Чтение онлайн

Я слишком четко осознаю, что мы поступаем подло, принимая ее помощь. Она потеряет свои годы ради нескольких минут жизни Энди. И я даже боюсь представить, как я смогу смотреть в глаза Тифонасу и ее родителям, когда все закончится. Но прямо сейчас сидеть тут и беспомощно смотреть на то, как погибает человек, пожертвовавший собой ради меня... это гораздо больнее. Я наблюдаю за тем, как Мария окутывает Энди небольшим сияющим шаром, в котором время поворачивается вспять: стрелы тают, кровь возвращается в тело и раны постепенно затягиваются. На сей раз она не взрослеет. Поскольку все мое внимание было приковано только к Энди, разницу в ее состоянии я замечаю только тогда, когда она превращается в пену. Как в сказке про русалочку. Никогда еще она не казалась мне настолько жестокой. Никогда не вызывала такую бурю из смеси отвращения и ярости. Я плачу в голос. Рыдаю как маленькая девочка. Боль, стыд, ненависть, жалость, благодарность, озлобленность. Я не знаю, что мне чувствовать. Я больше не хочу чувствовать. Тифонас и Вилия с хлопком исчезают. Очевидно, они не в силах больше наблюдать это зрелище. Пена, еще несколько часов назад бывшая крохотной смышленой девчушкой с огромным чистым сердцем и яркими кукольными глазами, безвозвратно скатывается с палубы в море.

– Ты видишь солнце каждый день? Настоящее солнце?
– внезапно всплывают в моем мозгу обрывки нашего первого разговора. Сейчас они - лишь доказательство моей слабости и никчемности.
– Оно жаркое? А звезды сияют каждую ночь? А ветер бывает теплым? – она увидела и солнце, и звезды. И даже успела ощутить теплый ветер. Но какой ценой.

Энди без сознания. Хоть и жив. Поверхностные раны остались и продолжают немного кровоточить, чтобы исправить это не понадобится даже магии. Марии удалось спасти его.

– Одним предателем меньше. Такими темпами мне даже не придется объявлять на них охоту, они сами передохнут.
– напоминает о своем существовании самодовольным голосом владыка морей.

– Вы не можете поступать так!– вырывается у Кристины, но Посейдон лишь смеривает ее презрительным взглядом. – Верните ее, слышите! Вы не должны были нападать, мы же договорились!

– Вернуть к жизни умершего? Ты ошиблась богом, деточка. Да и если бы я мог - не стал бы. А договор, разве я сказал, что согласен? Ты вполне устроишь меня и в качестве заложницы. Есть, правда, небольшая сложность. Жить под водой ты не сможешь, даже если твоя магия сильна. А значит, нам нужно добыть для тебя хвост.

Айк охает и оседает на палубу. Его видения не изменились, он врал. Это словно написано у него на лбу.

– Она умрет.– пытается он исправить ситуацию, которую сам же и создал. Он откашливается, пытаясь совладать с эмоциями. Продолжает уже значительно громче, но все еще дрожащим голосом. – Она умрет и у нас не останется причин хранить вашу тайну больше.

– Знаешь, - удивительно, насколько человечны проявления эмоций у Посейдона. Он кривится и почесывает затылок с таким видом, словно пытается решить довольно сложную задачу, – если я не дам ей хвост, она точно умрет. Силы закончатся через пару недель, и она задохнется.

– Я уничтожу тебя, если с ней что-то случится! Каждый человек на планете начнет охоту за сенсацией. Вы не сможете прятаться, я...– захлебываясь в собственных словах и гневе шипит ему Айк.

– Я, я, я... ты не мог бы хоть иногда думать о чем-нибудь другом? И вообще, кто-нибудь подскажет мне, почему вместо запланированного сражения мы тут дебаты разводим? Я что, так похож на того, кому это интересно? Не знаю, как ты, - он делает акцент на обращении и довольно хмыкает, – а я, пожалуй, буду решать проблемы по мере их поступления. На крайний случай я могу просто разнести все твои лаборатории через пару минут после того, как отправлю вас на дно. В этой суматохе все спишут на чудеса и, возможно, даже начнут что-то подозревать. Но лет через десять-двадцать никто и не вспомнит о твоем существовании. Как и о том, что было связано с твоими экспедициями.

Он еще заканчивает говорить, и даже не шевелит сложенными на груди руками, но на палубе явно происходит что-то необычное. Небольшой вихрь поднимается и вращается все быстрее с каждым мгновением вокруг хвоста Мальпе, а она, пытаясь остаться на яхте, цепляется за уже порядком покореженные поручни.

– Вик!

Хватаю ее ладони и пытаюсь вернуть обратно на территорию яхты. Слишком влажно, пальцы беспомощно скользят в попытке зацепиться и остановить происходящее. Ее правая рука выскальзывает из моей быстрее, чем я успеваю что-либо сделать. Осознав, что голыми руками ее не удержать, я оборачиваю наши ладони в водный плен и замораживаю воду. Это спасает на пару секунд. Вихрь тянет Мальпе вверх все сильнее, рука уже болезненно ноет, мой лед травмирует запястье, но внутри него пальцы принцессы продолжают крепко сжимать мои. Я должен удержать ее. Спустя еще несколько секунд одна за другой по моим ледяным наручникам начинают разбегаться в разные стороны трещины.

– Нет... нет... – в конце концов, волна отшвыривает Мальпе далеко от яхты.

– Ты так хочешь быть с людьми?
– Посейдон окидывает дочь презрительным взглядом и снова скалит зубы в слабом подобии улыбки.
– Знаешь, я ведь могу это организовать. Хочешь быть с ними - будь одной из них. Разве это не очевидно?

Вихрь из воды и осколков льда продолжает кружиться вокруг Мальпе. Она встает из последних сил и смотрит на отца. Я спрыгиваю на воду, но волна прижимает меня к борту яхты. Мальпе, как подкошенная, падает на воду. Ее ноги превращаются в хвост, причем явно не по ее воле, она падает от неожиданности. Затем снова появляются ноги, но разглядеть что-то сложно, почти мгновенно она полностью исчезает под водой. Там, под слоем воды отчаянно барахтается Мальпе, совершенно не умеющая плавать, как обычный человек. Пару раз ей удается вынырнуть на поверхность, где, словно ради игры, висит светящийся нежным голубым светом шарик, отделившийся от ее тела в момент, когда она начала тонуть.

"Ее магия" - проносится в моей голове единственная мысль.

– Как и ожидалось от дочери бога, - слышу я голос Посейдона, - удивительно, что она все еще может шевелиться. Потеря магических сил обычно убивает мгновенно. Я, правда, не хотел проводить ее через такое, но предателям не место среди живых.

И без того слабеющие движения рук Мальпе становятся и вовсе бесполезными. Прямо над ее головой формируется толстая ледяная корка, отделяющая ее от ее волшебства и от жизненно важного для нее сейчас воздуха. Я не могу рассмотреть ее глаз с такого расстояния, но даже без специальных обрядов я буквально слышу и ощущаю, как ее сердце бьется все медленнее, как судорожно она пытается задержать в легких остатки кислорода и как слабеет постепенно ее тело. Я должен что-то сделать.

Волна, прижимавшая меня к борту яхты, превращается в лед и взрывается, разлетаясь на мелкие осколки. Бегом, подгоняемый и подталкиваемый в стопы течением, я приближаюсь к тому месту, где постепенно опускается на дно Мальпе. Раз за разом я создаю капсулы вокруг нее, но они лопаются, создавая лишь бурление воды на поверхности.

– Ты не можешь использовать мою магию без моего разрешения, идиот, - насмехается надо мной Посейдон. От того, как он произносит все это, моя кровь буквально стынет в жилах. Он выбрал для своей дочери тяжелую и мучительную смерть, но вместо сожаления ликует.

– Слева, Вик!– кричит из-за спины Айк.

Последнее, что я замечаю боковым зрением надвигающуюся волну. Меня сносит в сторону и перед глазами темнеет.

***

– Витюша, какую сказку будем читать сегодня перед сном?
– маленькая уютная комнатка, где я спал в детстве, приходя к бабушке в гости, небольшая лампа-ночник в форме рыцарских доспехов, освещающая неярким светом комнату через забрало шлема, моя бабушка со сборником сказок в руках и маленький мальчик в кровати. Почему я вижу все это сейчас? Детские воспоминания? Что, так и пролетает жизнь перед глазами? Все так и закончится?

– Только не про драконов! Они страшные, - протестует малыш в постельке.

– А как же без драконов?
– удивляется бабушка.

– А вот так. Приедет рыцарь, откроет замок и увезет принцессу. Без драконов.

– Так не пойдет. Так и сказка не сказка. У каждой принцессы должен быть свой дракон, иначе кто ее от неправильных принцев будет охранять? Победить ведь должен самый сильный, смелый и достойный.