Чтение онлайн

Хозяин цирка взглянул на Фарона и вышел из фургона.

Утконожка Салли вытерла нос тыльной стороной ладони и подошла к чану, который тускло светился в темноте. Развязав брезент, она подтащила поближе маленький деревянный сундучок и, встав на него, опустила руки в грязную воду.

— Ну-ну; Фарончик, — ласково проворковала она и провела рукой по воде, подняв небольшую рябь. — Не бойся малыш. Я больше никуда не уйду. А слово хозяина здесь закон. Тебя никто не тронет. Ну, иди сюда, миленький. Салли тебя укачает.

Фарон долго не решался покинуть свой угол, только испуганно смотрел на несчастную женщину. Она видела лишь его затуманенные глаза, круглые, как две луны, остальное скрывалось в зеленой воде. Спустя какое-то время он все же решился подплыть к ней и доверчиво положил голову на ее открытую ладонь.

Утконожка Салли криво улыбнулась, сложила другую руку в кулак и костяшками пальцев погладила его по щеке, мурлыкая под нос мелодию, которую когда-то слышала, только забыла где.

Вечером, перед тем как караван цирковых фургонов начал спуск с горного перевала, ведущего в северный Сорболд, хозяин балагана устроил представление для стражи, солдат в форме элитного подразделения, патрулировавшего границу между Сорболдом, Роландом и Илорком, королевством фирболгов.

Солдаты давно не гостили дома и маялись от скуки, поскольку делать им здесь было особенно нечего, если не считать бесконечных учений и унылого ожидания нападения, которого в ближайшее время совершенно не предвиделось, поэтому они с радостью приветствовали цирк. Естественно, в палатки со шлюхами выстроились огромные очереди, но и всевозможные чудовища тоже пользовались популярностью.

Фарона показывали вместе с мертвыми уродами, с которыми он делил фургон: двухголовым ребенком, мужчиной с крыльями и десятком других диковинок, плавающих в растворе соли. К этому времени он впал в такое уныние, что солдаты даже не замечали, что он единственное здесь живое существо, — они проходили мимо, разговаривая друг с другом, совсем как в музее, а затем спешили к другим палаткам, где их ждали восхитительные встречи с опасностями, пусть и не совсем настоящими.

Когда представление закончилось и служители начали готовиться к отъезду, хозяин цирка сердито ворвался в фургон Фарона и, с силой стукнув рукой по стеклу, проворчал:

— Просыпайся, мерзкая рыбина! — В сердцах он оттолкнул перепуганную Утконожку Салли, которая сидела на табуреточке около чана с водой и шила. — Я заплатил за тебя большие деньги, сто золотых крон и еще две! Спас от придурков рыбаков. И почему я это сделал? — Он снова с силой стукнул по чану, тот закачался, и на пол пролилась вода. — Потому что ты шипел и плевался и наводил на всех ужас, вот почему! И как же ты меня отблагодарил? Плаваешь в воде, точно тухлая рыбина. Чем ты отличаешься от наших мертвецов, которых все считают обычной фальшивкой?

— Оставь Фарончика в покое! — возмущенно крикнула Салли.

Хозяин цирка резко развернулся и с такой злобой ударил Салли, что та, как подкошенная, рухнула на пол.

Фарон, который забился было в дальний угол чана, пытаясь спастись от ярости хозяина цирка, вдруг засвистел и зашипел и принялся колотить по стеклу своими бесполезными мягкими конечностями.

— Ага! — вскричал хозяин, и в его темных глазах появилось понимание. — Тебе нужно как следует разозлиться, верно?

Он повернулся и с силой врезал Салли ногой по голове, она тут же потеряла сознание, а хозяин цирка с улыбкой наблюдал, как Фарон, сжав зубы и бросая на него ненавидящие взгляды, снова начал бросаться на стенку чана. Прижавшись всем телом к толстому стеклу, он пытался выбраться наружу, беспомощно царапая брезент у себя над головой.

Хозяин балагана вытаращил от удивления глаза.

Из складок на животе диковинного существа выглядывало нечто странное, чего он не замечал раньше. Разноцветные плавники, или что-то вроде того, прятались в обвислой коже мальчика-рыбы, и один из их явно собирался выпасть. Так и случилось через пару мгновений, потому что мальчик-рыба, подняв руки, продолжал дико колотить по брезентовой крыше над своим чаном. Неправильной формы голубой овал с неровными краями, размером с ладонь взрослого мужчины, испуская сияние, медленно опустился на дно, в самую середину какой-то кучи грязи.

Фарон перестал бушевать, заметив на лице хозяина балагана удивление, и проследил за его взглядом, который остановился на дне чана. Паника тут же сменила ярость, Фарон нырнул в грязную воду и, схватив голубой диск, быстро вернул его на место, в складки у себя на животе. А потом хмуро посмотрел на хозяина цирка.

Тот уже заорал, призывая своих громил, и принялся закатывать рукава.

— Отдай это мне, — велел он тихим угрожающим голосом.

Фарон покачал головой и отполз в дальний угол. Тогда хозяин балагана схватил чан за края и начал его раскачивать.

— Я сказал, дай это мне, урод. Иначе я вытащу тебя из воды, швырну на песок Сорболда, и ты, предварительно помучавшись, быстро превратишься в сушеную падаль.

Фарон шипел и плевался в ответ.

Громко топая, в фургон влетели служители. С ловкостью, приобретенной за долгие годы общения с упрямыми чудовищами и опасными зверями, они схватили Фарона и, не обращая внимания на нечеловеческие вопли, прижали его к задней стенке чана. Затем хозяин, одежда которого насквозь пропиталась вонючей водой, выхватил голубой диск из складки на животе своего пленника и принялся разглядывать его в свете фонаря.

Сокровище, за которое с таким остервенением сражался Фарон, и в самом деле оказалось овалом, слегка неровным по краям. Если держать его ровно, он был серым, голубым же становился, когда его поворачивали к свету, но уже в следующее мгновение на его поверхности начинала резвиться разноцветная радуга. На одной стороне овала было выгравировано изображение глаза, окруженного чем-то вроде облаков. Хозяин балагана, осторожно поворачивая свою находку в руках, заметил, что на другой стороне тоже имеется такое же изображение, только глаз практически полностью закрывают облака.

Он посмотрел на дрожащего Фарона, которого продолжали удерживать служители, тот сердито верещал, и его черная кровь медленно стекала из складок на животе и расползалась по воде.

— Какая красивая штучка, правда же? — задумчиво пробормотал он и поднял диск, чтобы подразнить Фарона. — По крайней мере, теперь я знаю, как заставить тебя выполнять свои обязанности, мальчик-рыба. — Он кивнул служителям. — Отпустите его.

Громилы выпустили Фарона, позволив ему соскользнуть в полупустой чан, и вышли из фургона. За ними последовал мокрый, но очень довольный хозяин балагана.

Фарон продолжал подвывать, то печально, то злобно, пока Утконожка Салли наконец не пришла в себя. Она прижала руку к разбитому лбу, путаясь в мокрых юбках и пошатываясь, добрела до чана и принялась бормотать ласковые слова, пока Фарон не начал жалобно всхлипывать.

— Ну-ну, мой Фарончик, не переживай, миленький. Это жизнь. — Она нежно погладила его костяшками пальцев по мягкой голове. — Наша житуха в цирке.

Котелок, Илорк