Ельцин. Кремль. История болезни
Шрифт:
О чем еще можно говорить?
Вместо маленькой победоносной войны Ельцин получил череду непрекращающегося позора. Страна с ужасом обнаружила, что хваленая российская армия не может победить горстку полудиких туземцев.
Чечня стала ельцинской Цусимой.
Будденовск, Первомайское – эти мало кому известные прежде географические названия превратились в символы национального срама.
Даже заблокировав со всех сторон боевиков Радуева в Первомайском (Ельцин, помнится, уверял тогда всю страну, что за каждым шагом их следят 38 мифических снайперов: почти 33 богатыря), спецслужбы не сумели разгромить банду. Она прорвала окружение и ушла в Чечню, а шеф ФСБ Барсуков лишь стыдливо разводил потом руками: кто же мог представить, что чеченцы – собаки этакие – умеют бегать босиком по снегу.
После Первомайского – ни о каких выборах президенту и мечтать было нечего. Его рейтинг катастрофически падал. В начале 1996 года он дошел уже до трех процентов («рейтинг практически отрицательный» – самокритично признает в мемуарах Ельцин) и вот-вот должен был приблизиться к нулевой отметке. Прошедшие накануне парламентские выборы закончились полной победой коммунистов и жириновцев.
Государственники не могли простить Ельцину чеченской слабости. Либералы – напротив – имперской твердости.
В таких условиях Борису Николаевичу следовало думать уже о вечном и начинать упаковывать чемоданы…
Мало, кто знает, что после Буденновска Ельцин пытался подать в отставку. Произошло это на закрытом заседании Совбеза, 30 июня 1995 года. [33]
Уволив краснодарского губернатора Кузнецова и министра внутренних дел Ерина, президент отодвинул в сторону заранее написанный текст и пустился в пространные объяснения. Он заводил сам себя, накручивал, сгущал краски, и в итоге, дойдя до высшей эмоциональной точки, неожиданно объявил: «Я принял решение подать в отставку с поста президента».
33
В момент нападения Басаева на Буденновск Ельцин собирался как раз вылетать на саммит в Галифакс. Его многие уговаривали остаться в России, но Борис Николаевич даже и слушать этого не хотел. «Ничего серьезного, – отвечал он. – Пусть Черномырдин во всем разбирается».
В зале воцарилась мертвая тишина. Все оторопели. Первым пришел в себя Черномырдин:
«Борис Николаевич, мы очень просим вас… не надо горячиться… виноваты все… подумайте о России»
И все разом кинулись уговаривать, успокаивать президента, наперебой объясняя, что страна без него пропадет. Продолжалось это довольно долго, доставляя президенту неимоверное удовольствие.
«Ладно, – махнул он в итоге рукой, – убедили. Люди ж действительно не поймут. Как-нибудь дотяну этот последний год, и тогда уж все – и не уговаривайте» [34] .
34
До конца 1995 года он постоянно твердил, что на второй срок не пойдет. Решение переизбираться Ельцин принял, когда после первого инфаркта лежал в Барвихе.
Очень скоро о своем самобичевании Ельцин напрочь забыл. (Кассету с записью заседания предусмотрительный Илюшин успел изъять у президентского телеоператора Кузнецова.)
И сказанные в тот день слова – «дотяну последний год, и больше не уговаривайте» – Борис Николаевич тоже никогда больше не поминал.
Напротив: чем меньше времени оставалось до конца его полномочий, тем сильнее укреплялся он в мысли, что надо идти на второй срок.
ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАРАЛЛЕЛЬ
Первый срок американского президента Ричарда Никсона не был отмечен какими-то особыми достижениями. Более того, начальный период пребывания у власти республиканской администрации совпал с экономическим кризисом (1969–1971 гг.). Огромным бременем продолжали оставаться военные расходы, которые в 1969 году составили 81 млрд. долл. (в т. ч. 29 млрд. долл. на войну во Вьетнаме). Быстро росла инфляция. В 1971 году число безработных превысило 5 млн человек.
В борьбе с забастовочным движением правительство Никсона, как и его предшественники, применяло антирабочее законодательство, включая закон Тафта – Хартли. В условиях резко ухудшившегося экономического положения, в частности роста инфляции, правительство Никсона пошло на введение государственного контроля над ценами и зарплатой. Однако реальная зарплата в результате инфляции и повышения местных и косвенных налогов продолжала снижаться. По уровню развития социальных институтов США продолжали отставать от многих развитых стран капитализма (в стране сохранилась дорогостоящая система здравоохранения и высшего образования, высокая квартирная плата, составляющая до 1/3 заработка, отсутствовали многие формы государственного социального обеспечения). Несмотря ни на что, в 1972 году Никсон был переизбран на второй срок.
В мае 1992 года, отвечая на вопросы журналистов, относительно еще бодрый Ельцин говорил: «На следующих выборах, когда кончится мой срок, я не буду баллотироваться. Знаете, есть предел и физических, и других возможностей человека».
Ан нет. Нет, оказывается, такого предела, ибо сравнивать, каким был он в 1992 году и каким стал в 1996 году – как-то даже неприлично.
До последнего дня Ельцин не торопится озвучивать свои планы. Наступил уже выборный, 1996 год, а от президента не было ни ответа, ни привета.
«Мне немного надо подождать, чтобы набраться сил как следует, – объяснял он 23 января членам Совета Федерации. – Сейчас врачи пока даже в теннис не разрешают играть».
Логика – довольно странная. Если у тебя нет сил на то, чтобы сделать всего-то одно заявление, то откуда же взяться им на предвыборную кампанию?
К тому времени, когда решился он объявить, что намерен переизбираться, это был уже тяжелобольной, измученный старик, только что перенесший два инфаркта. Всякие нагрузки были ему категорически противопоказаны. Изношенное сердце могло остановиться в любую минуту.
Даже в момент оглашения этого исторического решения Ельцин не смог дочитать до конца свою речь: он потерял голос, ибо на сей раз мучился фарингитом.
МЕДИЦИНСКИЙ ДИАГНОЗ
Фарингит – острое или хроническое воспаление слизистой оболочки глотки. У человека основную роль в возникновении острого фарингита играют микробы (стрепто-, стафило-, пневмококки) и вирусы (гриппа, аденовирусы). Нередко воспалительный процесс распространяется на глотку из полости носа и его придаточных пазух при остром насморке и синусите. Причины фарингита – повторные острые заболевания глотки, хронические заболевания носа и его придаточных пазух, миндалин, длительное раздражение слизистой оболочки глотки при курении, злоупотреблении спиртными напитками, воздействии пыли, вредных газов и переохлаждении.
Существует версия, будто семья всячески отговаривала Ельцина от выборов.
В «Президентском марафоне» он уверяет:
«Наина очень не хотела моего выдвижения. Да и меня самого постоянные стрессы совершенно измотали, выжали все соки».
На самом деле это – очередной блеф. Именно семья – жена и младшая дочь Татьяна – повлияли на окончательное его решение. В противном случае им не было никакого смысла отговаривать Ельцина от коронарографии. Но семья очень боялась возможных утечек.
Потеря власти страшила их больше, нежели потеря близкого человека. Недаром во вступлении к этой книге лечащий врач президента Владлен Вторушин открыто пишет:
«Порой, особенно накануне выборов 1996 года, мне начинало казаться, что близким Ельцина – Наине Иосифовне, Татьяне Борисовне – нужнее не муж и отец, а президентская должность».
А ведь в начале 1996 года Ельцина разбил очередной, третий за последние месяцы инфаркт.
Это случилось в любимом его Завидове. Приступ настиг президента, когда находился он на втором этаже своей резиденции. Никого из врачей и близких в тот момент рядом не было.
Его спасла лишь волшебная радиокнопка, с которой Ельцин не расставался теперь никогда: российские умельцы соорудили ее сразу после Шеннона; помимо сигнала тревоги кнопка излучала еще и радиоволны, по которым владельца могли найти с точностью до сантиметра.
По тревоге охрана и доктора пулей примчались наверх. Президент был настолько плох, что не мог даже самостоятельно спуститься по лестнице. Как на грех, носилок в Завидове не оказалось. Коржакову пришлось отломать от какого-то дивана спинку. Вшестером, еле-еле, недвижимого президента эвакуировали вниз и прямо на вертолете спешно отправили в ЦКБ.
В таком состоянии идти ему на выборы – было сравни самоубийству.
Но он все равно пошел. И это уже – вопрос не к нему, а к его близким.
Если Ельцин рисковал своей собственной жизнью, то жена и дочка – точно чужой…