Чтение онлайн

Иногда я очень жалею, что человечество до сих пор не придумало машины времени.

Взять бы Ельцина сегодняшнего, с его холодильниками, пуфиками и напольными весами, и отправить в прошлое: даже совсем в недавнее. Год эдак в 1993-й, когда в России громыхнул первый крупномасштабный коррупционный скандал.

Кто не помнит – был такой подозрительный коммерсант Борис Бирштейн (отчества не знаю; чем черт не шутит – может, и Абрамович). И был юный, но очень способный авантюрист Дмитрий Якубовский, чуть не ставший полпредом всех российских спецслужб и правоохранительных органов в правительстве.

А еще были свежеиспеченные министры и генералы, которые коммерческого опыта пока не имели, конвертировать в деньги свой административный ресурс еще не научились, но страстно желали красивой жизни. В чем означенные господа им охотно и помогали.

Потом Якубовского с Бирштейном выперли из страны, но Якубовский – не будь дураком – увез с собой горы компромата: он еще с юности привык вести четкую бухгалтерию – кому, за что и сколько. Тут-то и оказалось, что на содержании у юного авантюриста находились лучшие люди России.

Часть его бывших друзей со страху тут же кинулись в стан оппозиции: министр безопасности Баранников, первый зам.министра МВД Дунаев, генпрокурор Степанков окажутся в октябре 1993 года в красном Белом доме; лишь у первого вице-премьера Шумейко хватило ума не делать резких движений, за что и был он потом вознагражден креслом спикера Совета Федерации.

Так вот: если сравнить Якубовского с Березовским и Абрамовичем, то разница будет примерно такая же, как между дворовой футбольной командой и клубом «Челси».

Баранникова с Дунаевым, например, подвергли обструкции только лишь за то, что их жены осмелились съездить за счет Бирштейна в Швейцарию и там прикупить пару чемоданов остромодных вещей, включая шубы и часы. (На самом деле и поездку, и «шоппинг» организовывал не Бирштейн, а Якубовский.)

«В Москву жены привезли двадцать мест багажа, – осуждающе писал тогда Ельцин во второй книге мемуаров, – а за перегруз фирма заплатила две тысячи долларов, что в три раза дороже, чем билет на самолет в Швейцарию. Я думаю, даже самая избалованная миллионерша не смогла бы при всей фантазии за три дня истратить столько денег».

Ой, не зарекались бы вы, Борис Николаевич.

Как писала взахлеб шведская пресса, когда в 1997 году Ельцин прибыл с визитом в Стокгольм, его супруга вместе с младшей дочерью-советницей осчастливили своим присутствием лучший меховой магазин города ««Моде Пёлс», где без разговоров приобрели две норковых и одну каракулевую шубу – всего на двадцать тысяч долларов. Расплачивались они платиновыми кредитными картами «Мастеркард». (Это к вопросу о том, что никто, никогда, никаких заграничных счетов…)

$ 20 000 – много это или мало? Для Абрамовича с Березовским – гроши. Для пенсионерки и госслужащей – прилично: где-то полугодовая президентская зарплата.

А ведь были еще и речные катера марки «Фэрлайн» (Made in GB) ценой в $ 450 000, купленные за счет известной уже фирмы «Мабетекс». И новехонькая «БМВ», которую Борис Николаевич приобрел для своих личных надобностей будто бы за $ 15 000 (в действительности, машина обошлась в 130 тысяч, а названная президентом цена – это из области развесистой картошки, которую сажает он всей семьей). Да и старший инфант Борис Ельцин гранит науки грыз не в школе рабочей молодежи, а в престижном английском колледже Милфилд, где курс обучения ежегодно обходится в 14,5 тысячи фунтов стерлингов (примерно $ 25 000).

Это вам не 15 соток в деревне Молоково…

Но подождите: а почему, собственно, глава государства и его родные – должны жить впроголодь? Если абстрагироваться от эмоций и хорошенько поразмыслить: вряд ли нищий, оборванный президент будет способствовать поднятию престижа страны.

При тех возможностях, которыми обладал Ельцин, все, в чем обвиняли его – сущие пустяки.

Знаете, например, сколько денег обнаружилось на счетах филиппинского диктатора Маркоса? 350 миллионов долларов, не считая собственности и бессчетного имущества; гардероб его супруги Эминды, в котором восставшие массы одних только пар обуви обнаружили несколько тысяч, до сих пор остается непревзойденным рекордом женского кокетства.

У украинского премьера Лазаренко в американских и швейцарских банках хранилось 280 миллионов.

У премьер-министра Пакистана Беназир Бхутто на паях с мужем – 100 миллионов.

В сравнении с этим великолепием пара тысяч «зеленых», обнаруженных на ельцинской карте «Америкэн Экспресс», – даже не подлежит обсуждению.

Напротив, стыдно даже рассказывать: засмеют. У других президенты как президенты, миллионами тащат, а наш-то…. Ни украсть, ни покараулить…

Что же до дочерей его, олигархов и приемного сына Юмашева… Отцовская любовь – слепа.

Разогнав всех своих друзей и наперсников, Ельцин оказался в сплошной изоляции; никого, кроме семьи, рядом с ним больше не было.

Всю свою жизнь он не обращал внимания на родных, относясь к ним как к обязательному, но малопродуктивному своему придатку. Главным для него всегда оставались работа, карьера, власть. (В Свердловске, когда переехали они на новую квартиру, соседи много лет искренне считали Наину Иосифовну матерью-одиночкой.)

А потом незаметно наступила старость, и в лицо пахнуло могильным холодком. Наверное, тогда-то, выкарабкавшись с того света, и понял он, что жизнь, в сущности, прожил неверно, неправильно; то, что считал он главными ценностями – на поверку оказались миражами Фата Моргана. А поняв, судорожно кинулся наверстывать упущенное.

Ельцинский рецидив поздней отцовской любви – это не что иное, как попытка загладить свою вину, реабилитироваться – в первую очередь в собственных глазах. И ради этой высокой цели президент готов был поступаться любыми принципами, платить за право любить и быть любимым.

Беда только в том, что платил он за свою любовь исключительно государственными деньгами…

В отечественной истории жизнь большинства кремлевских царевен зачастую складывалась не самым лучшим образом. Часть из них сгнила в монастырях, кое-кого даже придушили, а парочку и вовсе расстреляли в уральском подвале. Светлана Аллилуева, дочь великого кормчего, точно шпионка бежала из своей страны; Галина Брежнева – окончательно спилась.

Дочери Ельцина – являют собой завидное исключение из общих кремлевских правил.

После ухода отца в отставку они мгновенно выпали из поля зрения страны, уступив место под солнцем своим преемницам: по стечению обстоятельств у нового президента тоже две дочери. Но вряд ли забвение это удручает их, скорее наоборот. Перестав быть царственными особами, они получили наконец возможность жить в свое удовольствие: так, как понимает это каждая из них.

Старшая сестра, Елена Окулова, по-прежнему погружена в свою малую семью. Ее младший сын, рожденный в 40 лет, всего на два года старше собственного племянника – первого президентского правнука. Обе Елениных дочери успели благополучно выйти замуж: старшая – за однокурсника, младшая – за владельца мусороперерабатывающего завода. Обе родили по мальчику.