Elden Ring: Своя концовка
Шрифт:
— Покажи всё, на что способен первый повелитель, — сурово произнёс Константин, наведя меч на Годфри.
Оскал Первого повелителя стал ещё шире.
Вот это было другое дело!
…кажется, Костя увидел, как облегчённо вздохнул зверь на первом короле…
Наверное, просто показалось.
Зверь, чувствуя всю кипящую ярость в Годфри, зарычал. Настолько сильно, что по земле прокатилась волна, имея все шансы одним лишь рыком повалить бесчисленных воинов.
Не просто так Годфри носил свой титул.
Впрочем, Константин не сдвинулся ни на миллиметр, толком и не почувствовав волны.
Это стало началом битвы.
Ожидали ли наблюдавшие со стороны девушки чего-то особенного? И да, и нет. Первый повелитель Элдена был могущественным противником, но могущественнее ли, например, Пласидусакса?
Чудовище, от которого Константин избавился за пару мгновений. Безусловно, ослабленный, давно потерявший былую мощь, но это всё ещё был владыка драконов.
Кем же был Первый повелитель Элдена? Безусловно, один из самых могущественных воинов за всё время, зубами выгрызший во имя своей королевы славу Древу Эрд. Никто и близко не считал его слабым, никогда.
Но разница между пусть и могущественным, воистину легендарным, но всё ещё смертным человеком и бессмертным владыкой драконов должна быть достаточно значительной, чтобы Константин, со всей накопленной силой, просто снёс очередную преграду и пошёл дальше.
Как оказалось, девушки были не правы.
Ведь им предстояло увидеть одно из самых зрелищных и, как ни странно, брутальных сражений в истории Междуземья.
Топор Годфри был гигантским. На первый взгляд медленные замахи несли в себе силу сотен и тысяч воинов, павших от рук чудовища.
Земля под ногами крошилась от одного лишь шага Первого повелителя, вой варвара мог ввести в ужас самого сильного и свирепого воина.
К несчастью, он столкнулся с перекаченным казуальным хардкорщиком, умеющим в парирования.
Дзынь.
Дзынь.
Дзынь.
Никогда. Никогда Годфри не видел, чтобы кто-то парировал его топор самым обычным мечом. Он встречал многих мечников, но это был первый раз, когда он столкнулся с истинными парированиями, которым было плевать, что парировать.
Будь это удар нематериальной сущности или обычный порыв ветра.
Парировать можно всё.
Обычное оружие давно бы не выдержало силу ударов Годфри, но Константин даже не замечал этого, впрочем, не ограничиваясь одними лишь парированиями.
Уже на первом взмахе клинка Константина Годфри понял, что ни при каких обстоятельствах не мог попадать под удары.
Привыкший к грубому стилю, принимая почти все удары противников на себя, зная, что его тело выдержит, он неожиданно столкнулся с тем, что мог, совсем как самый обычный воин, пасть от одного удачного взмаха.
Это распаляло кровь Первого повелителя. Он знал, что Погасший воин не просто так столь быстро вписал себя в легенды их мира!
Первый повелитель отскочил назад, подпрыгнув вверх.
— Бросок топора.
Дзынь.
— Удар сверху.
Дзынь.
— Толчок.
Глухой «дзынь» раздался по пространству. Константин мог парировать даже толчок топором!
— Топот.
Годфри поднял ногу, топнув с такой силой, что по земле, пережившей большего всего издевательств, прокатилась очередная ударная волна.
Впрочем…
Перекат.
Годфри с каменным выражением лица уставился на полностью невредимого противника.
— Божественные способности…
В голосе Годфри прозвучало презрение. Он презирал базовые для Кости механики, и совсем не стеснялся сказать ему это прямо в лицо.
Глаза Погасшего расширились.
«Какой подлый удар!» — выдохнула Мелина, её золотистый глаз широко распахнулся.
Совсем не зная её избранника, он лишь по небольшому обмену ударов распознал его суть и надавил на неё. Воистину, каким бы яростным, неразумным воином ни был первый повелитель, лишь слепо следуя воле королевы и Богини, когда дело касалось битвы…
Он мог совершить многое.
— Ты прав, — сурово произнёс Костя, спрятав в одному ему понятное место железяку. — Обойдёмся без парирований и перекатов.
Девушки одновременно ахнули.
Рывок!
Годфри только и успел, что выставить свой топор, воспользовавшись им как щитом, но…
Топор треснул, не выдержав голого кулака перекаченного противника, врезавшись прямиком в могучую грудь Первого повелителя Элдена.
Тот отлетел, прокатившись по земле несколько метров, впрочем, прямо на лету вцепившись рукой в камень, замедлив полёт.
Наступила тишина.
Первый повелитель Элдена медленно поднялся, сжимая подрагивающую руку с тем, что только что было его верным топором. Оружием, которое он пронёс через бесчисленные битвы.
Оружие, что вот так просто было уничтожено.
Первый король ничего не выражающим взглядом уставился на обломок топора, откинув его. Тот с громким, оглушительным звуком упал, подняв пыль.
Константин и Годфри встретились взглядом потных трайхардеров.
— Вот и всё…
Голос Первого повелителя Элдена был обманчиво спокойным, но любой бы, кто услышал его, мог бы сказать, сколько ярости в нём было вложено. Ярости и вместе с тем признания.
Раз Константин решил драться как настоящий воитель, то как он мог отказать ему?
Сдерживающий ярость товарища зверь проявился в материальности, зная, что его ждало.
В конце концов, он давно стал продолжением тела Годфри [272] . Смерть первого короля значила и его смерть. В этой же битве…
Вероятнее всего, смерть так или иначе была неизбежной. Они оба это понимали.
— Ты сослужил добрую службу, Серош…
Константин ничего не выражающим взглядом смотрел за тем, как первый король схватил могучими руками верного товарища, после чего…
272
С высокой вероятностью Годфри и Серош были приращены друг к другу на манер того, как это делал Годрик, но не так грубо и явно более умелыми руками.
Начал буквально отрывать его от себя. По пространству раздался болезненный вой.
«Будние дни тёмного фэнтези», — констатировал невозмутимо мужчина.
Тело прошлого короля было измазано кровью давнего товарища. Верх упал, открывая вид на могучую грудь воителя.
Поддавшись моменту, Константин рукой и сам сорвал с себя верх, брутально открыв грудь. Мелина с ужасом уставилась на порванную одежду.
«Он же мог её просто убрать в своё подпространство! Бок так старался!..»