение экзистенциальных оснований человеческого бытия от рефлексивных процедур, что отчасти выступает на современном этапе философского и социально-гуманитарного познания препятствием в понимании специфики экзистенциального опыта и условий его формирования и раскрытия.

Кроме того, состояние исследований экзистенции в основном обусловлено истолкованием экзистенциального опыта в «негативных» терминах, как пессимистического и трагического измерения жизни человека. В XX веке был намечен пересмотр этой практики и уход от односторонне-пессимистической трактовки положения человека в мире (Н. Аббаньяно, О. Больнов). И если экзистенциализм в зените своего развития оформился под влиянием мощных социальных и духовных кризисов, то экзистенциальная философия сегодня может претендовать, по крайней мере, на прояснение особенностей и условий понимания и преодоления современных кризисных ситуаций в культуре и обществе, совладание человека с общей ситуацией неопределенности и риска. Эти и другие задачи выражают специфику научно-дисциплинарного подхода к экзистенции.

Проблема исследования экзистенциального опыта в сопряжении экзистенции и культуры может быть сформулирована на современном этапе как ответ на ситуацию разрыва между его трактовкой в экзистенциальной философии и соответствующими эмпирическими результатами, накопленными в социально-гуманитарных науках. Аналитическая ревизия наличных теоретических ресурсов и их разработка в направлении философской категоризации термина «экзистенциальный опыт» может дать методологическую основу для междисциплинарного синтеза в данной области, в том числе для понимания новых когнитивных и социальных практик.

В данной главе речь идет о формах конституирования понятия «экзистенциальный опыт», о возможности его определения как социокультурного феномена, связанного с коммуникацией, субъектностью индивида, ценностно-смысловой структурой сознания. Культура – платформа, на основании и посредством которой человек справляется с основополагающими данностями существования. Экзистенциальный опыт, в котором сосредоточены «главные» вопросы существования (смерти, смысла жизни, призвания), в свою очередь представляет ключевые особенности данной культуры. Экзистенциальная коммуникация и связанный с ней процесс объективации экзистенциальных переживаний трактуется как важнейший способ становления экзистенциального опыта.

Понятие экзистенциального опыта в области философского знания конструируется по-разному. В одних случаях, оно фиксирует состояние, родственное мистическому переживанию, в котором человек интуитивно ощущает целостность и гармоничность своего существования. В других – в большей степени обозначает творчески-рефлексивную форму экзистенции, не столько уводящую человека в спонтанный мир переживания, сколько в сфере эмпирической действительности прозревающую, конструирующую, создающую фундаментальные смыслы бытия.

Формирование понятия экзистенциального опыта в истории философии осуществлялось на стыке таких проблем, как непосредственность, уникальность, спонтанность личного переживания, с одной стороны, и его зависимость от обусловленных социумом и культурой, объективированных традиций, ценностей и норм – с другой. Диссонанс этих двух модусов опыта был отмечен, например, в философии жизни, феноменологии, экзистенциализме – направлениях, представители которых сосредоточены на особенностях индивидуального сознания субъекта и его связи с миром. Социальная среда зачастую понималась как сфера обезличенных отношений, в чем-то чуждая и враждебная индивиду, а подлинное существование относилось к потаённости его собственного внутреннего мира. Это во многом определялось общим модусом того этапа развития экзистенциальной проблематики в культуре, который П. Тиллих назвал протестом или бунтом.