Чтение онлайн

Зачем понадобилось генсеку и президенту СССР – вполне здоровому и бодрому – оставлять Москву под предлогом медвежьей болезни, хотя подписание Союзного договора находилось под угрозой?

Более того, американцы, как уже говорилось, заранее предупреждали его о готовящемся перевороте.

Тогдашний госсекретарь США Джеймс Бейкер в своей книге «Политика дипломатии» прямо пишет, что 20 июня – ровно за два месяца до путча – он лично проинформировал министра иностранных дел СССР Бессмертных о намерениях группы вождей свергнуть Горбачева. После чего, по просьбе президента Буша, Горбачев принял американского посла Мэтлока, внимательно выслушал его и только…

«Советский президент не проявил ни малейших признаков беспокойства, сочтя саму идею переворота фантастической. Он был твердо убежден, что никто не может его свергнуть».

Между прочим, Бейкер сообщает и еще одну, не менее занятную деталь. Оказывается, Ельцина тоже предупреждали о планах заговорщиков. Об этом Борису Николаевичу сообщил не кто-нибудь, а сам президент США, когда Ельцин находился с визитом в Штатах.

То есть уже одно это – должно было его насторожить. Не насторожило. Или же – он просто сделал вид, потому что 6 августа, когда до путча оставалась каких-то пара недель, по дороге из Москвы в Кемерово Ельцин спросил вдруг у Скокова: как бы вы отнеслись к введению чрезвычайного положения. Что характерно, в тот момент был он совершенно трезв…

Тонкая эта штука – организация политических переворотов…

Опереточный путч закончился так же сумбурно, как и начался. Никаких серьезных резонов капитулировать у вождей ГКЧП не имелось.

Даже утром 21 августа ситуация вовсе не выглядела безвыходной и тупиковой. Им надо было лишь дождаться созыва союзного парламента, который, несомненно, подтвердил бы полномочия Янаева, узаконив режим чрезвычайности .

Время играло на руку путчистам. Чего страшилось большинство людей? Репрессий, казней, массовых арестов – словом, всего того, чем сопровождаются обычно военные перевороты. Но где-нибудь через неделю, когда народу окончательно стало ясно, что репрессий никаких не последует, Ельцин автоматически начал бы терять свою привлекательность. Из борца с диктатурой он волей-неволей превратился бы в амбициозного конфликтера, мешающего наведению долгожданного для большинства порядка: этакое бревно, лежащее на дороге.

Никакой массовой поддержки у Ельцина не было – Москва, Питер и Свердловск не в счет. Ну и еще Прибалтика.

Призывы Бориса Николаевича к всеобщей бессрочной забастовке так и остались красивыми словами: практически ни одно предприятие зову его не вняло.

В открытую против ГКЧП выступили только лидеры Киргизии и Молдавии. Армения, Казахстан и Украина заняли выжидательную позицию: они осудили путч лишь в самый последний момент, когда исход его был уже очевиден. Грузия, Белоруссия, Азербайджан и вся Средняя Азия фактически встали на сторону Янаева.

«Помню, как утром 19 августа Ельцин и я звонили в республики, чтобы те поддержали нас против путча, – рассказывал по прошествии многих лет Силаев. – Сначала Ельцин поговорил с Каримовым. Тот отказался нас поддержать. Кравчук сказал: “А что такое? У меня пока никакой информации нет”. Мы позвонили в 3–4 республики, и все безрезультатно. На мой взгляд, они хотели, чтобы все шло по-старому…»

Даже грузинский президент Звиад Гамсахурдиа – уж на что демократ и вольнодумец – и тот прислал ГКЧП восторженную телеграмму с докладом , что в республике приступили уже к разоружению незаконных вооруженных формирований: его же, демократической, гвардии.

И тем не менее в 5 утра 21 августа командующий Московским военным округом Калинин отдает приказ: вывести из города войска.

Зачем? Не хотели они пачкаться в крови – ради бога: достаточно было лишь остановить штурм Белого дома и отвести войска на позиции. Никакой угрозы для ГКЧП защитники Верховного Совета не представляли. Пошумели бы, покричали – и разошлись: не вечно же сидеть им на баррикадах.

На этот вопрос ответа нет до сих пор…

…В 14 часов 15 минут президентский лайнер «Ил-62» вылетел из московского аэропорта «Внуково» в Крым. На его борту находились лидеры ГКЧП – Крючков, Язов, Тизяков, Лукьянов и примкнувший к ним заместитель генсека Ивашко.

Им почему-то было очень важно увидеть Горбачева первыми, опередив Ельцина. Настолько важно, что председатель КГБ Крючков решился даже на пошлый обман: когда предсовмина РСФСР Силаев сообщил ему утром, что российская делегация отправляется к генсеку в 16 часов, Крючков попросил отсрочить вылет – иначе он не успеет к ним присоединиться.

Обман этот вскрылся, лишь когда Крючков с компанией поднялись уже в воздух. Ельцин рвал и метал. Он требовал любым путем остановить самолет, задержать путчистов, но было поздно. Правда, главком ВВС Шапошников и предлагал ему сбить самолет – даже сам готов был тряхнуть стариной и сесть за штурвал (в прошлой жизни маршал командовал звеном истребительной авиации), – но такой разворот Ельцину точно был не с руки. Из героя он разом превратился бы в палача.

Невольно возникает вопрос: а почему, собственно, вожди ГКЧП так спешили? Что хотели донести – первыми, с глазу на глаз – Горбачеву?

Они что же, в самом деле, надеялись вымолить у генсека прощение? Вряд ли. Если горбачевская версия верна, и его действительно изолировали от внешнего мира, посадили под домашний арест («72 часа, как в Брестской крепости», – говорил он потом), то рассчитывать путчистам было не на что.

А вот, коли оттолкнуться от другого, поверить, что переворот начался с горбачевского благословления – прямого ли, косвенного: не суть – дело другое; все встает на законные места.

И тогда получается, что Крючков со товарищи мчались вовсе не замаливать грехи перед жертвой; они спешили уткнуться в колени своему духовному лидеру, гуру; спрятаться в домик , точно в разгар детской игры. Этакий вариант библейской легенды о возвращении блудного сына. «Папа, папа, мы не виноваты, мы старались как могли…»

Эти люди не поняли главного: Горбачеву они были уже не нужны. Вот, если б ГКЧП победил…

В ельцинских «Записках президента» я обнаружил странную, но очень существенную неточность.

«19.25. Самолет с путчистами приземлился на аэродроме “Бельбек”» – сообщает он. Хотя абзацем выше и указывает, что вылетел этот самолет в 14.15.

Лета от Москвы до Крыма – около двух часов. Это что же, получается, лайнер мятежников кружил в воздухе лишних три часа?

Да нет, конечно. «Ил-62» совершил посадку в «Бельбеке» в 16.08: факт этот документально зафиксирован следствием. Сразу из аэропорта, кавалькадой «ЗИЛов», путчисты отправились в Форос, к Горбачеву на дачу.

То есть, к тому моменту, когда «Ту-134» с Силаевым и Руцким – это случилось в 19.16 – приземлился в «Бельбеке», – опередившие их председатель КГБ и министр обороны битых два часа находились уже на объекте «Заря».

Другое дело, что Михаил Сергеевич принимать их – до приезда российской делегации – отказался. Интересно, кстати, почему?

Может быть, он боялся недавних своих соратников? Ждал, что они попытаются задушить его, словно Отелло Дездемону?

Ерунда. Дача была наводнена верной ему охраной, тогда как московские гости приехали без оружия и какого-либо силового сопровождения. Более того, их самих тотчас же взяли на мушку, напрочь игнорируя возмущенные крики начальника службы охраны КГБ генерала Плеханова. (Горбачев даже велел открывать огонь, если они попытаются прорваться к нему в апартаменты.)