Ельцин. Кремль. История болезни
Шрифт:
Обладатель миллионных заграничных счетов Евгений Адамов – министром атомной энергетики.
А ведь я перечисляю только фигуры первой величины, не указывая всякую мелочевку , вроде двоюродного дьяченковского брата – некоего Александра Авдеенкова, который в 29 (!) лет стал первым зам.директора налоговой полиции – должность генерал-лейтенантская. Или Алексея Огарева, лучшего друга и однокурсника ее мужа, очутившегося в кресле главного торговца оружием – главы госкомпании «Росвооружение».
Да, старые ельцинские кадры тоже были далеки от совершенства. Они тоже воровали, творили всевозможные глупости и откровенно не справлялись с работой. Но у большинства из них было одно завидное преимущество: эти люди умели краснеть.
Воспитанные старой советской системой, они хоть и казнокрадствовали, но всякий раз очень переживали потом, пунцовели и отводили глаза.
Те, кто пришел им на смену, стыда лишены были по определению. Собственно, во власть они отправлялись с одной единственной, весьма прозаической целью: набить карманы.
Даже треклятая приватизация не шла ни в какое сравнение, скажем, с залоговыми аукционами – блестящими аферами, рожденными в иезуитских мозгах новых правителей России.
Схема подобных аукционов крайне проста и цинична. Банки как бы кредитуют государство под залог пакетов акций крупнейших предприятий. Но накануне – совершенно случайно – Минфин перечисляет этим же самым банкам означенные суммы. После чего в бюджете, естественно, не находится денег вовремя погасить долг, и предприятия отходят олигархам в полцены.
Иными словами, банки ссуживают государству государственные же миллионы, после чего получают задарма бесценные акции – этакий лохотрон, только с большими нулями.
И ладно бы участники этих схем стыдливо прятались потом от публики. Нет же. Они еще и ходили гоголем: глядите, эвон мы вас…
Один из создателей означенной схемы, министр государственного имущества Альфред Кох, в интервью американской радиостанции очень доходчиво изложил свою концепцию развития России:
«В мировом хозяйстве для нее нет места, не нужен ее алюминий, ее нефть. Россия только мешает, она цены обваливает со своим демпингом. Поэтому я думаю, что участь печальна, безусловно… Россия никому не нужна… Какие гигантские ресурсы имеет Россия? Этот миф я хочу развенчать наконец. Нефть? Существенно теплее и дешевле ее добывать в Персидском заливе. Никель в Канаде добывают, алюминий – в Америке, уголь – в Австралии, лес – в Бразилии. Я не понимаю, чего такого особого в России? Многострадальный народ страдает по собственной вине. Их никто не оккупировал, их никто не покорял, их никто не загонял в тюрьмы. Они сами на себя стучали, сами сажали в тюрьму и сами себя расстреливали. Поэтому этот народ по заслугам пожинает то, что он плодил».
Ален Даллес – с его доктриной развала СССР – просто нервно курит в уголке…
Конечно, время от времени между олигархами вспыхивали войны и потасовки, когда кто-то – вперед других – урывал себе кусок пожирнее. В такие минуты они мгновенно забывали о былой дружбе и бросались друг на друга, по очереди призывая в свидетели главного арбитра страны – президентскую дочку…
Послушайте, например, еще один телефонный разговор Березовского с Дьяченко, случившийся после того, как олигарх Потанин выкупил пакет акций «Связьинвеста» – крупнейшего оператора связи страны. Для понимания ситуации следует добавить, что этой покупке Борис Абрамович в паре с Гусинским активно противился, особливо упирая на то, что пока Потанин был первым вице-премьером правительства, он успел закачать в свой банк счета крупнейших госструктур – таможни, Минфина – и теперь получил возможность оперировать огромными деньгами.
Б. Березовский – Т. Дьяченко
Б. Березовский: Мы вчера встречались у Анатолия Борисовича (Чубайса. – Авт. ). Мы – это Володя Гусинский и Миша Фридман. И встреча была с семи часов вечера до половины четвертого утра.
Т. Дьяченко: Ой, кошмар какой…
Б. Березовский: Разговор был тяжелый… Чубайс глубоко был убежден в порядочности Потанина… Я думаю, что его уверенность была сильно поколеблена, поскольку мы привели целый ряд фактов, о которых он понятия не имел. Главное, он удивился: откуда такая высокая цена на аукционе… Анатолий Борисович сказал, что если все так, как ему представили, то он, скорее всего, согласится снять… (В смысле изменить результаты конкурса. – Авт. ). Виктор Степанович подписал распоряжение о проверке сделки на соответствие действующему законодательству… Тань, понимаешь, это всей действительно неприлично. У Потанина средние остатки по счетам, по таможне – 5 триллионов 500 миллиардов рублей. Таня, миллиард долларов! Понимаешь, это можно участвовать в любом конкурсе. За год это приносит минимум миллиард долларов… Ну, Тань, это же игра не по правилам…
Т. Дьяченко: Ну нет, Борис Абрамович, главное, что вы там все собираетесь и будут уже какие-то правила, чтобы была нормальная конкуренция.
Б. Березовский: На самом деле только он один играет не по правилам…
Т. Дьяченко: Ой, Борис Абрамович…
Б. Березовский: Что касается Коха, то я тебе могу сказать, Таня, он должен уйти. Анатолий Борисович как бы сказал, что это вопрос вообще решенный, просто должен занять некоторое время.
Т. Дьяченко: Нет, это как он решит… А как Владимир Александрович (Гусинский. – Авт. )?
Б. Березовский: Владимир Александрович сначала был как бешеный, а потом немножко пришел в себя.
Т. Дьяченко: А Игорь Евгеньевич (Малашенко, шеф НТВ. – Авт. )?
Б. Березовский: Там есть одна проблема, но между нами. Глубоко личная. Он ненавидит Чубайса, а Чубайс ненавидит его. Так что там все…
Т. Дьяченко: Ой, ну не знаю, мне кажется, он не ненавидит все-таки.
Б. Березовский: А мне кажется, что ненавидит… Мне кажется, что для Толи было еще как бы очень важно то, что начало происходить с Лебедевым (банкир, президент Нацрезервного банка. – Авт. ). Та, наверное, слышала, что его прокуратура там, обыск и прочее… И Анатолий Борисович четко понял, что как только у нас возникнут проблемы, нас начнут сметать. Сегодня уже было заседание Ассоциации банков.
Т. Дьяченко: Что начнут делать?
Б. Березовский: Нас будут сметать силовые структуры. Они только и ждут этого… Хотя я уверен, конечно, что у Лебедева есть там, и прочее, прочее… Понимаешь, Тань, я говорил с Борей Немцовым на эту тему, когда он начал эти свои идиотические штуки с налоговыми декларациями: «Боря, прежде чем это делать, нужен закон об амнистии на первоначально накопленный капитал»… Я тебе могу с уверенностью сказать, что налоговую декларацию никто не заполнил честно – естественно, кроме президента.
Т. Дьяченко: Нет, мы нормально заполнили.
Б. Березовский: Если я открою то, что было до настоящего момента – не я, а большинство людей – окажется, что есть очень много вопросов. Во всех странах всегда так происходило: сначала амнистия, а потом нормальная, налоговая жизнь. Не иначе.
Т. Дьяченко: Это тоже сложно. Как амнистия? Те, кто честно платил налоги всегда, не скрывал ничего, те оказываются как бы в дурацком положении: какая разница, все равно всех амнистировали.
Б. Березовский: Тань, по-другому нельзя. Это как гражданская война. Можно, конечно, брать и преследовать. Уже это дело доказали Чечней. Была проблема с военнопленными. Хорошо, не решили бы проблему, не амнистировали. И что бы было?
Т. Дьяченко: Борис Абрамович, можно, конечно, придумать, чтобы они заплатили налог больше с заявленного капитала.
Б. Березовский: Совершенно верно. Я и говорю, что надо легализировать положение. Легализировать – давай так назовем. Но не заниматься популизмом-то…
А ведь помимо залоговых аукционов в арсенале высокопоставленных жуликов было и немало других остроумнейших комбинаций .
Например, махинации с ОВВЗ – облигациями внутренного валютного государственного займа, которые банки скупали за 10–30% от номинала, а казна тут же принимала их по полной стоимости.
Или ставшая кремлевской народной забавой, игра: «распили международные кредиты».
До сих пор ни один ясновидящий толком не может объяснить, куда же исчезли $275 миллионов, выделенных Международным валютным фондом в 1996 году якобы на реструктуризацию угольной промышленности. А также какова судьба $1,4 миллиарда, направленных МБРР – Международным банком реконструкции и развития в 1997 году.
Не менее занимательной выглядит и история $4,8 миллиарда, которые аккурат за неделю до дефолта – в августе 1998 года – МВФ прислал в Россию. Американский министр финансов м-р Рубин прямо заявлял, что деньги эти «были использованы на другие цели неподобающим образом».
Даже не дойдя до России, искомые миллиарды тут же были распылены по австралийским, швейцарским, американским и немецким счетам. Причем, как прозрачно намекала западная пресса, часть денег почему-то очутилась на счетах некой мало кому известной австралийской компании. А принадлежала будто бы сия компания одной весьма влиятельной кремлевской даме… Но тс-с-с! Не будем об этом …
…Если бы летом 1998 года МВФовские миллиарды пришли в страну, грянувшего дефолта вполне можно было избежать. Дефолт ведь появился не сам по себе, как грозовая туча. Это был вполне логичный итог еще одной гигантской аферы под названием «ГКО».
Аббревиатура ГКО расшифровывается так: государственные казначейские обязательства. Если объяснять кратко, правительство под предлогом острой нехватки средств (правильно: откуда им взяться, если миллиарды уходили в частные банки, под залоговые аукционы) брало у коммерсантов в долг, расплачиваясь взамен долговыми бумагами. При этом доходность облигаций (есть еще наукоемкое словечко «ликвидность») была выше всяких ожиданий. На каждый вложенный доллар кредиторы получали уже два, но через год. Или не получали, предпочитая играть на повышение, ибо проценты по ГКО росли каждый месяц ровно в геометрической прогрессии.
В общем, налицо классическая схема пирамиды, вроде «МММ» или «Властелины», с одной лишь разницей – организовали ее не проходимцы типа Мавроди и дебелой гражданки Соловьевой, а само же распрекрасное государство.
Но пирамида на то и пирамида, чтобы в один прекрасный миг со страшным грохотом обрушиться, похоронив под своими обломками чересчур заигравшихся вкладчиков .
Уже к началу 1998 года выплаты по ГКО превысили все доходы страны ровно вдвое. И когда по весне банки дружно принялись сбрасывать эти дутые бумажки, пирамида угрожающе затрещала.
Часть банков – особо приближенных ко двору – деньги свои успели вытащить, заработав несметные барыши. Другие – зазевавшиеся – навсегда остались в прошлом.
Но в ГКО играли отнюдь не одни только банки. Через год после дефолта генпрокурор Юрий Скуратов объявил на всю страну (не буду скрывать: с моей скромной помощью – Авт. ) о том, что среди игроков значилось как минимум 780 высокопоставленных чиновников, в том числе два вице-премьера (Чубайс и Серов), два федеральных министра (Козырев, Тихонов) и бесчисленное множество зам.министров – преимущественно из Минфина и Минэкономики.